Глава 89. Случай

Слова Шинку эхом разнеслись по Трибуналу, спровоцировав тишину. Кавара ловил на себе какие-то другие взгляды, отличавшиеся от тех, как на него смотрели раньше. Это усиливало его уверенность в себе. Наконец-то он, лично он, положит конец всему этому ужасу. Появились результаты голосования: «МИЦУНАРИ НОУХАРА – 6 ГОЛОСОВ ШИНКУ КАВАРА – 2 ГОЛОСА НЕ ГОЛОСОВАЛО – 1 ГОЛОС» – Нет… Этого ведь не случится… – продолжала нести нечто несвязное Социолог по соседству. – Ах, какой ужас! Мы правда казним… Мицунари? – сжалась Канари. – Мы казним убийцу, – строго ответил Шинку, – Больше ни один убийца не сможет победить! Кавара вошёл во вкус. – Каков вердикт? – спросил он же у Сены. Абсолютная Поэт, подбросив печать в воздух и ловко словив её, сделала отпечаток на изображении лица Мицунари: – Вердикт: убийцей Масуми Акаримасы является Мицунари Ноухара! – Нет, как… – растерянно повторяла Миса. – Все мы знаем, что реальный убийца – не Мицунари, – Ханза скрестил руки на груди. – Я ПРЕВЗОШЁЛ ВСЕХ ВАС, КХА-ХА! – самодовольно закричал Мутаке, – НАДЕЮСЬ ТЕПЕРЬ ПОНЯТНО, ЧТО Я ВЫШЕ ЛЮБЫХ ПРАВИЛ? Это восклицание было уколом. Несмотря на казнь убийцы, несправедливость торжествовала. – Поверь, тебя ещё настигнет наказание! – озлобленно заявил Кавара. – Сена, ну объективно, убийца же он, а не Мицунари! – сказал Шуго, опешивший от торжества Фантазёра, – По мотивации это он должен быть казнён! – Если не «вместо», то «вместе с», хочешь сказать… – прикрыла глаза Сенши, – Нет, всё честно, потому Мутаке Вараизава будет жить! – Видите, даже эта Сенши со слабоватыми мотивациями на моей стороне! – упивался победой Фантазёр. – Что поделать, не умею придумывать сильные мотивации… – улыбнулась Поэт без тени обиды на лице. – Может наш «непревзойдённый» убийца хочет поделиться своим планом? Или боится давать нам фору? – холодно произнёс Комегура. – ФОРУ? Да мне самого себя нужно победить, без этого вы не справитесь, – Вараизава посмотрел на одноклассников сверху вниз, – Слушайте. Я понял, что вы недостаточно умны, чтобы признать мои идеи, и решил показать вам образ, КОТОРЫЙ ВЫ ЗАПОМНИТЕ НА ВСЮ ЖИЗНЬ! – Я тебе этот образ так запомню! – Шуго махнул кулаком по воздуху. – И в качестве образа были выбраны те самые «частичные статуи»? – продолжал Масао. – НЕ МЕШАЙ! Они, но прежде, чем я что-то сделал, меня опередила эта малярша! – злился Вараизава, – Но её глупое убийство, конечно же, провалилось. А потом возникла и новая мотивация. Кхех, знаешь, Кавара, ты прав, Я ЖАЛКИЙ ТРУС! Именно поэтому вместо того, чтобы как дурак убивать лично, я решил воспользоваться этим бревном. Фантазёр ткнул в сторону Ноухары. Умаки, между тем, подбежала к Гитаристу, и обняла его, а её губы дрогнули. – Мотивация давала мне возможность показать, что я ЕДИНСТВЕННЫЙ из вас способен провернуть убийство, за которое не буду наказан! Что все ваши посмеивания над моими слабостями, слепотой, фэнтэзи – детский лепет! Ну и эта Акаримаса, как оказывается, решила всех нас сплотить и подружить, завершив анархию от смерти Арамине. И ПОШЛА ГОВОРИТЬ СО МНОЙ СРАЗУ ПОСЛЕ СОБРАНИЯ В ЗАЛЕ СОБРАНИЙ, КХА-ХАХ! НУ МЫ И ПОГОВОРИЛИ! – Тебе дали шанс, на который ты не заслуживал, и ты показал своё лицо! – хмурился Кавара. – Масуми, зачем… – схватился за голову Шуго. – «Крутой», напал на Масуми, и что дальше? – не отвлекался Шахматист. – Не сразу напал! Ещё не зная, что она сам так легко на меня наткнётся, я потрепал нервишки Канезуми, что после собрания заставило её бросить своего любимейшего Ноухару! С Акаримасой я договорился встретиться в Лаборатории, а сам