Глава 3

            В девичестве, до того, как мир сломался, этот безопасный лагерь являлся самым настоящим горнолыжным курортом. Красивые дома от одного до пяти этажей из камня и дерева складывались в деревушку, окружённую старым хвойным лесом. Крохотную, но роскошную. С брендовыми магазинчиками, огромными парковками, бассейнами, аж с двумя параллельными улочками, а главное – вдали от любого населённого пункта.            Когда вспыхнуло безумие, персонал и отдыхающие ничего не успели понять. Они прятались от маньяков-каннибалов, пытались звонить 911, связаться с полицией, с армией, хоть с кем-нибудь! Удалось только зайти в интернет, только чтобы выяснить, что подобный кошмар охватил весь мир.            Выжившие на удивление быстро скооперировались и зачистили всех ходячих мертвецов. Потом часть расхватала машины и рванула домой или ещё куда-нибудь, где им мерещились перспективы спасения. Оставшиеся полсотни человек начали заколачивать окна первого этажа и баррикадировать улицы.            Три параллельных ряда слитных корпусов с единичными проходами: сама схема курорта позволила особо не тратить сил на возведение укреплений. Со временем стихийные баррикады сменились металлической сеткой, той самой, которая раньше окружала теннисные поля, на окнах появились низкие, но крепкие перила, выдранные примерно там же, а ещё позже всё укрепилось срубленными стволами.            Конечно, о том, что древесину перед использованием хорошо бы высушить, никто не вспомнил, но замена пары сгнивших стволов – это же сущая мелочь.            В поисках еды команды проехались по соседним курортам, за полгода добив население своего безопасного лагеря до сотни человек, и задумались на тему сельского хозяйства. Внутри самого курорта места для огородов не нашлось, узкие затенённые улочки не располагали. Треугольные крыши тоже, поэтому в дело пошли многочисленные балконы, которые в случае чего было легко затянуть прозрачным полиэтиленом, образуя импровизированную теплицу.            Время ползло, быт налаживался, в лагере появлялись новые люди, которые приносили вести о трудностях жизни снаружи, рассказы о странных вещах и тварях, в которые кто-то верил, кто-то нет. За пять лет численность населения доросла до пятисот человек.            Зомбаки теперь забредали совсем редко, а уничтожались быстро. В окрестных лесах ставились ловушки, с каждым годом принося всё больше мяса расплодившихся диких животных. Люди научились стирать вручную и отапливаться самодельными печками, обходиться без света по ночам и вставать с рассветом, ухаживать за растениями и размножать в неволе кроликов, готовых, вот чёртовы твари, сдохнуть от любого чиха.            Медленно, но неуклонно жизнь безопасного лагеря добивалась размеренности и даже прогресса.            До сегодняшнего дня.

***

           Дуэйсон стоял у окна над воротами, вглядываясь в поднимавшиеся за лесом клубы густого тёмного дыма. С каждой минутой пугающие облака становились всё ближе, отчего у него сводило живот и холодели руки.            Пожар заметили слишком поздно. Клубящуюся тьму в небе сначала приняли за грозовые тучи, даже успели порадоваться надвигающемуся дождю, пока не заметили, что тучи так себя не ведут. Как в поговорке за деревьями не видят леса, так жители курорта за высокими хвойниками не увидели огня.            – Как идёт подготовка? – бросил Дуэйсон, продолжая до рези в глазах вглядываться в единственную асфальтовую дорогу, которая вела вниз с горы. В прежние времена можно было бы воспользоваться лыжными трассами, выйти по ним на местные грунтовки, но за трассами уже пять лет никто не присматривал и, конечно, всё покрылось подлеском, кустами и прочим баррикадным топливом.            Дуэйсон сжал кулаки. Это его вина. Это всё его чёртова вина! Люди доверились ему, выбрали его бессрочным мэром их безопасного лагеря, а он не справился. Как можно было не подумать о запасном пути отступления?! Одну дорогу проще охранять, как же.            – Мы зачистили входы в подвалы от лишнего горючего, люди готовы спрятаться по сигналу. Но вы же понимаете…            – Удушье, угарный газ, а ипучие строительные материалы при сгорании порадуют отравляющими веществами, которые нахрен тяжелее воздуха и забираются в любую щель. Я в курсе.            Уже хорошо, что подвалы обычно использовались как продовольственные склады, и запихнуть туда осталось только спальные мешки, канистры с водой и все просроченные огнетушители, какие только есть во всём лагере.            – Можно попробовать изолироваться, мы постараемся заклеить изнутри все щели. Скотч, клей, да хоть строительная пена!            – И люди задохнутся раньше, чем сгорят, – заключил Дуэйсон, прищурился и резко бросился вниз по лестнице, увидев вдалеке фигуру на велосипеде.            Увы, хороших новостей мэр так и не дождался.            Едва увидев Дуэйсона, задыхающийся парень отрицательно помотал головой.            – Там всё горит, мэр, – хриплым голосом выдавил велосипедист, едва удерживаясь на подрагивающих ногах. – Я в жизни не видел, чтобы огонь перекидывался через дорогу. Там язык в восемь метров и жарко, натуральное пекло, мы не пройдём, мы просто не пройдём, мэр.            Не выдержав, велосипедист рухнул на дорогу и беззвучно заплакал, совершенно не стесняясь. Если люди в безопасном лагере видели только дым и беспокоились головой, то он побывал рядом с огнём и полностью осознал, какой же это ад.            Дуэйсон в очередной раз бессильно сжал челюсти. Он очень, очень жалел, что весь моторный транспорт давно превратился в металлолом. Будь у них на ходу десяток курортных микроавтобусов, ещё существовал шанс пробиться напролом, но топливо кончилось, аккумуляторы сдохли с концами, а потом и сами драндулеты разобрали на обшивку.            – Так. Ладно, – Дуэйсон скупо мотнул головой. Мечтать и рефлексировать сейчас было не время. – Роб, запихивай всех в подвалы. Закроетесь по сигналу или по запаху дыма. Дозорным…            И тут Дуэйсон замолчал. Ему показалось, что он услышал за спиной что-то невероятное. Роб ошарашенно смотрел мимо мэра, и по его взгляду Дуэйсон понял, что не ошибся, даже раньше, чем повернулся и своими глазами увидел…            – Дозорным – открыть ворота, – скомандовал он, глядя на быстро приближающийся чёрный внедорожник со здоровенными колёсами, в рост аж по самую задницу даже такому крупному представителю человечества как Джон «Утёс» Дуэйсон.

