// ближе //

      Макс понимает, как нелепо они выглядят со стороны, когда обнимаются вот так — она лежит на спине, а его длинные конечности словно сплетаются вокруг неё. Большая рука нежно обнимает её за плечо, а бледная худощавая нога перекинута через её бедро.       Не самое удобное положение. Он слишком тяжёлый и слишком угловатый, и её рука всегда немеет спустя всего несколько минут, но ей всё равно. Ей нравится это ощущение — чувствовать вес его головы на своей груди; перебирать пальцами его кудрявые волосы, пока он засыпает; ловить его медленное и ровное дыхание на своей ключице.       Майк очень тактильный человек, но она знает, что он не всегда был таким. Сердце сжимается при мысли о том, как он рос в холодной, идеальной семье, где никогда не было места объятиям и прикосновениям.       Какое-то время её собственное детство было полно любящих касаний. Отец обнимал её за плечи, ерошил волосы и оставлял лёгкие поцелуи на макушке. До того, как съехал. Мама стирала грязь с её щёк большим пальцем, смоченным языком, и целовала в лоб. До того, как стала жалким подобием себя.       Они оба по очереди целовали заклеенные пластырем царапины на её локтях, коленях и голенях.       Но это было тогда.       А сейчас у неё есть Майк. Тот, кто рассеянно проводит большим пальцем по костяшкам её пальцев, когда берёт за руку на публике. Кто прижимает её к себе, когда она просыпается в холодном поту от очередного кошмара о Старкорте. Кто нежно берёт её за подбородок и прижимается поцелуем к её скуле — просто так, без всякой причины, только потому, что ему этого хочется.       Поэтому когда он прижимается к её боку и говорит, что просто хочет немного послушать, как бьётся её сердце, Макс позволяет ему оставаться столько, сколько он захочет. Ну ещё бы она не позволила.