Глава 72. О радости

Шинку подошёл ближе к Сенши, продолжавшей лежать с невозмутимым видом. Поиграв с ней в минутные гляделки, Любимчик спохватился: – Привет. Абсолютная Поэт томно улыбнулась: – Очень рада, что наши встречи достигли такого прогресса. Раньше ты бы отскочил в другой конец комнаты… Любимчик не мог не согласиться с этим замечанием. Но сейчас его беспокоило другое: – Но встреча сегодня… Из-за Вараизавы, идущего по нашему следу, и требования Шутамы ко всем собраться в Медпункте, я не уверен, что мы успеем поговорить. – Мы успеем, ведь ты уже опоздал, Шинку, – мягко возразила Сена, взглядом указывая на справочник. Кавара, отвлёкшийся от справочника на разговор, спешно взглянул на него. Там и правда значилось сообщение от Шутамы: «Шуго, беги к нам!» Сообщений касательно его самого не было. А зная скорость Футболиста, Кавара догадался, что Медпункт уже заперт. Это заставило Шинку побледнеть: неприятное ощущение, что про него забыли или сознательно бросили совмещалось с предвкушением тяжёлой ночи в бегах от Вараизавы. – Не переживай, все опаздывают в гости. Если тебе это было так важно, в качестве компенсации могу пригласить к себе… – сказала Сенши, поднимаясь. – В Музыкальную Комнату? Сенши кивнула, добавив дразнящим тоном: – Не волнуйся, моё предложение не так заманчиво и смертельно, как предложение Йоко Кине! Кавара поймал себя на неприятной мысли, что может доверять Директору Лицея Талантов в этом вопросе, чего нельзя было сказать о покойной Кине. Надежда переждать часть ночи в более безопасном месте заставила его тем охотнее согласиться. Сенши вышла в Коридор, направляясь на Третий Этаж вместе с Шинку. У боковой лестницы Западного Коридора она с игривой иронией заглянула под лестницу. Шинку понял намёк, и поторопился быстрее подняться по лестнице, не смотря ни в ту сторону, ни под ноги. Сена, хихикнув, опередила его, скрывшись за поворотом Коридора. Когда Любимчик ускорился и догнал её, то увидел, что Сенши уже открывала дверь, привычно убрав ключ в карман пиджака. Пока Поэт поправляла пиджак, Любимчик успел заметить, что пиджак прикрывает и нагрудный кармашек на рубашке, в котором, судя по всему, что-то лежало. – И вот мы снова здесь! – объявила Сена, пока Кавара входил, после чего закрыла за ним дверь. Комната встретила его таким же чёрным антуражем. Изменилась лишь музыка – тишина Западного Коридора контрастировала с игравшей здесь «Little Dark Age». Музыка заставляла Кавару чувствовать себя некомфортно. Сенши же упала в кресло, закинув ногу на ногу и наслаждаясь: – Маленький тёмный век… «Скорее большие Тёмные Века» – подумал Любимчик. – О чём поговорим? – спросил он, отвлекаясь от музыки. – Очень рада, что ты спросил! Если не секрет, то я желаю узнать пережитое тобой за весь день. – Тебе же это известно, – удивлённо сказал Кавара. – Я не о событиях, – мелодично возразила Сенши, дирижируя тростью, – О мыслях, чувствах, радости и грусти! Прежде Шинку бы отмахнулся, но теперь дал ответ на вопрос: – Я думаю о том, как ужасны были последние несколько часов в моей жизни. Тогда я чувствовал, что близок к смерти, что жить дальше было бы невозможно, даже если бы мне повезло выжить. Сейчас я чувствую, что за жизнь нужно хвататься – хотя бы для того, чтобы не отдать её Вараизаве. Естественно, испытываю только грусть. Возможна ли сейчас радость? Сенши слушала его очень внимательно. На вопросе о радости та задумалась: – Смотря что считать радостью… Есть ли у тебя радость от падения врагов? Мицунари Ноухара и Йоко Кине явно не желали тебе добра, но так получилось, что теперь не смогут ничего тебе сделать. Вызывает ли это в тебе удовлетворение, упоение, быть может вдохновение? – Я не думал о таком, – признался Кавара, – Если думать рационально… Всё равно сложно. – Тогда не надо думать рационально! – развела руками Сенши, – Прислушайся к сердцу… Ну а сердце не врёт! Помолчав полминуты, Шинку сказал: – Я чувствую облегчение, от того, что всё закончилось. И тревогу, ведь всё совсем не закончилось. Радость… Если бы вместо смерти был спор, вместо Убийственной Игры – учёба – я бы мог чувствовать радость. А так – скорее вину. Сенши широко открыла глаза: – Ты даёшь своему мнению о людях бесконечные вторые шансы. – Это не хорошо? – спросил Любимчик. – Для всех хорошим не будешь, но