Глава 87. Статуя

Это было мерзко. Ужасно и мерзко. Шинку не мог понять, даже после всех предыдущих убийств, как можно было так издеваться над жертвой. Скорбное выражение обессиленного лица, навечно сомкнутые веки и уста. Казалось, у этой статуи никогда и не было рук и ног – сразу после плеч и таза всё резко, под линейку, обрывалось, не оставляя даже культей от рук и ног, покрытое ровным, отглаженным слоем серого материала. Это нечто с трудом держалось ровно под тяжестью собственного веса, не падая разве что из-за облепленности этой серой массой, слоем покрывшей всё тело – от волос до родинок. Что-то внутри Любимчика отказывалось верить, что это Масуми. Несмотря на сигнал об обнаружении трупа, действительно хотелось верить, что это всего лишь искусно слепленная статуя, почему-то не рассыпавшаяся вместе с остальным кубом от удара молотком. Но нос наполнялся накопившимися в воздухе запахами крови и… гари? Шуго шарахнулся от увиденного: – МА… МАСУМИ?! Масао с тихим стоном схватился за волосы: – Ужас полнейший… Канари схватилась руками за плечо Коханы, пока сама Географ застыла от увиденного. – Вот… это… ваша дружба? – сдавленно произнесла Миса, и, оглянувшись на Коридор, выбежала из Лаборатории и поспешила вверх по центральной лестнице. – Нет, нет! – воскликнул Бухгалтер, судя по тону тоже не в силах поверить, что перед ним её труп. Выхватив зажигалку, он осторожно поднёс её к плечу статуи. Немного времени – и кусок серого покрытия отпал, обнажив человеческую кожу. Сомнений не оставалось – перед ними тело Абсолютной Дизайнера. – Какой садист так издевался над ней?! – в Шинку забурлила ненависть. – Много ли мы знаем садистов среди выживших? – спросил его Масао тоном риторического вопроса. – Вероятно, намекаешь на меня? – насмешливо спросил Вараизава, входя в Лабораторию. При его появлении лицеисты расступились в стороны. Вараизава явно упивался этим пафосным моментом, закрывая половину лица листами тетради, а второй рукой с кряхтением выпрямляя поясницу. Труп Масуми его будто вовсе не смущал. Правда, пафос ломал Шинку, не только не отступивший, но из-за этого оказавшийся напротив Фантазёра. – А вот и главный гость, жалкий трус Вараизава! – грозно сказал Любимчик, сделав шаг в сторону зло хохочущего Мутаке, – Если убийца ты, то ты не отделаешься смехом! – Какое жуткое обвинение! – небрежно отмахнулся Фантазёр. – И я вполне согласна с Каварой, ты не отделаешься смехом! – внезапно вышла из толпы Кохана, вдавливая очки в нос и обвинительно вытягивая руку в сторону Мутаке, – Помни, если это ты, то тебя ждёт казнь в любом случае, милейший Фантазёр! – Ура нашей защитнице Кохане! Наконец-то она повергнет этого маньяка! – обрадовалась Эноки. – ОГО, ПОХОЖЕ МНЕ ЗДЕСЬ НАСТОЛЬКО НЕ РАДЫ! А я только хотел помочь с расследованием… НЕБЛАГОДАРНЫЕ! – пожал плечами Вараизава. – Если тебе есть что сказать, то говори немедленно, – потребовал Ханза холодным тоном. Мутаке нехорошо улыбнулся: – Я не собирался помогать ВСЕМУ классу, лишь ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ! НА СУДЕ УЗНАЕТЕ, КОМУ! Победно развернувшись, он вышел из Лаборатории. – Что же, – Чоурики упёр руки в пояс, – Похоже, нам придётся расследовать убийство вшестером. – Не волнуйся, Ханза, я сделаю всё, чтобы разоблачить виновника, – пообещала ему Географ, сосредоточенно глядя на труп. – Ради своего любимого класса я отдам всю себя, но помогу победить на Трибунале! – торжественным тоном заявила Канари. – Смерть Масуми будет отмщена самым суровым образом, – согласился Шинку. – С нашими объединёнными усилиями это будет простое Дело, – сказал Сакабе, враждебно глядя в сторону выхода. – Ну а на своего друга ты всегда можешь рассчитывать, – кивнул Масао, – Нам бы только распределиться между тремя этажами. – Одну секунду, – попросил Ханза и напечатал в справочнике: «Как там Мицунари? С ним всё в порядке?» Последовал