Глава 85. Ризенрад

– Ты радуешься? – спросил Шинку, подходя к Сене. – Меня радует то, чему предстоит произойти, – ответила Сена, неожиданно протянув к нему руку и эффектно бросая трость на пол, – Шинку Кавара, я приглашаю тебя на танец. Любимчик был настолько сбит с толку этим внезапным заявлением, что нашёлся ответить только: – Но я… плохо танцую… Да и с этим хоровым пением на фоне просто невозможно танцевать. – Плохо танцуешь? Джентльмену из вежливости можно прибедняться, но не тогда, когда ему делают такое предложение, особенно когда оно исходит от самого идеала… А пение? Должно ли быть тебе дело до пения? Вся нужная музыка уже спрятана в твоей голове, слушай её, не отвлекаясь на внешний шум. Ну же, неприлично заставлять леди ждать с протянутой рукой, будто она просит милостыню! Шинку принял руку Сены. – Но здесь умер Иширо… Это танцы на трупе. – Обещаю, на красный круг мы наступать не будем, – серьёзно ответила она, – Хотел бы Иширо, чтобы ты запретил себе танцы, убиваясь по его смерти? Они приблизились. – Будем танцевать вальс, – вдохновлённо улыбнулась Абсолютная Поэт, становясь в танцевальную позицию. Шинку последовал её примеру, стараясь мысленно объяснить себе этот жуткий парадокс – касаться и держать в руках это нежное тело, одновременно являвшееся телом величайшей преступницы. Мысли, впрочем, быстро улетучились – танец начался. Сена танцевала идеально. Ни одного лишнего движения, ни одного недостатка. Шинку боялся испортить весь танец, но Поэт так уверенно и легко направляла его движения, что страх быстро прошёл. Сену танец явно не смущал – безупречно следуя правилам вальса, она уверена сплела одну руку с рукой Шинку, положив вторую ему на плечо, без дрожи дав положить вторую руку себе на спину. Темп нарастал – вначале они кружились в танце медленно, но затем всё быстрее и быстрее, кружась, как два метеора, несущиеся куда-то по просторам космоса. Внешнюю жуткую музыку и правда удалось выкинуть из головы, наслаждаясь внутренней мелодией. Шинку начал разговор: – Почему ты выбрала такую мотивацию? – Кажется, я уже отвечала на этот вопрос, – не сбавляя темпа ответила Сена. – Да, но это мешает твоей конечной цели, – заметил Любимчик, – Весь план ведь может закончиться провалом. – Нисколько. Напротив… – ответила Сена, взглянув ему в глаза, – Мне вовсе не нужно, чтобы убийства были бездумными. Каждой мотивацией я делаю испытание прежде всего самой себе, своим убеждениям, отвечая на вопрос – права ли я? Произойдёт ли убийство при тех или иных условиях? Без этого было бы неинтересно. Знаешь, пока что я всегда оказывалась права. – Испытания самой себе? – удивился Кавара. – Именно! К примеру… Право сильного. Что возвышается над убийствами, что незримо руководит Убийственной Игрой Талантов, если не оно? Шукен убил Харуко, потому что был сильнее. Ютака и Комомо посчитали себя сильнее Соки и Шуго. Мицунари и Йоко решили, что вместе они сильнее Рики, а потому могут решить его судьбу. Шутама чувствовала превосходство над Иширо, без колебаний забрав его жизнь. Мало кто из убийц руководствовался иным правом. – Потому что они поверили, что ни одно другое право в этой ситуации не работает? – Или сделали вид, что поверили. Имея в руках силу или любой её заменитель, можно легко потерять любые сдержки и противовесы, нет? – И поэтому ты подрываешь саму основу права сильного? – заинтересованно спросил Любимчик. – В том числе… – загадочно ответила Поэт. Они продолжили танец. Шинку заметил, что от Сены доносится приятный аромат. – Духи? – спросил он. – Я выполняю обещания! – откликнулась она. Кавара заметил на лице Поэта задумчивость. Та спросила: – Говоря о способах проецирования силы… Что