проник за кулисы Зала Собраний, взял костюмы, пилу и топор, и направился к Медпункту, что заметила эта танцовщица-недотрога. Захватив Ноухару и замаскировавшись нарядами, я понёс его в Лабораторию. Тяжело было нести на руках его и все эти предметы, всю спину погнул! А ДАЛЬШЕ НАЧАЛОСЬ УБИЙСТВО! – Невозможно… – доносилось со стороны Мисы. – ЕЩЁ КАК ВОЗМОЖНО! КОГДА Я ПОДОШЁЛ, ТО ПРИОТКРЫЛ ДВЕРЬ И ПОПРОСИЛ ВОДЫ, НЕ ПОКАЗЫВАЯСЬ! ПОКА АКАРИМАСА НА СЕКУНДУ ОТВЕРНУЛАСЬ, Я ПОДПРЫГНУЛ К НЕЙ И ОГЛУШИЛ УДАРОМ ТУПОЙ ЧАСТЬЮ ТОПОРА! Мутаке прервался на смех, после чего продолжил: – Но этот операционный стол не хотел фиксировать ей руки и ноги! Мне для моего дельца не нужно было, чтобы она начала дёргаться и брыкаться. Но рук одного Ноухары не хватало, чтобы панель заработала! Пришлось рубить ей палец. – Какой бедный, ему пришлось рубить палец! – передразнил его Сакабе, но сам вытирал пот со лба. – НО ОТ ПРОСТОГО ОТРУБАНИЯ ПАЛЬЦА ОНА ПРОСНУЛАСЬ И НАЧАЛА ДРАКУ! СБИЛА МНЕ ОЧКИ, СЛОМАЛА ТОПОР, УДАРИЛА В ГЛАЗ. НО В НЕЗРЯЧИЙ ГЛАЗ, КХЕХЕХ, В СЛЕПОЙ! Вараизава ткнул в свой синяк, явно считая, что это уморительно. – Она испортила лицо мне, я – ей, сама напросилась. Схватил за волосы и приложил лицом к плите, на которой грел пилу, чтобы бескровно отпилить ей всё лишнее. Потрепыхалась и наконец затихла. Активировав её пальцем и рукой Ноухары панель, я зафиксировал её и начал пилить. – ЗАМОЛЧИ! – Канари зажмурилась и закрыла лицо. – Слушай и не перебивай. Она тоже вот так орала свои «ПОМОГИТЕ!», «СПАСИТЕ!», «ПОЖАЛУЙСТА!», ваши имена, ревела, кричала. После того как очнулась, а очнулась сразу, как начал пилить ей руку, которой мне в глаз зарядила. Для отпиливания мне и пригодился Ноухара. Взяв его ладони сверху, я заставлял браться за предметы как кукловод марионетку! ВОТ ТАК ОН И ВЗЯЛСЯ ЗА ПИЛУ, И НАЧАЛ ПИЛИТЬ! Умаки уткнулась в плечо Мицунари. Казалось, она сейчас потеряет сознание. – Во время первой руки она орала, во время второй руки молила, от правой ноги глаза налились кровью и хрипела, после левой глаза, наконец, закатились, и она замолкла. До абсурда долго цеплялась за жизнь, весь план затянула и чуть не испортила! Уже думал, что придётся прибегать к запасному плану, и руками Ноухары проткнуть ей сердце. Эта почти что бытовая жалоба лишь сильнее выводила Шинку из себя. – Дальше пришлось наливать воду и месить весь этот глиноцемент, окончательно спину себе надорвал. Но план был исполнен: руками Ноухары, которого нёс я, и который «держал» Акаримасу, я опустил её в ёмкость. НО РУКИ С НОГАМИ-ТО ОСТАЛИСЬ! Нарубив всё на мелкие куски, я пошёл в туалет и поочерёдно смыл всё. ЗАБЫЛ ТОЛЬКО ПРО ЭТОТ ПАЛЕЦ! А дальше наспех всё вымыл и унёс Ноухару и прочие инструменты на место. И ВЫИГРАЛ ЛИЦЕЙСКИЙ ТРИБУНАЛ! Мутаке победно смеялся. Он был одинок в этом смехе. Когда Фантазёр, наконец, перешёл с хохота на хихикание, Сенши огляделась. Не видя никого, желающего что-то сказать, Поэт покачала головой: – Масуми Акаримаса в своей жизни имела всё, что можно только пожелать. Ухажёры, деньги, подарки, все те ценности, ради которых иными совершалось немало преступлений! Даже в нашей Убийственной Игре Талантов её окружали всё те же ухажёры, она получала всё те же подарки, даже шестерых убийц подряд ей посчастливилось пережить… Казалось бы, в такой ситуации оставалось лишь пользоваться, наслаждаться и играть на чужих слабостях, безопасно покупая себе путёвку в конец Игры… Но Масуми Акаримаса неиронично любила класс, сборище своих возможных врагов, а что хуже всего – не была эгоисткой и прониклась сентиментами к быстро