Глава 83. Одиночество

Кавара проснулся рано – ещё не прозвучало даже утреннего уведомления. Открыв сонные глаза, он никак не мог отделаться от чувства тревоги. В Медпункте слышались звуки – Кавара осторожно приподнял голову, чтобы посмотреть на их источник. Миса, стоя у закончившихся запасов еды, пыталась поднять Мицунари и потащить его к выходу, но лишь обессиленно опустила назад на кровать. Периодически она брала в руки справочник и каждый раз отбрасывала, выглядя задетой. Кавара включил свой справочник. В общем чате было всего несколько сообщений, начавшихся с того, что Мутаке написал: «Ну что, работяги, поздравляю с кончиной Арамине. Вас стало меньше, зато теперь вам понятнее, зачем я заморачиваюсь со всеми вами и зачем мои идеи нужны в классе как таковом. Ну и как неравенство работает на практике. Потому все должны собраться и признать движение класса по моему плану.» За ним последовал ответ Канезуми: «Поздновато делать ставку на социальную наивность.» «А я спрашивал только значимых персонажей. Придаток к Ноухаре, ничего без него не значащий, мне неинтересен.» – значился ответ Фантазёра. Любимчик заметил полную пассивность чата – не было ни других реакций на сообщения Мутаке, ни попыток защитить Мису. Канезуми заметила, что Шинку не спит, и быстро подошла к нему: – Ты здесь уже задержался, собирай вещи. Шинку, несмотря на такое приветствие, постарался ответить сдержанно: – Может тебе помочь? Носить его туда-сюда – сложная работа. – Мне не нужна помощь, – пожала плечами Абсолютная Социолог. – Но если полагаться ни на кого… – начал Кавара. Миса улыбнулась: – Идемото решил положиться на класс. Что случилось с Идемото? – Когда-то ты планировала меняться, отходя от социофобии, – сказал Шинку скорее сам себе, собирая вещи. В глазах Мисы мелькнуло секундное колебание, после чего она покачала головой со всё той же улыбкой: – Наивные времена, хе… Как только вычислите всех опасных личностей – присоединюсь к вам. Кавара вышел, заметив, как Миса спешно закрывает дверь, налегая всем телом. Любимчик попробовал приоткрыть дверь и понял, что не ошибся. Прикусив губу, он так и остался стоять один в пустом Коридоре, не видя вокруг ни одной живой души. Тут он вспомнил про обещание, данное Шуго, и напечатал в чате с ним: «Привет, Шуго, я в безопасности». Реакции не последовало. Справочник оповестил: «КОНЕЦ ДНЯ 14. ДЕНЬ 15.» Кавара сдержал громкий вздох и взглянул на внутренний дворик. Видимо, даже погода сговорилась против него – шёл дождь, бесшумно падая за звуконепроницаемыми стёклами. С трудом оторвав взгляд от ивы, Шинку заставил себя идти дальше. В тишине, разбавляемой только стуком его шагов, Любимчик повернул в Южный Коридор, остановившись у приоткрытой двери Компьютерной, увидев Масуми, наносившую помаду. Услышав шаги, она подняла глаза, с сочувствующей улыбкой спросив: – Шинку, солнце, что-то случилось? Кавара представил, какое сейчас имел выражение лица, и постарался улыбнуться. Абсолютная Дизайнер подошла и обняла его: – Тоже не спится? – Тебе не спалось? – ответил Шинку, кивая. – После каждой смерти засыпать всё сложнее. Обычно, правда, у меня с этим не такие проблемы, – Масуми покраснела, – Но этой ночью здесь ночевала Кохана, и это мешало спать… – Почему? – Она всю ночь ходила по комнате кругами, и ушла только недавно. Мне самой из-за этого едва удалось вздремнуть. Но сейчас уже не до сна, время завтракать. – Тебя подождать? – спросил Шинку. Масуми покачала головой: – Я приведу себя в порядок и догоню. – Но опасно ходить поодиночке, – заметил Кавара, подзабыв, что и сам шёл один. – Шинку, сомневаюсь, что кто-то ещё готов так отчаянно бороться за жизнь… – устало сказала Акаримаса, – Но думаю, по этой же причине на меня не нападут, так что не волнуйся. Мало ободрённый такой логикой, Кавара всё же вышел из Компьютерной и продолжил путь в Кафе. Сил на возражения у него сейчас было не больше. Зимний Сад встретил его тишиной – на завтрак никто не торопился. В надежде увидеть Масао он заглянул на Кухню, но и там было пусто. Вздохнув, Шинку открыл полный еды холодильник, наскоро сделав себе некое подобие бутербродов и положив на поднос. Но, вспомнив о Масуми, он спешно поставил готовиться рис, ожидая, не появится ли кто-то ещё. Никто не появился. Приготовив завтрак, Шинку вернулся в Зимний Сад, вздохнув с некоторым облегчением – там уже сидела Акаримаса. – Спасибо, – поблагодарила она, принимаясь за завтрак, – Ты не видел Масао? Я думала, что он здесь будет и удастся с ним поговорить. – Не видел, – обеспокоенно покачал головой Шинку, но