ты думаешь по поводу денег? Счастлив ли тот, кто имеет их, или же можно счастливо жить и без них? – С точки зрения психики человек может быть счастлив без денег, однако последние удовлетворяют его потребности, что имеет большое значение. Без денег можно жить счастливо, но отрицать их значение нельзя, – стал рассуждать Любимчик. – С твоим мнением о деньгах я полностью согласна, – отозвала Сена, – Богатство не несёт ничего само по себе. Инструмент, который можно использовать с любыми намерениями. – То есть тебе не важен статус человека? – спросил Шинку. – Величайший талант богатого – выглядеть бедным, не тыча всем в лицо своим богатством. Организовать дорогое мероприятие, выглядящее, как малобюджетное – то же самое, – с долей лукавства в улыбке ответила Сенши. – А если говорить о Игре, требовала ли её организация богатства, или лишь ума? Сенши слегка рассмеялась: – В Убийственную Игру были вложены космические суммы денег! – У «Ши» настолько большие бюджеты? – уточнил Шинку, – Но как им удалось получить такие деньги? Сенши ответила поучительным тоном: – Есть минимум три варианта того, как у человека могут появиться деньги. Первый – они могут быть у него изначально. Наследство, случай, лотерея… Второй – он может их украсть. Или врываясь в банк, или шантажом, или манипуляциями, или угрозами правом сильного. Третий – он может убедить других дать ему деньги. И под этим понимаются самые разные вещи, от зарплаты и прошения милостыни до брачных договоров и деловых инвестиций. – И «Ши» убедила других? – Банк уж точно не грабили! В этом мире всем нужно спонсорство разных форм. От стипендий и грантов до фондов и акционерных сообществ. Знаешь, в мире удивительно много денег. Настолько, что для их получения человеку иногда нужно просто прекратить лениться и потратить час своей жизни на то, чтобы убедительно продать идею, простую мысль из своей головы, не стоящую ничего саму по себе, но стоящую много, если в неё начнут верить другие. У тебя не было опыта переговоров с инвесторами, нет? – И не могло быть, мне только шестнадцать, – заметил Кавара. – Я младше, но у меня он есть, – игриво заметила Сенши, – Посещать всех этих уважаемых глав преступных группировок или сторонников старого экономического устройства, лидеров радикальных организаций и влиятельных наследников… Что же, это было одним большим театром, в начале которого обязательно следовали насмешки и нежелание слушать. Впрочем, я знала, как заставить себя уважать и слушать. А когда соглашается кто-то один – остальные начинают идти вслед по принципу домино. Разрастающийся снежный ком – и вот спонсоры уже найдены. Точно так же с вербовкой сторонников – с каждым новым процесс ускоряется. – Но не подписывали же они всерьёз соглашений с подростком? – Кавара вспомнил слова Масао. – Конечно нет, они подписывали соглашения с главой «Ши», не зная даже его имени или лица... Идя на сомнительные сделки, человек часто уверен, что сможет перехитрить, что он умнее, что может нарушить без последствий. Но эти смешные убеждения пропадают, когда партнёр ведёт себя непредсказуемо, принося большие выгоды, если между вами царит доверие и стремление к общей цели, но жестоко наказывая за нарушение условий. Это дисциплинирует и вызывает почтение к высшей власти, стоящей над умами, абсолютной и непогрешимой, чья чистая воля ведома только ей самой. – То есть ты вела переговоры от имени главы «Ши»? – Это не будет ложью, – ответила Сена, отбарабанив какую-то мелодию на плече Шинку, – Одним словом, сотворяя что-то, нужно уметь ждать. – Своего часа? – спросил Шинку. – Час придёт, и тогда… – мечтательно заметила Сенши, – Да, тогда сбудется то, ради чего всего