сокращающемуся списку игроков. Такие чувства толкают к самым невероятным мыслям… К примеру, к мысли, что всё ещё можно изменить! Возможно, ограничься она только частью класса, её план на личные переговоры с каждым и вывод лицеистов из депрессии и сработал бы… Но мы часто становимся жертвами собственных амбиций! Идея переубедить Мутаке Вараизаву закончилась единственно возможным способом. Сенши перевела взгляд на Ноухару: – А некоторым, при жизни кукловодствующим убийством, случается, не приходя в сознание, самим стать куклой... Я ведь правильно понимаю, Мутаке, что ты гордишься этим Делом не только потому, что за твоё убийство казнят не тебя? – КОНЕЧНО, ВЕДЬ ТАКИМ ОБРАЗОМ Я ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО СОВЕРШИЛ ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО! – ЗАТО СЕЙЧАС ТЫ ПРИЗНАЁШЬ СЕБЯ УБИЙЦЕЙ! – перебил его Кавара. – ЭКХЕХ, И ЧТО С ТОГО? ТЫ ЖЕ САМ ЖЕЛАЛ НОУХАРЕ СМЕРТИ! Я ВЫПОЛНИЛ ТВОЮ МЕЧТУ, ЧТО-ТО НЕ ТАК?! – припомнил Вараизава. Шинку бросил взгляд на Гитариста, над которым тряслась Географ. – ВСЁ РАДИ РАВЕНСТВА! – звучал голос Вараизавы. – Кажется, я предупреждала, что кое-кто из вас придерживается радикального мировоззрения… Между тем, Трибунал ещё не завершён. Время наказания! – объявила Сенши. – Стой! Ты не можешь! Пожалуйста, не надо! – перебила её Канезуми, смотря в лицо Поэту. – Он убийца, за его казнь проголосовали, – ответила Поэт, разведя руками. – Сена, ты не можешь! – с отчаянием просила Миса, – Так не должно быть, он не должен был быть казнён! Поэт секунду помолчала, после чего начала объявление приговора: – Мицунари Ноухара, Абсолютный Гитарист, был признан виновным. – Сена, этого не было! Всё не может так кончится! Это неправильно! Сена, это невозможно! Почему ты это делаешь? Прошу, молю, не надо! – Да начнётся казнь, – закончила Сенши. – Ты не можешь так поступить! Сена, нет! – Социолог, выйдя из оцепенения, запоздало бросилась к Гитаристу. – Все лишние, случайно попавшие в механизм казни, могут оказаться случайно казнены, – быстро произнесла Сенши. Мису это не смутило, но Ханза, стоявший ближе к месту Ноухары, среагировал мгновенно – подскочив к Мицунари, он обнял Кохану и оторвал её от дела Гитариста. Спустя секунду стержень нацелился на Мицунари и примагнитил его. Тело Ноухары пролетело в центр без сопротивления, и, примагнитившись, рухнуло в клетку. Даже удары не привели Мицунари в сознание. Канезуми, замерев, в шоке смотрела, как скрытая тканью клетка в очередной раз начинала подниматься. Гул и скрежет вновь заглушили всё прочее. Ткань упала. Мицунари лежал на конвейерной ленте, стилизованной под гриф гитары. Его руки и ноги были широко расставлены, свисая с ленты, которая была узкой – помещалось лишь тело Гитариста – и невысокой, не более метра. Мицунари даже не был ничем закреплён – с ленты легко можно было спрыгнуть. Вдоль ленты, на определённых «струнах», нарисованных на этом грифе, виднелись какие-то кнопочки. А на противоположном её конце виднелась… Гигантская гитара. На первый взгляд гитара, в реальности она была чем-то вроде гигантского пресса с заострёнными краями, со всей силы бьющего по участку в конце конвейерной ленты. А за ней виднелся небольшой кран с крючками, по два с каждой стороны. Ничего больше в клетке не было – механизм был до смешного примитивен, избежать казни казалось невероятно легко. Появилось название: «ЧЕСТНАЯ ИГРА». Лента начала двигаться. Лицо Мутаке отражало безразличие, а Кохана задрожала и согнулась в руках Ханзы, который, как и Шуго с Канари, с ужасом смотрел на начало расправы. Один