заставил себя всё же приняться за завтрак, – Похоже, ты была права, все слишком устали. Если вообще не стали врагами – в Кафе никто не заглядывал. Дизайнер некоторое время молчала, а потом вздохнула: – Нет, так не должно быть… Я поговорю с остальными. Всё ещё хуже, чем было. – Масуми… – Шинку не знал, что сказать. Акаримаса провела ногтем по щеке: – Мы все страдаем. Знаешь, сколько бы извращенцев не встретилось в моей жизни, они были меньшей проблемой, чем одиночество. К примеру… Рики. С ним было странно, но я многое бы отдала, чтобы сейчас услышать его голос. А Иширо? Меня всегда улыбал его странный смех, и теперь его уже не услышать… – Тяжело успевать отходить после этой череды смертей недавних знакомых, – согласился Любимчик. – Недавних для тебя, – поправила Масуми, – Многие из нас виделись на подготовительных курсах. Дизайнер посмотрела во внутренний дворик: – Перед поступлением мы водили хоровод вокруг ивы, взявшись за руки, и «молились» за успех сдачи вступительного экзамена. Такая милая лицейская традиция, просить помощи у этого дерева. Знали бы мы, о чём просим… Тебя не было, понятно, что Умики и Сены тоже, но были Рики, Масао, Сока, я, Шутама… Почти все, на самом деле, даже Шукен ненадолго присоединялся. А кого же тогда с нами ещё не было, из изначальных двадцати трёх… Уже не помню, если честно. Одним словом, тем больнее следить за смертью людей, которых знаешь не две недели. «Не сказал бы, что общество будущих убийц это светлое воспоминание» – подумал Кавара. Но воображение уже рисовало образы умерших, взявшихся за руки с ещё живыми и танцующих вокруг дерева. Отгоняя это видение, он встряхнул голову. – Можно тебя кое о чём попросить? – спросила его Масуми. – Да, что такое? – отозвался Любимчик. – Я бы хотела поговорить с каждым лично. Если вдруг найдётся время, то, пожалуйста, начни с Третьего Этажа и передай эту просьбу. Я пока начну с Первого. Дизайнер поднялась, и, улыбнувшись, вышла из Кафе. Кавара хотел выйти следом, но понял, что кому-то придётся мыть посуду за двоих. Вернувшись на Кухню и быстро всё помыв, он направился в Учебную. Там вновь никого не было. Раздосадованный Любимчик окинул комнату прощальным взглядом, но тут заметил, что крошек от мела на полу стало ещё больше. Медленно подняв глаза, он впился взглядом во внутренние правила: «ВНУТРЕННИЕ ПРАВИЛА ЛИЦЕЯ ТАЛАНТОВ: 1) Все лицеисты равны и являются друзьями. 2) Предстоящее нарушение Внутренних Правил наказывается арестом. 3) Вражеские убийства недопустимы. 4) Перемещаться по Лицею можно также группами минимум по 2 человека. 5) Каждому реально нуждающемуся должна оказываться помощь. 6) Ссоры должны по возможности решаться мирно. 7) Нужные компромиссы должны достигаться голосованием.» – Опять учите Внутренние Правила? И кому есть дело? И кому не плевать? – послышался голос со стороны двери. Шинку обернулся и сделал шаг назад. Это был Мутаке, картинно показывавший на пустую Учебную. – Твоё мнение меня не интересовало, – огрызнулся Шинку, страх которого как-то сам собой оказался перекрыт злобой, – Бессмысленнее и нереальнее этих правил уж точно будут твои идеи, из-за которых уже пострадал Идемото! Или ты будешь утверждать, что метать в людей копья лучше?! – Я обозначил свою позицию не для того, чтобы её аргументировать! – высокопарно парировал Вараизава, – А если тебе так сложно принять мою исключительность, кхах, то ПОСМОТРИМ… Фантазёр сделал шаг вперёд, но не успел договорить – его прервало объявление в справочнике: «Двузначное число всегда лучше однозначного, нет? Ещё так недавно шанс каждого стать следующей жертвой составлял не более 4%, а теперь возрос до 10%! Такое достижение можно обсудить в нашем Зале Собраний, явка куда, в любом случае, обязательна.» Кавара не стал терять времени, пробежав мимо отвлёкшегося Вараизавы и быстро направившись в Зал Собраний. Любимчик не заметил привычной толпы у входа – двери были приоткрыты. Заглянув внутрь, он увидел одноклассников, сидевших в разных местах Зала, малыми группами или в одиночестве. Каждый, казалось, думал о своём. До сидений не добралась разве что Миса, устало положившая Мицунари в дверном проёме, и сама там присевшая. От них, а точнее от Мицунари, не отрывала печального взгляда Кохана. Взгляд упёрся в сцену, на которой стояло уже тринадцать гробов. Заставив себя оторвать взгляд, Кавара медленно прошёл на первое попавшееся место, скорее упав, чем сев. Послышались шаги – это походкой триумфатора пришёл Фантазёр. Впрочем, реакция остальных на него была довольно вялой, если вообще была. На сцену, дружелюбно