ответ: «Да. Но я буду с ним, максимум могу осмотреть Медпункт». «Хорошо, осмотрите вместе с Мицунари Медпункт, пожалуйста» – ответил Ханза. Бухгалтер повернулся к остальным: – Уже меньше работы. – Но может выставить контроль над проверкой Медпункта? Вдруг результаты осмотра будут ненадёжными? – спросила Канари. – Спокойно! – ответил Ханза, – Нас и так слишком мало, чтобы все мы начали проверять друг друга. Если тебя это успокоит, то я проверю Компьютерную, Учебную и коридоры Третьего Этажа, а заодно загляну в Медпункт. – Чудесно, – одобрительно кивнула Карьерист. – Итак, Лабораторию, как понимаю, осмотрит Кохана? – спросил Бухгалтер. – Несомненно, – ответила та. – Я тоже, – твёрдо сказал Шинку, – Кроме того, я осмотрю коридоры и уборные Первого Этажа. Ханза кивнул, несколько удивлённо среагировав на тон Любимчика: – О-окей… Есть ли ещё пожелания? – Я обещаю, что справлюсь с большой нагрузкой, выдайте мне много работы, – вызвалась Эноки, – Могу осмотреть все комнаты Второго Этажа, коридоры и уборные! – Поддерживаю такой энтузиазм! – ответил Чоурики, – Можешь приступать. Канари выбежала из Лаборатории. – Так, теперь Зал Собраний… – задумался Ханза. – Все опасные инструменты находились там, – вмешался Шинку, – Поскольку я буду занят здесь, а Миса в Медпункте, осмотром должен заняться Шуго, как единственный, видевший их в изначальном виде. – Можете положиться на меня, – ответил Сакабе, пожимая руку Любимчику. После чего Футболист вышел из Лаборатории. – Я на всякий случай проверю Кафе и ещё кое-что… – заметил Масао, – На этом роли, в целом, и распределены? – Именно так, приступаем, – ответил Ханза, бросив взгляд на труп Масуми. После этого он вышел из Лаборатории вместе с Шахматистом. Шинку и Кохана остались одни. Абсолютная Географ бросила на Кавару короткий взгляд и направилась к трупу. Шинку же открыл справочник и написал: «Все озвучьте, что делали с момента, когда в последний раз видели Масуми, до сегодняшней учёбы. Что касается меня – я в последний раз видел её во время собрания, после чего бродил по Лицею, поочерёдно встретив Масао, Ханзу, Кохану, снова Масао и Мису, а потом лёг спать». «Что я делал – не ваше дело!» – последовал ответ Мутаке. Умаки отвлеклась от осмотра и взялась за справочник: «После Зала Собраний я направилась осматривать Директорскую, где столкнулась с Каварой. После этого я направилась в Учебную, после чтения в которой направилась в Раздевалку и далее находилась в обществе Ханзы. Масуми Акаримаса ни разу не появлялась в моём поле зрения.» Вслед за этим отчётом последовал отчёт и самого Чоурики: «Подтверждаю слова Коханы. Я весь день провёл в Раздевалке, перед этим поговорив с Масао. Далее я по очереди виделся с Коханой, Шинку и Коханой. Что до Масуми, то с ней я разговаривал сразу после завершения собрания в Зале Собраний, и с тех пор мы не виделись». «А я подтверждаю подтверждение. Значит так… Я был в Лестничном Холле, где виделся с Шинку, потом пошёл в уборную на Втором Этаже разговаривать с Шуго, в перерыве между разговорами вновь поговорив с Шинку в Коридоре. Ну а дальше ушёл в Кафе. Масуми после Зала Собраний не видел, но, возможно, был слишком увлечён своими делами» – появился отчёт Комегуры. Следом пришло сообщение и от Шуго: «Не хотел бы поднимать эту тему, но ради Масуми… Я весь день просидел в мужской уборной на Втором Этаже. Да, ко мне заходил Масао, поговорили о всяком. Уже под ночь я ушёл в Спортзал. Масуми не видел после собрания вообще ни разу.» Наконец, появился и подробный отчёт авторства Эноки: «Из Зала Собраний я направилась прогуливаться по Второму Этажу. Заглядывала в Спортзал, но это неважно. А потом, пойдя в обратную сторону, увидела эту фигуру в японском костюме! Примерно в районе Компьютерной, шедшую к центральной лестнице Южного Коридора. Не знала, где и прятаться – Раздевалка, уборная, Директорская… В итоге