только Масао будто был слегка отвлечён какими-то мыслями и озадачен ими. Мицунари начал двигаться по ленте. Удар. Удар. Гитара впереди выбивала удары, и тело Гитариста становилось всё ближе к ней. И вот его тело наехало на первую кнопку. В ответ на это прозвучал звук гитарной струны. Кнопок на пути становилось всё больше, Мицунари наезжал на них, и отдельные гитарные нотки быстро слились в единую мелодию. Шинку узнал её, бросив взгляд на Сену. Это была та самая песня, которую Мицунари пел на Фестивале в Лестничном Холле. И она была озвучена. Только записанный голос, озвучивавший её, был другой – он принадлежал Сенши. Её тихое и выразительное исполнение превращало эмоциональную песню Гитариста в поэзию. «At first, I was afraid, I was petrified…» Удар. Удар. Мицунари проехал уже четверть пути. «And so you're back from outer space…» – Остановите казнь! – обессиленно простонала Умаки. «Just turn around now 'cause you're not welcome anymore…» Мицунари проехал уже через половину ленты. Его пустой взгляд смотрел всё в ту же точку, в которой его настигла кататония – в потолок. Удар. Удар. Удар. Гитара была всё ближе. У смотрящих всё сильнее сдавали нервы. – Мицунари, очнись! Прыгай! – крикнул Шуго. Бесполезно. «Kept trying hard to mend the pieces of my broken heart…» Число криков нарастало, но отделявшие решётки не давали никакой возможности пробежать внутрь. В последний момент многие замерли в ступоре, будто в надежде, что в критический момент Мицунари очнётся и спрыгнет. Мицунари не очнулся. Гитара в последний раз замахнулась на словах: «I will survive!» И со всей силы, на полной скорости опустилась на тело Ноухары, полностью закрыв его собой. Из-под гитары потекли струи крови, а ноги и руки Гитариста, не лежавшие на прессе, упали на пол, оторвавшись от тела, будто от куклы. Канари закричала. Кран с крючками опустился. Каждый крючок поддел ногу или руку Гитариста, подняв с земли и подтянув к верху крана, где они сцепились в единое нечто. На этом «нечто» красовалась надпись в духе Ноухары: «СТАТУЭТНЫЕ ЧАСТИ!» Лента остановилась, мелодия исчезла. Её сменил тот страшный хор, певший в коридоре всё время до обнаружения тела Масуми. Кавара не мог понять, звучит ли он действительно, или лишь в его сознании. Справочники спешили объявить: «КОНЕЦ КАЗНИ.» Шинку даже не столько услышал, как инстинктивно почувствовал, что рядом затряслась Миса. Абсолютная Социолог долго не могла отвести взгляд от остатков Ноухары. Затем её взгляд медленно перешёл на Сенши. – Почему. Мицунари. Умер? Миса говорила спокойно, но в её тоне было что-то настолько странное, что одноклассники взглянули на неё. Сена почти что сочувственно пожала плечами: – Pardon, мне очень жаль, но что поделаешь – он был убийцей. Так уж сложились обстоятельства. Случай… Поэт не успела договорить – её прервали слова Мисы: – Случай?! ЕБУЧИЙ СЛУЧАЙ! Миса крикнула это таким страшным тоном, вообще непохожим на её привычный, прожгла Сену таким полным ненависти взглядом, которого у неё никогда не замечали, что даже Шинку, только что видевший казнь, отпрянул в сторону. Канезуми резко развернулась, двинулась к выходу и покинула Трибунал, оглушительно хлопнув дверью, не заботясь о том, что уходит до его завершения. Сена с некоторым удивлением приподняла брови: – Надо же… Одноклассники тоже переглянулись. От серой и малоприметной Мисы такого явно не ожидалось. – Ну, где там эти формальности, мне уже трупом воняет, – раздражённо закрыл нос Вараизава. – Ах да, – взглянула на него Сенши, – Вопросов, подозреваю, не будет, потому Восьмое Дело объявляю