глядя на гробы, вышла Сенши. Абсолютная Поэт сияла, не замечая или делая вид, что не замечает унылости класса, к которому обратилась самым сладким голосом: – И вновь рада всех видеть на новом этапе Убийственной Игры Талантов! Надеюсь, все уже оценили прелести свободной жизни? Молчание. – Никакого больше диктата старост с меньшей или большей склонностью к сомнительным планам! Молчание. – Пусть же этот торжественный день будет отпразднован аплодисментами! Никто не похлопал. Впрочем, Сенши это вновь не смутило – она похлопала сама, наполняя Зал эхом, вторившим ей. – Ну давай, что в этот раз? – выдохнул Ханза, сверяясь с записями, – По очереди должна идти мотивация, не выгодная убийце, но всё равно с целью нас убить? Сена жестом леди остановила его: – Джентльмену даже неприлично так повторяться. Убийства не являются самоцелью, а вот ваше поведение в меняющейся ситуации… – Мы не подопытные крысы, – прервал её Сакабе без привычной энергии в голосе. – Совершенно согласна! Мы высшая раса животного мира, потому правила гуманного обращения с лабораторными животными на нас не распространяются! – подхватила Сена, – Посмей кто-то у вас на глазах убить другого человека, вы ещё быть может его простите, но вот убей кто-то щенка или котёнка… – Остановись! – на словах о животных Кохана закрыла лицо руками, с явным дискомфортом в голосе. – Мотивация! – повторил Ханза, бросив обеспокоенный взгляд на Абсолютную Географа. Лицо Сены засветилось азартом, как у человека, предвкушающего реакцию на сказанное и растягивающего момент: – В мою сторону вновь летят ваши обвинения в том, что я делаю недостаточно, чтобы предотвратить убийства. Не то чтобы я должна заниматься вашим выживанием… Но попробую вновь, должно же что-то остановить вашу неумолимую тягу убивать! Мотивация звучит так: убийца будет казнён при любом исходе. «Что она… Почему?» – в голове Шинку мелькали десятки мыслей, пытавшихся рационализировать это радикальное заявление. – Это запрет на убийства? – оживилась Канари. – Не может всё быть так просто, – покачал головой Бухгалтер. – Ничего проще придумать невозможно, – возразила Сена, скользя тростью по полу сцены, – Не убивайте, если не хотите умереть самой страшной смертью. Казни были достаточно наглядны, чтобы показать, что ожидает? Ну что, не самое ли время насладиться мирной жизнью и построить утопию? – Но… – всё ещё хмурился Чоурики. – Если дают шанс, то нужно просто жить и не совершать глупостей, – неожиданно активно вмешалась Миса, – Убийства сейчас фактически запретили, и нет никого выше запрета и смерти. – Благодарю за поддержку! – театрально подняла руку Сена, – Будьте уверены, я всегда держу обещания… А теперь – вперёд, наслаждаться вашей жизнью! Самое время объявить конец истории, нет? Загадочно улыбнувшись, она элегантно закружилась, развернувшись и скрывшись за кулисами. Зал Собраний быстро опустел – лицеисты по очереди покидали помещение. Шинку остался один, ломая голову над произошедшим. Затем, словив себя на мысли, что он сидит один и смотрит на гробы, Кавара вытер лоб и поднялся, спешно выйдя на Лестничный Холл. Здесь его настигла новая музыка, разносившаяся по коридорам. Это была даже не музыка, а хор громких, глубоких, сильных голосов. Без слов, одними только звуками, они пели что-то бесконечно напряжённое, кричащее и угрожающее, но в то же время тревожное, мрачное и тоскливое. От этой музыки Каваре на секунду показалось, что он видит призрака. Но Любимчик быстро понял, что ошибся – в углу Лестничного Холла, скрытый занавесью, действительно кто-то сидел на корточках. Кавара инстинктивно направился туда и выдохнул, узнав в «призраке» Масао. Правда теперь он был озадачен тем, что делал Абсолютный Шахматист, молча бивший чем-то в пол. Комегура обернулся на шаги, подав руку. Шинку пожал её, присев рядом с ним. Теперь было видно, что Масао целенаправленно долбил пол гвоздём и молотком, то вместе, то по отдельности. – Что ты делаешь? – спросил Любимчик. – Провожу эксперимент, – объяснил Комегура, наклоняясь к полу и рассматривая его чуть ли не впритык. – И как успехи? – удивлённо спросил Кавара. – Ересь какая-то получилась, честно говоря, – ответил Масао, поднимая голову. – То есть эксперимент неудачен? – Не совсе-е-ем… Дело вот в чём: любая поверхность при определённом воздействии начинает разрушаться, и ни одно обычное здание не проектируется из чего-то, что так уж невозможно разрушить, даже если долбить придётся несколько лет. Но посмотри сам – на полу нет ни царапинки. Кавара взглянул на пол и понял, что Масао был прав.