прибежала в Директорскую и сидела там до утра. За день никого не встретила, после встречи в Зале Собраний. Масуми – в том числе». Шинку хотел подводить итоги, но в конце, будто неохотно, появилось и сообщение от Мисы: «Мицунари провёл день в Медпункте. Я же после Зала Собраний побыла в Медпункте, проверяя, есть ли у Мицунари всё необходимое. Потом пошла пройтись по коридорам, остановившись у Водопоя. Вечером я встретила Шинку, после чего вернулась в Медпункт. Там хоть немного порадовалась за весь день, но, как показал сегодняшний, зря хотела с вами делиться. Масуми Акаримасы нигде не видела после собрания.» Любимчик пропустил упрёк мимо ушей и напечатал первую улику: «1) Вчера днём после собрания я поочерёдно был в Лестничном Холле, Раздевалке, Директорской, Водопое, Зале Собраний. Кохана Умаки была в Директорской, Учебной и Раздевалке. Ханза Чоурики был в Раздевалке. Масао Комегура был в Лестничном Холле, мужской уборной Второго Этажа, Кафе. Шуго Сакабе был в мужской уборной Второго Этажа и Спортзале. Канари Эноки была в Спортзале и Директорской. Миса Канезуми была в Медпункте, на Водопое, снова в Медпункте. Перемещения Вараизавы неизвестны. Все, кроме поговорившего с ней в Зале Собраний Ханзы сообщают, в том числе и я, что не видели её после собрания, хотя перед ним Масуми сказала мне, что хочет переговорить с каждым, начиная от Первого Этажа.» Закончив с этим, Шинку направил сканер в сторону статуи. Тот сразу отчитался: «ДЕЛО ВОСЬМОЕ. ИНФОРМАЦИЯ О СМЕРТИ. Жертва: Масуми Акаримаса, Абсолютная Дизайнер. Изменения тела: отсутствие обеих ног и обеих рук, ожоги лица, травма затылка. Место обнаружения тела: Лаборатория. Сигнал обнаружения подал: Масао Комегура, Абсолютный Шахматист.» Травма затылка удивила не так сильно, как ожоги лица. От новости ещё и о таком издевательстве над Масуми он опешил и быстрым шагом подошёл к трупу: – Нужно снять с неё этот слой «статуи», – заявил он Кохане. Умаки схватилась за лоб: – Что Вы ещё придумали? Кавара проигнорировал тон вопроса: – Здесь есть стол с краном и раковиной. Нужно перенести тело туда и дождаться, когда материал размокнет. Иначе мы не сможем осмотреть ожоги на лице и травму затылка! – Это и правда необходимо, – уступила Умаки. Они вдвоём взяли тело и донесли его до нужного стола, включив воду. Шинку боролся с чувством отвращения от прикосновения к остаткам Акаримасы, на лицо же Географа лучше было не смотреть – она явно чувствовала себя гораздо хуже, хотя и действовала с упорством следователя. Материал, облепливавший тело, и правда медленно начал размокать, от чего запах в комнате становился всё более неприятным – видимо, материал сдерживал большую его часть. Пока Географ вынуждена была остаться наблюдать за этой жуткой сценой, Шинку стал осматриваться. Стол с инструментами выглядел нетронутым, стол с «аквариумом» и стол с раковиной уже осматривались, стол с электрической плитой… Выглядел привычно, но от него чувствовался непривычный аромат жареного. А вот центральный, «операционный» стол… Металлические фиксаторы для ног и рук на нём находились в закрытом положении, как если бы удерживали что-то – только вот на столе ничего не было. Кавара подошёл ближе и наклонился к фиксаторам – те были вычищены, даже пыли не осталось, но в местах, где те, по задумке, должны были бы соприкасаться с руками и ногами, виднелось несколько едва заметных засохших капелек крови. Несколько таких же капелей Шинку удалось отыскать на столе. А вот запах и от фиксаторов, и от такого же вычищенного стола, да и от чистого пола стоял вполне «кровяной». Любимчик вспомнил про систему работы фиксаторов, которую когда-то Мусумеда объясняла ему и Арамине. Попробовав подвигать фиксаторы, и, по их неподвижности убедившись, что Вдохновитель не врала, он заглянул под стол в поисках тех двух датчиков считывания отпечатков пальцев. Увиденное заставило