завершённым! И, преодолев ступени трона, она в который раз исчезла за тканью. Но, прежде чем лицеисты успели уйти или хотя бы опомниться, вперёд вышел Вараизава. Он даже выглядел серьёзным: – А вот теперь вы наконец-то меня выслушаете. Головы повернулись к нему. Мутаке сказал неожиданно спокойно: – Вот в чём заключается моя позиция. Она заключается в том, что для выживания рода людского необходимо прекратить все свары, а единственный способ это сделать навсегда — через единение народов Земли. Есть вещи куда похуже, чем наши распри, вещи, над которыми человек ещё очень долгое время не будет властен и чем дольше человек человеку волк, тем больше дамокловых мечей будут падать на наши головы, мечей, что сотворит не человек, но сама Вселенная в процессе своего существования, мир, настоящий мир, а не ойкумена, тот, что по природе своей безразличен к успехам или бедствиям нашего вида или живых существ вообще. Лучше бы он кричал и насмехался. Это небольшая речь, с оглядкой на сотворённое, вызывала только ужас. Полный, абсолютный ужас от того, что творилось в голове Вараизавы. В голове пронеслись слова Сены: «Кажется, я предупреждала, что кое-кто из вас придерживается радикального мировоззрения». Канари, да даже Масао от слушания этой речи начали пятиться. Казалось, сейчас класс бросится бежать. Шинку не сразу заметил, как во время речи Ханза и Шуго медленно приближались к увлечённому Фантазёру с двух сторон. – А теперь время объединиться под моим знаменем, – заявил Вараизава тоном человека, готовящегося принимать присяги. На него прыгнули с двух сторон. Ханза и Шуго повалили Мутаке и прижали к полу. – ЭТО ТЕБЕ ЗА ПОЗИЦИЮ! – захлёбываясь от слёз и соплей крикнул Футболист, ударив Вараизаву кулаком в лицо. Очки Фантазёра погнулись. – А ЭТО ТЕБЕ ЗА МАСУМИ! – крикнул Футболист, ударив кулаком ещё раз. Удар пришёлся в зрячий глаз. – Хватит! – крикнул Ханза. – НЕ ХВАТИТ, ОН ЗАСЛУЖИЛ! – крик Шуго напоминал смесь истерики и панической атаки. – Мы свяжем его ремнями, он никому больше не причинит зла! Ханзе удалось привести Шуго в чувство. Подхватив Вараизаву, они вывели его из зала Трибунала. Мутаке молчал всё это время, опустив заплывшие от синяков глаза куда-то в пол, но это молчание казалось страшнее угроз. Оставшийся класс мало напоминал некую единую группу. Канари вовсе выбежала, как только началась драка. Масао ушёл следом, с грустным, но крайне задумчивым видом. Оставалась Кохана, чей взгляд всё ещё смотрел в точку смерти Мицунари. Казалось, она вообще не видела и не слышала ничего происходящего. Любимчик подошёл к ней, махнув перед лицом рукой: – Лицейский Трибунал уже… – Окончен… Умаки, шатаясь и схватившись за голову, побежала прочь. Шинку не смог её остановить. Любимчик остался стоять в Трибунале совершенно один. Попытка Масуми всех объединить умерла вместе с ней. «Каждый сам за себя?» – витал вопрос в голове. Лишь одна мысль согревала душу. Мысль о том, что он отомстил за несправедливость, продолжив восстанавливать справедливость в этом месте. На справочник пришло уведомление: «Директор Лицея Талантов: 1 1) Сена Сенши, Абсолютная Поэт Участники Лицея Талантов: 10 9 8 1) Канари Эноки, Абсолютная Карьерист 2) Кохана Умаки, Абсолютная Географ 3) Масао Комегура, Абсолютный Шахматист 4) Масуми Акаримаса, Абсолютная Дизайнер 5) Миса Канезуми, Абсолютная Социолог 6) Мицунари Ноухара, Абсолютный Гитарист 7) Мутаке Вараизава, Абсолютный Фантазёр 8) Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер 9) Шинку Кавара, Абсолютный Любимчик 10) Шуго Сакабе, Абсолютный Футболист Количество живых