тебе бы очень хотелось, – пожала плечами Поэт, – Это так не взаимно, ты даже не представляешь! Чужие страдания людям словно мёд… Довольно смело быть идеалистом в таком обществе. – Да, но не быть идеалистом… Шинку хотел вспомнить Трибунал, но остановился, опасаясь, что его роль могла как раз рушить образ, выстраиваемый для Сены. Однако Сенши сама вспомнила о недавнем: – О, я вовсе не запрещаю идеализм! Совмещённый со смелостью, он интересным образом меняет ход событий… А мне интересно интересное. Знаешь, когда ты один бросил вызов всему классу, это чем-то меня вдохновило. Возможно, напомнило саму себя. Приятно было видеть, как кто-то раскрывается с новой стороны, особенно когда остальные посчитают её… Тёмной. Но победу в итоге одержал именно ты, предотвратив всякие планы по массовой казни враждебной тебе же толпы и остановке Убийственной Игры. Такие поворотные моменты достойны моей памяти! – Думаю, я просто спасал свою жизнь, – неуверенно сказал Кавара, – Да и если большинство… Сена улыбнулась: – Большинства в таком смысле нет. Каждый сам решает, сам меняется. И вот это гораздо большая опасность для давателя всем вторых шансов… Учись отслеживать точку невозврата в поведении людей! Восприятие людей такими, будто с первой встречи они не изменились, может больно ударить в самый неожиданный момент… Да-да! – А каким был этот день для тебя? – спросил Шинку, меняя тему. Сенши задумалась: – Мой день был полон ярких эмоций… «Безусловно» – подумал Шинку. Сенши продолжила, вдохновлённо рассуждая, смотря куда-то вдаль: – Хочу сказать, что этот день полон для меня какой-то странной смеси стремления к цели и некой радости. Да, меня порадовал исход… Но больше всего меня радует атмосфера! Та самая, незабываемая, лицейская атмосфера! – Ты её чувствуешь? – спросил Шинку. – Мы все её чувствуем, – загадочно улыбнулась Сена, – Но будь уверен, поведение лицеистов утруждает не только тебя. Сложно бывает продвигать деятельность в классе, в котором привыкли не работать! Шинку не был уверен, что понял Сенши, со вздохом заметив: – Таков этот мир. К его удивлению, замечание оказалось удачным – Сенши оживилась, поднявшись с кресла и подойдя к нему: – Эй, эй, а вдруг лучше… Перевернуть этот скучный мир? И я не про наш класс, он лишь зеркало… Тебе должна была приходить в голову такая мысль! – Глобально изменить мир весьма сложно, – заметил Шинку, – Скорее нужно ждать, пока мир не изменится сам или не наступит подходящий момент. Сенши решительно покачала головой: – Ждать! Ждать я не хочу: нужный миг может не наступить. Когда ожидание давало результат? Нужно действовать не послезавтра, не завтра, а сегодня, вчера, позавчера! – Тогда что ты предлагаешь? – спросил Шинку, готовясь запоминать для пересказа Масао. – Я не предлагаю, я уже действую! – сказала Сена, – Я действовала уже до начала Убийственной Игры, я действую Убийственной Игрой, я в процессе и полёте! И я рада, что ты это понял, и теперь мы вместе летим над городом и миром, готовясь разгромить хандру и преобразить всё! «Только я в качестве заложника, смерть которого никого не волнует» – подумал Шинку. Но вслух он добавил: – Значит, мы бросаем вызов прошлому? – Скорее неудачному будущему… – заметила Сенши. Поэт задумалась о чём-то. Шинку, опасавшийся узнавать за раз слишком много, отвёл взгляд, разглядывая дверь. Когда ему уже становилось неловко, он услышал сзади голос Сены, декламировавшей: – Деревья склоняют ветви, Прощаясь с каждым днём. Они знают, что скоро Зима вступит в права. Кавара обернулся. Сена обошла его, открыв дверь: – Вижу, ты устал после сегодняшнего, и хочешь идти, нет? Если удастся избежать ночных гостей, то… Приятных сновидений! Шинку кивнул скорее самому себе, выйдя в коридор. Дверь за ним закрылась, и Любимчик направился в Лабораторию. К своему облегчению, через стеклянные стены Мутаке нигде не было видно. Но даже если и было бы, Кавара думал не о том. Надо было опасаться затаившегося за углом Фантазёра, а из головы не уходили ветви деревьев и вступающая в права зима. Успешно достигнув Лаборатории и закрывшись, Шинку вспомнил опыт Шуго, постелив себе прямо под дверью и тем самым перегородив её. В груди было горько от пережитого, перед глазами стоял образ Рики Нагоми, а в голове всё крутилась мысль: «Что же она имеет в виду?».