схватиться за стол – на одном из датчиков лежал… отрубленный указательный палец с белым маникюром. Шинку узнал палец Масуми. – Ах! – послышался голос Умаки. Любимчик подумал, что та тоже увидела палец, обернувшись. Но у Географа были свои поводы – она смотрела на тело Масуми, очистившееся от серого покрытия. Они одновременно сказали каждый о своём: – Палец! – Ожог! Географ бросилась к датчикам, пока Шинку подбежал к раковине. Взгляду открывалась неприятная картина – всё лицо Масуми, в зависимости от участка, покраснело или даже потемнело, а в некоторых местах вовсе слегка обуглилось. На волосах же сзади виднелась засохшая кровь. Умаки, между тем, сделала шаг назад при виде пальца, прикрыв лицо рукой. Затем, видимо успокоившись, наклонилась к пальцу, надвинув очки, и стала изучать датчики с непонимающим видом: – Странно… Между тем, начали приходить улики от других осматривавшихся: «2) Мной была проведена детальная и всеобъемлюще охватывающая инспекция Второго Этажа, ни одной детали не было упущено! В коридорах, Лестничном Холле, уборных, Раздевалке, Директорской и Спортзале не обнаружено ничего нового, кроме следов осмотра папок в Приёмной. Из этого можно заключить долгоиграющий вывод о неважности Второго Этажа в Восьмом Деле, что подчёркивает ценность проведённых осмотров» – по стилю несложно было догадаться, кто расписывал эту улику. «3) Что касается увиденного мной чудища, то оно было сверху донизу покрыто японским традиционным костюмом. Никакой головы не было видно, это нечто было толстым, горбатым и кривым, но от этих странностей ещё более пугающим!» Шинку взялся за справочник: «Канари, спустись на секунду к Лаборатории.» «Хорошо!» – последовало в ответ. Любимчик с внутренним облегчением вышел из Лаборатории. Вскоре к нему подбежала Канари: – Чем я могу быть полезна? – Зайди в мужскую уборную Второго Этажа, напиши о готовности и прислушивайся. Я напишу в общий чат «Слышно?», и ты ответишь, слышно ли. После этого переходи в женскую уборную и жди такого же сообщение, на которое тоже нужно дать ответ. Это будет полезным для расследования, – распорядился Любимчик. Канари, видимо, не совсем поняла причину таких указаний, но ответила: – Конечно, Шинку, я не подведу. И она поспешила наверх. Кавара зашёл в мужскую уборную, и вскоре дождался уведомления от Эноки: «Готова». Любимчик нажал на смыв, затем ещё и ещё. После этого он написал: «Слышно?» «Да». Кавара стал дожидаться, когда ему отрапортуют о готовности, что вскоре и произошло. Сам он не стал выходить из мужской уборной, вновь нажав на смыв: «Слышно?» «Нет». «Спасибо». «Всегда рада продвинуть расследование вперёд!» Любимчик задумался, пытаясь соотнести всё увиденное между собой. Улики продолжали приходить: «4) В Учебной ничего нет, она не изменилась со времени нашего последнего посещения. В Компьютерной тоже без признаков жизни, будто там уже давно никого не было. Постель Масуми не тронута и заправлена, сложно понять, когда она в последний раз в ней ночевала. В коридорах и туалетах Третьего Этажа никаких изменений.» «5) Если вас интересует Медпункт, после моего и Мицунари осмотра не было выявлено никаких изменений с момента предыдущего расследования. К нам зашёл Ханза и также подтверждает результаты осмотра.» «6) В Кафе, как я и ожидал, нет ничего подозрительного…» «7) …Зато, раз уж речь заходит о ночёвках, я посмотрел и поузнавал, где кто спал сегодня. Я, Масао, спал в Кафе, Шинку – в Зале Собраний, Канари – в Директорской, Шуго – в Спортзале, Ханза и Кохана были в Раздевалке, Миса и Мицунари – в Медпункте. В Компьютерной должна была спать Масуми, в Лаборатории, Лестничном Холле и Учебной никто не спал. Где спал Вараизава – как всегда неизвестно». Шинку и сам стал вписывать найденные улики: «8) Под центральным столом, на датчике, остался лежать отрубленный указательный палец Масуми.» «9) Фиксаторы для частей тела