затевалось. – Но уже без нас, – заметил Любимчик. Сенши возразила с интонацией, в которой смешивались утешение и азарт: – Сейчас вы – главное дело! Любимое, важное и всецело моё! Ах, как жаль, что твои одноклассники так не ценят отдачу их Директора… – Боюсь, они не видят величия твоей задумки, считая, что ты простой враг, которого нужно остановить, – ответил Кавара. – Так и есть. Но всем вам как до луны до меня! – пропела Сена, ловко развернув их от лестницы, с которой они, увлёкшись разговором, чуть не свалились, кружась в своём бешеном темпе. – Будь осторожен, Шинку! – рассмеялась она, – Тебя так и тянет к смерти! Впрочем, такие люди могут назло судьбе прожить парадоксально долго. Шинку постарался отвлечься от темы смерти: – Кстати, твой совет по музыке помог. Мне удаётся не слышать этот хор. – Правда? – обрадовалась Сенши, – И что звучит в твоей голове? Классика, джаз, блюз, рок? – Скорее стереотипный венский вальс, – заметил Кавара. – Должно быть, твоей бывшей девушке нравится такая музыка? – заинтересованно спросила Поэт. Шинку помрачнел. Музыка начала исчезать, сменяясь заунывным хором. – Нет, ей нравилась другая музыка. Кажется, она называла её дарквейвом. – Вот как! – заметила Сенши, – Тёмная и мрачная... музыка. А нравилось ли ей что-то более… «Тёплое»? Не красней, я имею ввиду культурные мероприятия! Собственный танец Сены и Шинку постепенно замедлялся. – Ей нравилась одна карусель из парка аттракционов. Мы любили проводить на ней время вдвоём, кружась и думая только о хорошем. Колесо обозрения тоже, но меньше – она считала его «недостаточно аутентичным», мечтая прокатиться на Ризенраде, старинном колесе обозрения в Вене. – Пора уже возродить в памяти светлое воспоминание о твоём с ней прошлом, – заметила Сенши, – С болью легче справиться, если вспоминать не только тяжёлые моменты, нет? – Хорошо, я постараюсь, – согласился Шинку, став вспоминать: «Было начало весны. Мы как раз садились на карусель. Она как обычно, без лишних вопросов, направилась к месту напротив меня. Нам нравилось смотреть друг на друга, а время подбирать так, чтобы никого кроме нас в этот момент не было. В тот день было холодно, но нам это было не так важно. – Такая погода сейчас хорошая, – улыбнулась она. – Да, хотя, конечно, приятнее, когда в середине весны нет снега и тепло, – ответил я, тоже улыбаясь. – Сейчас уже не слишком холодно. Да и к концу недели будет ещё теплее, – говорила она каким-то особым, заигрывающим тоном, что указывал на её чудесное настроение. – Хотя начинает дуть ветер так не кажется... – возразил я. – Кто-то у нас хладнокровный. Чтобы начать шевелиться, нужно солнышко! – рассмеялась она. – Предпочитаешь зиму? – Скорее весну, но чуть-чуть теплее. Была сказка об одном человеке, подлетевшем слишком близко к солнышку и сгоревшем. Так и я тянусь… К нему. А ещё есть японская сказка о духе, девочке Юки-онне. Как-то её облили горячей водой, и она растаяла. Это была я. Во-о-от… А ты? – А я не девочка… – шутливо ответил я. Она подхватила: – Ну я не осуждаю… – У каждого есть свои недостатки, – сказал я, с наслаждением вдыхая весенний воздух. – Я ценю твою искренность. Особенно если ты раскаиваешься, – ответила она, наклоняясь ко мне. – О чём ты думаешь? – спросил я после того, как мы, будто статуи, просто пару минут смотрели друг другу в глаза. – Да так, готовлюсь к одному сложному экзамену. Он будет тяжёлый, я вся нервничаю при подготовке. Ментально будь со мной, – объяснила и попросила она. – Хорошо, – пообещал я. – Значит буду спокойна, – ответила она, поднимаясь с остановившейся карусели, – Violent impulses the end! – Вновь твои шутки, – я усмехнулся. – Тебе не нравится? – шутливо нахмурилась