участников по итогам Восьмого Дела: 8» Любимчик вышел в закулисье. Здесь уже никого не было. Выйдя на сцену и пройдя мимо гробов, он прошёл в Коридор Первого Этажа. Нужно было упорядочить мысли, пойдя к себе в комнату. Но только у двери Лаборатории Шинку осознал, что это уже не его комната. «И никогда уже не будет моей комнатой» – подумал он. На справочник пришло уведомление от Сенши: «Встречаемся в том же месте». Непривычная лаконичность сообщения, отсутствие красивых метафор и эпитетов удивляли. «То же место?» – не очень понял Шинку. По боковой лестнице он поднялся на Третий Этаж и подошёл к Музыкальной Комнате, попробовав открыть дверь. Было не заперто, потому Шинку подумал, что угадал, и вошёл. Но внутри никого не было, даже музыка не играла. Любимчик прождал несколько минут. Сены всё не было. На справочник, между тем, пришло новое уведомление: «Директор Лицея Талантов: 1 1) Сена Сенши, Абсолютная Поэт Участники Лицея Талантов: 8 1) Канари Эноки, Абсолютная Карьерист 2) Кохана Умаки, Абсолютная Географ 3) Масао Комегура, Абсолютный Шахматист 4) Миса Канезуми, Абсолютная Социолог 5) Мутаке Вараизава, Абсолютный Фантазёр 6) Ханза Чоурики, Абсолютный Бухгалтер 7) Шинку Кавара, Абсолютный Любимчик 8) Шуго Сакабе, Абсолютный Футболист» Шинку устал ждать стоя. Сев в кресло, он устало тыкнул в какую-то кнопку на проигрывателе, даже не глядя. Музыка не заиграла, что заставило Кавару раздражённо упереться руками в ручки кресла и стукнуть по креслу ногами. В следующую секунду Шинку показалось, что он падает. Потолок быстро и бесшумно отдалялся, а стены комнаты становились ещё чернее и выше. Из поля зрения исчезли дверь и проигрыватель, и Кавара внезапно оказался где-то внизу, с единственным источником света в виде квадратной дыры метрах в трёх или четырёх над головой, на месте кресла и в форме кресла. «Но ведь я сижу на кресле!» – от осознания этой мысли Шинку дёрнулся и упал с кресла на пол. На секунду ему подумалось, что он спит и куда-то проваливается во сне, попытавшись открыть глаза и проснуться. Но нет, это не был сон, да и тело от падения с кресла побаливало вполне реально. Шинку осмотрелся в этом прямоугольном колодце, где оказался, но ничего не увидел. Подсветив справочником, он удивился ещё больше. Это высокое помещение, видимо, располагалось прямо под Музыкальной Комнатой и было таким же узким, как она. Кроме кресла, с которого упал Шинку, здесь не было вообще ничего. Четыре чёрные голые стены и такой же голый чёрный пол – ни дверей, ни предметов. «Полная бессмыслица» – подумал Кавара со смесью ещё не прошедшего шока и разочарования. Ему очень хотелось, чтобы это было сном и галлюцинацией. Шинку понятия не имел, что происходит и как отсюда выбираться. Будто этого было мало, он услышал вдали гулкое эхо от шагов по Коридору. Кавара узнал шаги Сены. В панике он бросился на кресло, со всей силы вцепившись в него. То, к ещё большей неожиданности, начало быстро и бесшумно взмывать в воздух. Кавара преодолел страх, быстро глянув себе под ноги – нет, оно не взлетало, а поднималось на стержне, будто лифт. Пара мгновений – и кресло встало на своё место, будто ничего и не происходило. Шинку так и остался сидеть в нём, смахивая струящийся со лба пот и стараясь остановить бешено стучащее сердце. Дверь открылась и вошла Поэт. – А, вот ты где! – сладким тоном сказала Сена, – Я имела в виду Лестничный Холл, но сама виновата – навыки телепатии нынче редкость… Не хочешь выбрать музыку? Любимчик помотал головой. – Хорошо, тишина – тоже своего рода музыка! – сказала Сенши, закрывая за собой дверь.