на центральном столе находятся в закрытом положении, то есть в положении фиксации.» «10) Остатки крови есть на фиксаторах и центральном столе, но едва заметные. Зато от стола, фиксаторов и пола пахнет кровью, хотя они чистые.» «11) От стола-электрической плиты в Лаборатории пахнет жареным.» Параллельно Любимчик осматривал туалет. Запах здесь тоже не был приятным, хотя заметно лучше, а внешне всё выглядело самым обычным. Закончив с осмотром, он вышел в Коридор, намереваясь вернуться в Лабораторию. Но этому не суждено было случиться – он столкнулся с Фантазёром, с триумфаторским видом быстро подошедшим к нему. Шинку не стал даже разговаривать, взмахнув рукой наотмашь. От этого случайного удара порванная тетрадь, закрывавшая часть лица, выпала у Фантазёра из рук, демонстрируя большой фингал под незрячим глазом. Мутаке на секунду взбесился, поднимая упавшую тетрадь, но затем с наигранным видом опёрся на плечо Кавары. – Убери руки! – Какое негостеприимство! К бедному инвалиду с болями в спине можно отнестись и повежливее... ВЕДЬ ИМЕННО ТЕБЕ Я СОБИРАЮСЬ ДАТЬ КЛЮЧЕВУЮ УЛИКУ ПО ЭТОМУ ДЕЛУ! Кавара так удивился этой внезапной щедрости, что на секунду забыл про препирательства: – Сомневаюсь в её ценности. – КХАХ, ты вначале посмотри, а потом суди… – Вараизава достал некую фотографию, – Ведь у меня есть фотография, на которой… ВИДЕН НАСТОЯЩИЙ УБИЙЦА ЭТОГО ДЕЛА! Кавара выхватил снимок из рук Фантазёра. Тот был сделан со стороны входа в Лабораторию. На нём виднелся центральный стол, на котором лежала Масуми. Из-за угла съёмки большую часть стола и тела Дизайнера загораживала невысокая худая фигура в традиционном японском костюме, нависавшая над Акаримасой. Фигура стояла спиной к камере, сверху донизу покрытая костюмом. – Пытаешься обеспечить себе алиби?! – Шинку освободил плечо. – По взгляду вижу, ты сомневаешься! Я был уверен, что только в твоих руках эта улика будет в безопасности! – захохотал Вараизава. – Улику можно и подделать. А вот ты только что дал доказательство того, что был на месте преступления во время его совершения! – злобно ответил Любимчик. Но Мутаке не стал его слушать, развернувшись и уйдя. Между тем, пришли и отчёты Шуго: «12) За кулисами Зала Собраний много подозрительных изменений. Два хранившихся здесь японских костюма слегка не на своих местах, как и пила, как и топор. Топор ещё и сломан, кстати, ну, имеется в виду рукоять, со следами ручного ремонта. Разломленную пополам рукоять криво-косо, но собрали обратно…» «13) Ну и будто этого мало, от пилы и топора воняет кровью! Хотя они чистые, по большей части. Костюмы почти не пахнут и ещё слегка мокроватые, но на них есть кровь. Правда, различить сложно, они же изначально были кровавого цвета.» Шинку понадобилось ненадолго выключить справочник и выдохнуть. Чтение перечня таких улик было сомнительным удовольствием. – Ради справедливости… – сказал он, накапливая силы. Затем стали появляться улики от Коханы: «14) Исходя из отсутствия намёков на перемещение тела Коридорами, а также концентрации основного массива улик в Лаборатории, логичным будет предположить, что местом преступления, и уж точно основной его части, является Лаборатория.» «15) Лицо жертвы содержит на себе следы одного большого ожога, относительно равномерно пришедшегося на поверхность лица. Подобный ожог не выглядит смертельным и даже самым серьёзным, но с большой вероятностью мог причинить убитой боль, вплоть до шокового состояния или потери сознания.» «16) На затылке жертвы видны следы кровотечения от удара тупым предметом. Кровь на данный момент уже засохла, но травма вовсе не выглядит такой, что была нанесена много дней назад. Кроме того, силы удара могло быть достаточно, чтобы вызвать у жертвы сотрясение.» «17) Анализ улик, приведённых другими расследующими, позволяет сделать два важных вывода. Первым является то, что убийство совершалось