она, хлопая ладонью по моей ноге. – Ай! Нравится, – возразил я. – Конфликт урегулирован, – объявила она, обняв и поцеловав.» К удивлению Шинку, Сена слушала эту несерьёзную историю весьма внимательно. Правда, больше Любимчика удивлял он сам, не рассказавший о таком никому, кроме Сены. – Как странно, что такое тепло закончилось так плохо, – заметила Поэт. – До сих помню её слова. Все до единого… – с болью сказал Шинку. – Настолько хорошая память? Ты заучивал их, как реплику? – не поняла Сена. – Они были слишком важны, чтобы я мог выбросить их из головы, – умирающим тоном ответил Кавара. – Что же она сказала? – с возрастающим любопытством поинтересовалась Сена. Шинку несколько раз вздохнул, но наконец выдавил из себя: – Во время расставания я пытался просить у неё объяснений. Она не отвечала и была холодна со мной, до жестокости холодна. Я начал обещать, что готов ждать её и просить о пересмотре решения расстаться. Она категорически заявила: «Ни о каком пересмотре речи идти не может. Такие слова меня очень пугают и настораживают, заставляя задуматься о вменяемости и адекватности собеседника. Единственное, о чём я могу тебя просить, так это забыть меня и не ждать, ни год, ни пять. Переставать жить воспоминаниями и принять это как опыт и не более. Не нужно саморефлексии и геройств. Тебя я могу попросить жить своей жизнью и не зацикливаться на одном человеке. Сделать выводы и идти дальше. Молодец, что всё высказал, это очень смело и правильно, но больше я не хочу никаких контактов. Так будет лучше для нас обоих. Надеюсь, ты это скоро поймёшь. Никаких сомнений и никаких надежд, Шинку.» – Ты плачешь? – спросила Сенши, увидев в его глазах слёзы. – А ты бы не плакала? – спросил Любимчик. Сена слегка надавила рукой на его плечо, заметив подбадривающим тоном: – Представь, мы с тобой на австрийском параде, всё кружимся, кружимся, как на Ризенраде! Австрийцы, кажется, любили зрелищные парады со времён династии Габсбургов. – Можно сказать и так, – сказал Шинку, отвлёкшись на эти рассуждения. – А насчёт счастья и несчастья… Всё это мимолётно, – заметила Сена, – Взгляни. Она на секунду убрала руку с плеча Шинку, вынув из пиджака фотографию и показав удивлённому Любимчику. – Но когда… – Это подготовительные курсы, – объяснила Сенши. На фотографии была часть одноклассников Шинку, стоявших в два ряда, без всяких галстуков на шеях. Они веселились. На заднем плане смеялась Сока, опираясь на руки хохочущего Ютаки, косившегося на подбегающую Комомо, умилённо прикладывавшую руки к щекам, и тихо посмеивавшегося Тамио, а рядом стоял хихикающий и весь раскрасневшийся Иширо. На переднем плане хохотала Шутама, падая на руки Такато и Канари. Канари тоже смеялась, хлопая себя по ноге, а второй рукой смеющийся Такато обнимал за шею Мутаке, улыбавшегося и согнувшегося в своей дедовской позе, с руками за спиной. – Им было весело, нет? – спросила Сена, пряча фотографию и возвращаясь к танцу. Кавара вздрогнул. Всё это счастье, промелькнувшее перед ним, теперь выглядело чем-то бесконечно далёким. – Иногда интересно взглянуть на мир до твоего появления в нём? Ты только что имел такую возможность, – заметила Сена. – Ты сделала эту фотографию? – спросил Шинку. – Нет, я не люблю прятаться за ролью фотографа… Если уж кто-то фотографирует в моём присутствии, то я обязательно попаду в кадр! Как видишь, фотография лишь одна – фотографа даже не пригласили в кадр, а я бы такого с собой не допустила! – Может, просто не было желания попадать на фотографию? – заметил Любимчик, вспоминая случай с Коханой, – Некоторые могут бояться такого. Тут ничего не остаётся, кроме как помогать развиваться и преодолевать страхи. – Это