Глава 90. О некоторых особенностях иерархии

Сена театрально развернулась, кончиком пальца подняв подбородок Кавары: – Ты чем-то встревожен ещё сильнее, чем на Трибунале? – Вараизава вновь со своими идеями, – ответил Любимчик, – Но ты тоже выглядишь задумчивее обычного. – Тебя не проведёшь! – подмигнула Сена, – Мои мысли занимали компьютеры… Поразительно, правда? – Довольно хаотичный полёт мысли, – задумался Шинку. Сена с деланным возмущением подпрыгнула: – Хаотический полёт мысли встречается у людей креативных и у безумцев. Потому осторожнее с такими комплиментами – они могут восприниматься двояко! Впрочем, безумие – тоже захватывающая вещь… Во всяком случае, своего владельца она точно захватывает. – Тут хватало безумцев, а главный из них вышел безнаказанным из нынешнего Дела, – ответил Кавара. Сена коснулась пальцем виска: – Безумие – не в словах, оно тут. Поэт взглядом показала на ручку кресла. Шинку убрал руку и та села, взглянув на него сверху: – Люди, способные довести убийство до конца, до ужаса логичны… Радикализм взглядов редко означает медицинское сумасшествие. Впрочем, если социальное и научное давно смешалось, почему бы не поддаться приятному желанию отнести всех врагов к безумцам? – Врагов нельзя недооценивать, – заметил Шинку, задумавшись над её словами. – Верно подмечено, Шинку! Неосмотрительно вешать ярлыки, которые не готов повесить и на себя… – томно сказала Поэт, – Не искал такой ракурс? Кавара признался: – Если ты о признаках безумия, то мне снятся странные сны о танцах вокруг лицейской ивы. Но Сена лишь с улыбкой отмахнулась: – Звучит интересно, только… Тебе ещё не случалось видеть безумие, раз ты считаешь им такие вещи. Знал бы ты, что снится мне! – А что тебе снится? – заинтересовался Шинку. Абсолютная Поэт задумчиво посмотрела куда-то вдаль, начав рассказывать чарующим, убаюкивающим голосом: – Сны. Снился мне сегодня огромный шар. По-моему, это была планета. Я была одержима идеей попасть в каждый её уголок. Бегая то туда, то сюда, оказываясь непонятно где, непонятно кем и с какой целью, я выступала исследователем. – Но это, кажется, нормальный сон, и довольно красивый, – вполне искренне возразил Любимчик. – Ты и правда так считаешь? – засмеялась Сенши, поправляя волосы, – А ведь я вполне могу быть ненадёжным рассказчиком! Во всяком случае, меня с малых лет прозвали выдумщицей и сказочницей. – Тебя не воспринимали серьёзно? – О да! Правда, я никогда не видела в этом проблемы, в отличие от некоторых. На самом деле, так гораздо легче… – лукаво заметила собеседница. – Но с чего всё это началось? – С моих попыток объяснить, почему я – Мэри Поппинс! – серьёзно заявила Сенши. Шинку смутился: – Думаю, тебя могли неправильно понять. Речь о какой-то детской истории? – Ещё о какой! Лучшей истории в моей жизни… – взмахнула рукой Сенши, – Один раз я летала на зонтике. Дело было так: была пасмурная погода, а мне нечего было делать. Внезапно я нашла старый зонтик, который поспешила раскрыть, чтобы поиграть с ним. Открыв зонт, я резко почувствовала порыв ветра, что хотел унести меня куда-то. Моё сопротивление было бесполезно, так что я устремилась на зонтике ввысь. Продолжительность полёта была недолгой, а приземлилась я на качан капусты. Как бы я ни пыталась так взлететь ещё раз, у меня не получалось. Некоторые не верили, когда я это им рассказывала. – Ого, – Шинку не сразу нашёлся, что сказать, – Это интересный опыт, мне в жизни летать не приходилось. Когда я был ребёнком, сильный ветер один раз чуть не приподнял меня, но с таким полётом это несравнимо. Не знаю, почему тебе не верят с этой историей. Сенши закинула ногу на ногу: – Стоит ли осуждать кого-то за это? Не зная, кем я есть, ты бы тоже не поверил, что со мной могло бы случиться что-то такое, нет? Даже зная меня, до того, как меня героически разоблачили Кенто Коджиши и Мицунари Ноухара, ты бы не поверил, если бы я тогда призналась тебе, что состою в «Ши». – Я даже не знал о такой организации, – опустил глаза Кавара, – Как бы я мог поверить, что ты там состоишь? – Ты хотя бы веришь в это сейчас! – Сена коснулась его плеча, – Но вновь никого не осуждаю. С иерархией «Ши» поверить и правда сложно… – Какой иерархией? – спросил Кавара. – Довольно строгой… Во главе стоит Верховный Лидер, основавший «Ши» не столь давно… Ни от кого не зависящий, всем повелевающий, имеющий «право жизни и смерти» по отношению к каждому члену «Ши». Члены «Ши» не знают о нём ничего, кроме факта его существования и приказов, доходящих до них через начальство. Сенши стала загибать пальцы: – Ниже стоят главы филиалов, существующих в каждой стране мира. Иронично, ведь это были люди, имевшие амбиции стать теневыми властителями, вертя каким-то там Лидером как символической фигурой. Это было заблуждение, и вскоре они подчинились чистой воле. Удивительно, что они сразу не поняли, что в «Ши» нет незаменимых фигур, и всё их влияние может быть низвергнуто, уступленное кому-то «незначительному» в их понимании, но талантливому. Да