в явной спешке, и потому удалось скрыть далеко не все возможные следы преступления, начиная с остатков крови и заканчивая пальцем. Вторым же является отсутствие ампутированных конечностей жертвы где-либо в здании.» «18) Осмотр мест отсечения конечностей жертвы указывает на то, что те, вероятно, отделялись медленно, то есть отпиливались, а не отрубались, что отличает их от пальца жертвы, который был отрублен быстрым ударом. Следы агонии на теле указывают, что во время отпиливания жертва находилась в сознании или пришла в сознание, чувствуя боль. Кроме того, в местах отсечения конечностей раны выглядят прижжёнными чем-то горячим и сильно нагретым, что сильно ослабляло кровотечение, хотя оно всё равно было, пусть и в недостаточном объёме, чтобы жертва скончалась от потери крови.» «19) Кроме того, рассматривая большие куски материала, осыпавшиеся на пол от ударом молотками, стоит заметить некоторую неровность со следами конвульсий – возможно, жертву ещё живой опускали в эту смесь, прежде чем та засохла, заживо утопив и замуровав в ней. При этом погружение происходило не под наиболее простым прямым углом – по неизвестной причине вероятному убийце было сложно держать жертву, ввиду чего он опускал её в смесь слегка диагонально.» «20) Что касается смеси, то наиболее вероятный способ её получения – смешение изначального сыпкого материала из ныне разбитой ёмкости с жидкостью, наиболее вероятно водой.» «21) Тело убитой изобилует следами борьбы, причём весьма серьёзными. Жертва бесспорно оказывала яростное сопротивление убийце, а умирала долго и в больших мучениях.» «22) Взгляд на ротовую полость, растяжение губ и глаза указывает, что даже без учёта сопротивления убитая кричала, вероятно и от боли, и в попытке позвать на помощь, и плакала, причём изо всех сил. То, что это никак не поколебало убийцу даже в деталях его плана, а убийство продолжило идти по «длительному» сценарию, говорит о частичном или даже полном отсутствии у убийцы эмпатии, пусть и к жертве.» Кавара закрыл глаза и вспомнил Масуми. Всегда добрую и отзывчивую. Ещё вчера утром она называла Шинку солнцем и планировала помочь классу. А потом с ней творили такое, пока он, вместо спасения её от незаслуженной участи, даже не заподозрил нечто подобное. Он не мог дождаться момента, когда уничтожит этого бесчеловечного морального урода, отнявшего её жизнь. Шинку вернулся в Лабораторию. Умаки, вся погружённая в работу, видимо проверяла, не упустила ли что-то, даже не заметив его. Любимчик задумался и вписал ещё одну улику: «23) Мотивация к Восьмому Делу звучала так: «Убийца будет казнён при любом исходе». Сенши представила её как выгодную противникам убийств.» Прочитав её, стоявшая неподалёку Умаки стала говорить сама себе: – Что-то не сходится… С такой мотивацией убийца не мог иметь ни единой причины убивать… И она вышла из Лаборатории, нажимая кнопку готовности к Трибуналу. Шинку также нажал, а вскоре привычное уведомление сообщило: «Большинство проголосовало за начало. Все живые участники Убийственной Игры должны немедленно собраться в Зале Собраний, откуда будет осуществлён переход на Лицейский Трибунал.» Шинку направился в Зал Собраний, у входа в который уже находились остальные восьмеро. Масао переговаривался с Ханзой, Канари что-то шептала Кохане, Миса держала Мицунари, а Шуго сверлил взглядом Вараизаву. Увидев Шинку, Ханза открыл дверь. На сцене их уже ждала Сена, торжественно взмахнувшая тростью: – Приветствую последнюю девятку! И соболезную убийце – ведь сегодня вас гарантированно останется либо восемь, либо ноль, но никак не один! Вот такая чудесная математика ждёт нас на Лицейском Трибунале по Восьмому Делу! Шинку не покидало какое-то странное ощущение, но он не смог понять, из-за чего. Абсолютная Поэт с вдохновлённой улыбкой дождалась, когда класс подойдёт, а затем уже в восьмой раз повела всех за кулисы.