далеко не всегда развитие, чаще наоборот! – возразила Сенши. – О чём ты? – не понял Шинку. – Преодолевая страхи, можно настолько отойти от привычного себя, что одна лишь ненависть к старому себе станет причиной страшных вещей… Они остановились, наконец завершив танец, и отдышались. Точнее, отдышаться требовалось Шинку – Сена явно имела больший опыт, почти не выглядя уставшей. – Кстати о твоём совете в одну из прошлых встреч, – сказала она, – Спасибо, я завела себе хобби! – Рад за тебя. Покажешь? – спросил Шинку. – Да, когда всё будет готово, – пообещала Сена, в раздумьях касаясь губы указательным пальцем. – А сейчас фрагмент стиха? – предположил Шинку. Вместо ответа Сена продекламировала: – Я иду вперёд, Слушая осень. Она говорит без слов – Шорохами и каплями. – Шорохами и каплями… – повторил Шинку, – Обязательно подумаю над ним. – Ну а теперь время отдыха, – сказала Сена. Шинку согласно кивнул и хотел развернуться, случайно пнув ногой трость Сены. – Прости! – вырвалось у него. Сенши лишь отмахнулась: – Приятных сновидений! Подняв трость, она ушла в темноту Коридора. Сам Абсолютный Любимчик застыл на месте в понимании, что не знает куда идти и где ночевать – когда большинство комнат в Лицее уже должно было быть занято разъединёнными одноклассниками. В голову напрашивалась только одна мысль. Кавара медленно вошёл в Зал Собраний и закрыл за собой дверь. Внутри никого не было – только гробы давили на психику своим видом, грозно напоминая о происходящем. Выбрав дальнее место, подальше и от гробов, и от входной двери, он лёг и заснул, надеясь на спокойный сон. Его надежды не были услышаны. Шинку снился кошмар. Он стоял во внутреннем дворике Лицея. Небо было кроваво красным, воздух надрывался от дьявольской музыки. Шинку держал за руки каких-то людей, танцующих хороводом вокруг ивы. Нет, не каких-то людей. Он танцевал вместе с призраками. Шукен, Ютака, Тамио, Такато, Йоко, Шутама. Все призраки держали друг друга за руки, и сам Шинку держал руки Шукена и Шутамы. Как Кавара не хотел, он не мог вырваться из этого круга. Хоровод под музыку танцевал странный танец, двигаясь влево, то делая шаг вперёд к иве, то делая шаг назад. – Отпустите меня! – крикнул Кавара. – А ты нас отпускал? Это, извините за мой жаргон, карма, – засмеялся Шукен. Шаг вперёд. – Вы сами убили их! – А ты нас, – закатил глаза Шукен, – Садизм какой-то, правда? Шаг назад. – Вам не стыдно? – перешёл в нападение Шинку. – Не ворчи. У нас наконец-то появился приличный круг общения. Пусть он и немного замкнутый, – вмешался Мунетаке, присвистнув. Шаг вперёд. – Ты, Ютака! – злобно выкрикнул Шинку. – Ах, перестаньте! Я князь Андреа Кавальканти! – насмешливо поклонился Ютака. Шаг назад. – Шинку, как дела у Шуго? Ты ведь не бросил его? – послышался вопрос Тамио. – Он… Ему тяжело. Шаг вперёд. – Ты не поддержал его сегодня. Это ведь может иметь последствия, – с укором покачал головой Тамио. – Я не мог! – стал оправдываться Шинку. Шаг назад. – Меня так мучает совесть за убийство Кенто… Хочется умереть, – покачал головой Такато. – Ты уже мёртв! – дрожа, воскликнул Шинку. Шаг вперёд. – Ха, я знаю! Ты ведь голосовал за мою казнь! Смешно? Оцени по шкале от одного до Соки, – во все зубы улыбнулся Такато, подмигивая, – Кстати, а ты что тут делаешь? Хочешь присоединиться? – Нет! Шаг назад. – Почему я здесь?! Чем я это заслужила?! МИЦУНАРИ, ПОЧЕМУ НИЧЕГО НЕ ВЫШЛО?! ХОЧУ НАЗАД, К КОХАНЕ! – ревела Йоко, не обращая внимания на происходящее. – Ты так ревёшь со времени смерти? Не надоело? – цокнул Шукен, – Твой плач уже хуже смерти и посмертных мук. Шаг вперёд. – Я не хочу быть здесь! – Шинку вновь стал сопротивляться. – И я не хотела здесь