и противостоять кому-то, кого даже не знаешь – так неосмотрительно… Она пожала плечами. – Даже так, у глав филиалов широкие полномочия. Во многом от них зависит, какими методами «Ши» будет достигать намеченных целей. При каждом таком главе есть заместитель, отвечающий за практическое исполнение решений и «кадровые» вопросы. А кадров множество, ведь до самого низа спускается длинная иерархическая лестница. По ней можно подняться, и важнее не число лет, а практическая польза и степень, в которой «Ши» может доверить свои секреты и власть. Рядовые участники не знают почти ничего, выполняя соответствующую работу. Следующая ступень – различные вербовщики и координаторы, организующие эти массы под выполнение конкретных задач. Они знают общую задумку конкретных поручений, не более… И подчиняются главам региональных секторов, на которые расчерчена та или иная страна. Те уже в курсе, кто глава филиала их страны, отвечая за выполнение в их зоне ответственности. Выше уже полезные на уровне всего филиала специалисты, которым разрешено предлагать свои идеи и решения главам филиалов. Выше идут ответственные за конкретные планы-проекты и их реализацию, часто их и придумывающие. Ну а выше уже только высокопоставленные члены «Ши», образующие высший круг филиала, над которыми возвышаются лишь глава и заместитель филиала. Ну как, не запутала? Любимчик с растущим изумлением слушал об этой огромной, разветвлённой иерархии: – Как мафия или якудза? – попытался припомнить он нечто схожее. Сенши усмехнулась: – В отличие от них, для «Ши» преступность – не самоцель и не главный инструмент. Традиционная преступность, о которой ты говоришь, вообще вымирает… В отличие от мафии, мы не завязаны на одну семью и территорию, да и гораздо серьёзнее якудзы, действуя в большей секретности. Про разницу в амбициях и охвате не стоит и упоминать. Впрочем, и мафия, и якудза, возникшие в вакууме, охотно пошли бы под наше крыло, в тот самый высший круг филиала. Целей всегда проще достигнуть в симбиозе. А подчинить кого-то легче, введя в свой круг, чем стараться уничтожить агрессией и насилием… Шинку осторожно спросил: – Но кто ты в этой иерархии? Абсолютная Поэт улыбнулась, но не ответила, играясь со своим волоском, упавшим на перчатку. Наигравшись, она взглянула на Любимчика, решившего не продолжать расспрос: – Готов к следующей части стиха? – Да, – кивнул Шинку. – Тогда слушай… Она коснулась его головы своей, пропев: – Листья под ногами Нашёптывают истории, О днях, что ушли, О ветрах, что улетели. – Истории… – Истории, – подтвердила Сена, вскакивая с кресла на пол, – О днях и ветрах! Но не морщи так лоб в задумчивости – если ещё не понятно, то стоит подождать ещё немного. Перспектива становится всё шире… Шинку поднялся: – Хорошо. Если на сегодня всё, то время снов. – Спасибо за пожелание! Повторяй его почаще, не дай мне в этих снах безумных утонуть! – ответила Сена, взмахивая тростью. И вновь какое-то странное ощущение. – Приятных сновидений! – попрощалась Сенши. – Спокойной ночи, – сказал он, – И приятных снов. – Ого! Цель наших встреч достигнута! – неожиданно отреагировала Сена. – О чём ты? – не понял Шинку. – Вспомни, с чего всё начиналось, – предложила Поэт. Шинку и правда вспомнил давно забытый диалог много дней назад, когда он надеялся, что разговор с Сеной ночью был первым и единственным: «– Прощай, – холодно отчеканил Кавара. – Такое прощание не принимается! Видя в магазине просроченный продукт, ты не считаешь его своим завтраком, хотя внешне он может не отличаться от свежего. С прощаниями точно так же – неискреннее прощание не считается. А пока ты не научишься прощаться искренне – тебе придётся усваивать этот урок. Я всё же Директор и имею право преподавать…» Сена, видимо заметив это по лицу Шинку, заметила: – Похоже, урок усвоен, нет? И, помахав рукой, закрыла дверь Музыкальной Комнаты, из которой вышел Кавара. Но не успел он отойти, как дверь вновь раскрылась: – А вообще, ты забыл кое-что, Шинку. – Забыл? – спросил Шинку, опасаясь, что оставил что-то на кресле. – Ты забыл цветную плёнку, – загадочно улыбаясь сказала Сена, закрывая дверь. Сена не переставала удивлять. Шинку ушёл, раздумывая над тем, как сильно изменилась его жизнь за время нахождения здесь. В голове крутились вопросы о том, что ждёт его завтра. О том, сможет ли он и дальше менять это место к лучшему. В этих размышлениях Кавара не сразу заметил, что бессмысленно бродит по Коридорам, не зная даже, где лечь спать. Он как раз стоял у Медпункта. В нём, пусть и без постели, должна была стоять его кровать. Но, заглянув в приоткрытую дверь Медпункта, Шинку сразу отпрянул. Мисы не было, зато, упав на колени перед кроватью Мицунари, на ней лежала Кохана, рыдающая лицом в подушку. Зрелище было настолько душераздирающим, что быстро прогнало любой сон. Кавара в одиночестве спустился на Первый Этаж, оказавшись напротив стальных дверей и турели. Опустившись на пол и опершись спиной о стекло, он так и заснул. Этой ночью снов ему не снилось.