Глава 82. И снова о масках

– Прошу входить! – предложила Сенши. – После тебя, – сказал Шинку, придерживая дверь. – Похвальные манеры, – улыбнулась Поэт, с осанкой гордой леди заходя первой. Зайдя вслед за ней, Кавара закрыл дверь, окунаясь в новую мелодию, звучавшую здесь и совсем непонятную ему – на каком-то выдуманном языке пелось что-то вроде «Dorime». Сена с интересом наблюдала за реакцией Шинку на бессмысленный набор слов. – О чём поётся? – спросил Любимчик. – Ни о чём! – раскрыла ладони Сена, на лету подхватив выпадающую трость, – Это бессмыслица, мостик между более важными жизненными событиями. Впрочем, как и большая часть жизни в Убийственной Игре, нет? – Если так подумать, то осмысленной в Игре будет лишь… Шинку не сразу выговорил это слово, добавив лишь после паузы: – Смерть. – Как много правды в этом слове. Не зря именно оно было выбрано названием… – томно сказала Сенши, опершись о спинку кресла. Шинку тоже оперся о кресло рядом с ней, сдерживаясь от того, чтобы сразу уточнять, что за название имелось в виду. Взгляд покосился на Сену: – Арамине ждала смерть в любом случае? – Её ждало исполнение желания! Стоило ли с таким хладнокровием зарезать Иширо Идемото лишь для того, чтобы отказаться от мечты? – Лишь разочаровав остальных в себе, – кивнул Кавара. – Шинку, ты подбираешь удивительно мягкие слова, это даже чудесно! После произошедшего остальные не просто разочарованы… Они уничтожены. Любимчик чувствовал это. Эти пустые взгляды, крах последнего авторитета, скреплявшего лицеистов, отчуждённость – группа десяти выживших походила больше на десять одиночек. Шинку боялся представить, что может произойти дальше. Изнутри прорвался вопрос: – Есть ли вообще смысл дружить, если все… Если постоянно… Если люди… – Если люди носят маски? – помогла Сенши, – Маска на то и маска, изображает она доброго духа или злого. Надевающий её не просто так скрывает своё лицо, нет? Поэт стала наматывать волосы на палец. Взглянув на неё, Шинку спросил: – Но в твоей жизни не было друзей? – Были, – неожиданно ответила Сена, – И даже немало. Интересная была компания. – И какой был самый приятный момент с ними? – спросил Кавара, заинтересованный и фактом, и тоном Поэта. Ответ был неожиданным: – Когда мои друзья уезжали в город по делам, то я постоянно читала, сидя на блоках. Это такие огромные плиты, на которых мы компаниями проводили время. Читала я тогда «Поющие в терновнике» Колина Маккалоу. То время, что я проводила наедине с собой, было воистину великолепно. – Наедине? – удивился Шинку. – Слово из 7 букв, наречие, означает нахождение в определённом месте без свидетелей, – начала говорить Сена, но не выдержала серьёзного вида, сдержав смех, – Извиняюсь, deadpan-юмор Ютаки Мунетаке лёг на меня тяжёлым наследием. Говорить абсурдные вещи с каменным лицом, подобно сегодняшней казнённой, я ещё не научилась! – Загадочно, – Шинку заметил, что Сена сменила тему. – Мир загадочен! Даже мне сложно объяснить появление кролика в шляпе, новых данных в компьютере или голубя в ладонях… Любимчик улыбнулся. Впрочем, улыбка быстро исчезла – он вспомнил о названии. – Что было названо словом «смерть»? Сена взглянула на перчатки: – И правда, после всего… Не осталось ничего, лишь совершить акт доверия. Словом была названа организация, стоящая за всем этим. Мы называемся «Ши». Шинку внутренне сжался. «Кенто… КЕНТО!» – кричали его мысли. Возможно, только сейчас он осознал весь ужас смерти Абсолютного Гения. В мыслях неслись воспоминания: «Коджиши перебил его, приподнимая очки и глядя Шинку в глаза: – Слово «Ши» тебе ни о чём не говорит? Интонация испугала Любимчика, растерянно пролепетавшего: – Ты про что? Про цифру «4»? Или про смерть? Причём тут слово «смерть»? – Бесполезен. Тогда не мешай! – Гений побежал вперёд, задев и оттолкнув Кавару плечом.» Несмотря на внутреннюю бурю, внешне Любимчик остался спокойным, лишь став дышать чаще и глубже: – Почему было выбрано такое название? Ведь если главное – вопрос технологий, будущего мира, изменений… – Одна из причин сейчас разговаривает с тобой, – загадочно и с некоторой иронией ответила Сенши, – Если без шуток, то вопрос в методах. Что-то великое не сотворить в белых перчатках... Хотя тут, я, безусловно, исключение! Сена указала на свои перчатки, продолжив: – Но ты и сам знаешь, сколько крови проливается даже за малую идею, мизер в сравнении с великими замыслами. Сколько вас уже умерло здесь из-за идей друг друга? А за ту Идею, которой вы руководствовались так долго? – Пока что все идеи, кроме твоей, ведут в никуда, – констатировал Кавара, – Остаётся только следовать ей и бороться за выживание. – И у тебя хорошо получается! Вначале Йоко Кине и Мицунари Ноухара, теперь Шутама Арамине… Ты сражаешься с угрозами, ты мстишь! – Они сами вели себя к концу, совершая несправедливости. К кровавому закату, – Шинку начинал заражаться поэтическим языком Сены. Та вновь ответила довольно загадочно: – Да и наши тени стремятся куда-то вместе с закатом... Поразительно, что есть места, где люди не отбрасывают теней. Где всё совершенно как в верлибре. – Верлибр? – переспросил Шинку. Сена стала вдохновлённо перечислять: – Свободный стих! Не скованный рифмой! Не скованный привычным ритмом! Не скованный канонами! Не скованный ничем, кроме мысли, которая готова разрушающей все преграды на своём пути! Но ты и так знаком с чем-то подобным, лишь слегка упрощённым для восприятия… И она страстно задекламировала: – Осень как будто хочет Оставить свой след на сердце, Рисуя дождём узоры На оконных стёклах. – Был бы ещё дождь… – задумчиво сказал Кавара. – След на сердце можно оставить и без дождя, – возразила Сенши, – Приятных сновидений! – Надеюсь приятных, – покачал головой Шинку. Когда он вышел в Коридор, Сена махнула рукой и закрыла за ним дверь. Любимчик в задумчивости пошёл в Медпункт, окружённый только ночной тишиной. Под дверью Медпункта, на месте прошлого разговора с Сеной, лежала его постель. Шинку осторожно приоткрыл дверь – внутри спали только двое – Миса и Мицунари. Услышав дверной шорох, Миса открыла глаза. Кавара хотел спешно уйти, да и во взгляде Мисы в первую секунду читалось такое намерение, но затем она будто передумала: – Если хочешь ночевать в этой комнате – перекрой собой дверь. Утром найдёшь себе другое место. Дальнейшего диалога не последовало. Шинку закрыл дверь и лёг поперёк неё. Периодически его встряхивало от пережитых за день потрясений, пока адреналин не уступил место усталости и сну.