быть? И что, проявил сочувствие ко мне? Убийца! – давяще сказала Шутама. Шаг назад. – Я борюсь за справедливость! Это единственный способ спасти всех! – протестовал Шинку. – Я могла стать таким хорошим художником. Моим родителям сейчас так плохо… – застонала Арамине. – А ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С ИШИРО?! ХВАТИТ! НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ УБИЙЦ! – крикнул Кавара. Призраков окутал чёрный дым, и они исчезли. Но никуда не исчезли ни Шинку, ни хоровод вокруг ивы, ставший двигаться вправо. Только теперь под руку шли уже другие призраки – Умики, Харуко, Соки, Комомо, Кенто, Рики и Иширо. Теперь он уже танцевал между Умикой и Иширо, всё также без возможности выбраться. – Решил стать не убийцей, а жертвой, Шинку? Хороший выбор, я соскучилась, – обрадовалась Умика. – Нет, я жив! Шаг вперёд. – А я уже умерла? Мне казалось, что я сплю. Почему я умерла? Я же просто шла по лестнице, – заволновалась Мотомочи. – Ты споткнулась, – вздохнул Кавара. Шаг назад. – Не мог бы сказать, чем закончилась та книга? Я так и не успела дочитать, когда меня убили, хе, – спросила Харуко. – Не могу, не могу! – моргал Шинку. Шаг вперёд. – А тебе не сложно будет заглянуть ещё раз? Вы лучшие друзья с Мутаке, а я так хотела знать, чем закончится его книга, – ответила Китахара. – Мы больше не друзья, мы больше не друзья! – отрицал Любимчик. Шаг назад. – Почему все умирают? Вы не следуете Внутренним Правилам? В классе порядок? – растерянно спросила Сока. – Вся проблема в них, они меняются, они прокляты! Чем дальше, тем хуже, – пытался объяснить Шинку, – Класса больше не существует, каждый сам по себе! Шаг вперёд. – Это недопустимо! Быстро возвращайся отсюда и просыпайся. Вовремя проснувшись ночью, можно спасти чью-то жизнь. – Я пытаюсь, – застонал Шинку, мучаясь от стыда. Шаг назад. – Это была очень смешная шутка, ребят, – вмешалась Комомо, – Судьба нас, жертв, так тяжела… – Как ты могла их предать? Мы же были подругами. Это неправильное поведение! – возмутилась Сока. – Рот свой закрой, – отрезала Комомо. Шаг вперёд. – А ведь я уже могла играть свадьбу с Ютакой где-то на свободе, – вздохнула Мусумеда. – Не надо было сговариваться против класса! – вмешался Шинку. – Та она ещё думает, что нас, свидетелей, отпустили бы живыми куда пожелаем, – усмехнулся Кенто, – Права она только в том, что в нашей компании оказалась случайно, ей бы танцевать с Ютакой. – Ребят, вы идиоты? Я призрак, я мнение не изменю, – улыбнулась Комомо. Шаг назад. – Доброй ночи, рад видеть на нашей гулянке. Только сейчас не время – ты должен раскрыть тайну «Ши». От этого зависит больше жизней, чем наш класс, – обратился Кенто к Любимчику. – Я стараюсь, но из меня никудышный детектив, – опустил голову Шинку. Шаг вперёд. – Не совсем, без тебя бы все забыли меня, дав несправедливости восторжествовать, – любезно заметил Рики. – Рики… Шаг назад. – Шинку, есть небольшая просьба – присматривай за Масуми. Когда вернёшься к нам навсегда – сочтёмся, – подмигнул Нагоми. – Шинку, Шинку, а меня вспоминают одноклассники? Ведь я не зря отдал жизнь за них? Надеюсь, моя подруга Кохана не убита горем из-за меня? – Не стоит волноваться, – глухо ответил Кавара. Шаг вперёд. – Очень рад, что ты утешил её после моей смерти! Я ведь был классным другом и ей, и Шуго, правда, правда? – Хватит его отвлекать. Может ещё не поздно, – Кенто прервал хор голосов, – Просыпайся! Всё исчезло – Шинку проснулся, простонав от боли. Во сне он свалился на пол. Тяжело дыша, он пробормотал: – Как много… несправедливости… Я восстановлю… справедливость… Это я… Справедливость… И он закрыл глаза, оставшись лежать на полу в беспамятстве дрёмы.