***

           Несмотря на ясное небо, насосавшийся сажи и углей дым безжалостно застил солнце, превращая день в тёмные сумерки.            Асфальтовая дорога, усыпанная мелкими угольками, терялась в грязно-жёлтом дыму, видимость, несмотря на дальний свет фар, сохранялась метров на десять, а местами было не разглядеть вообще ничего, кроме чёрных столбов обгоревших деревьев да высоченных, клонящихся во все стороны сразу языков огня, в любой момент способных нырнуть наперерез.            Двигаться приходилось, ориентируясь по горящим обочинам, чёрную землю которых расчерчивали затаившиеся жёлто-алые молнии огня, издалека походившие на тонкие ручьи раскалённой вулканической лавы. Были это упавшие ветки, или какая-то трава, или угли в трещинах между камнями – не разглядеть, оставалось только молиться, чтобы такая ветка-трещина не оказалась посреди дороги, потому что тогда асфальт на взгляд водителя перестанет отличаться от подлеска по сторонам.            На лобовое стекло гроздьями сыпались искры как злой привет от просмоленных вечнозелёных лесов. Затерявшиеся в снопах искр угольки оставляли по себе чёрные пятна размером с цент, точечно перекрывая обзор.            Опасное задание, поэтому, вопреки всем намертво вбитым в голову, в рефлексы законам выезда, машина несло только одного человека.            Монструозный пикап ехал по дороге со всей возможной скоростью, которая даже объективно была удручающе низкой. Руки судорожно сжимались на руле, по лбу от жара и напряжения тёк пот, не успевая впитаться в подшлемник, но Джордан не смел ни утереть залитые глаза, ни включить кондиционер.            Съёмка с высоты показала, что в огне ему нужно проехать всего метров двести, из которых самая гуща – несчастная четверть от этого расстояния. Джордан, бывший военный-подрывник, знался с огнём что на практике, что в теории, потому и вызвался на это задание, но грёбаный же Боже! Практика теперь выглядела скудным недоразумением, а теория – да какая, нахрен, теория, когда секунды на часах застывают, а пламя – нет?            Пепел и искры сыпались на внедорожник, ломились в наглухо закрытые окна, фары почти не помогали, оранжевый воздух за бортом заставлял терять ощущение реальности происходящего. Фильтры даже не пытались делать вид, что существуют, пропуская в салон машины резкую химическую вонь. Джордану чудились запахи серы, больницы и горелой резины, и он молился, чтобы последнее оставалось только его разыгравшимся воображением.            Когда впереди посветлело, Джордан чуть сильнее придавил педаль газа, силой воли удерживая себя и машину от резкого рывка. Ещё через несколько секунд огонь, дым и даже тьма остались позади, а переднее лобовое стекло продемонстрировало потрескавшийся извилистый асфальт в окружении старых вечнозелёных деревьев. Незаметно для себя расплывшись в дикой адреналиновой улыбке, Джордан наконец-то дал волю скорости.            Его заметили метров за сто. То ли в этом убежище жили доверчивые люди, то ли им было уже всё равно, но ворота начали открывать даже раньше, чем пикап приблизился к старым покосившимся указателям.            У ворот ждал здоровенный бородатый детина со смутно знакомым лицом. Джордан не мог вспомнить, кто это, да и какая разница, собственно.            Припарковавшись сразу за воротами, Джордан выпрыгнул из машины и снял шлем.            – Привет, я Джордан Пэрриш, – быстро представился он, – связной городского убежища. Говорят, у вас проблемы?            Тот самый амбал вышел вперёд. Похоже, главным здесь был именно он.            – Джон Дуэйсон, местный мэр, – представился качок. Вблизи стали заметны глубокие морщины вокруг глаз и отблеск седины в бороде. – Приятно познакомиться, мистер Пэрриш. Не буду спрашивать, кто про нас говорит. Чем обязаны? Мы немного заняты, если что. Будем рады любой помощи.            – Наши силы приняли решение бороться с пожаром. Пока готовится эвакуационный транспорт, скоро прибудет подкрепление. В мои задачи входит координация ваших действий с действиями наших людей. И вот, – Джордан расстегнул на груди куртку. Вынув из-за пазухи свёрнутые в трубочку листы, он протянул их Дуэйсону: – Это рекомендации от наших спецов. Много не успеется, конечно, но хоть что-то.            Развернув брошюру, Дуэйсон быстро пробежался глазами по страницам с картинками. Обернулся к вибрировавшему от нетерпения помощнику и скомандовал:            – Роб, мобилизуй всех. Нужны топоры, верёвки, лопаты – всё, что способно копать. Жалко, что не осталось рабочих бензопил.            Не сказав ни слова, Джордан обошёл пикап, открыл кунг и свистнул, привлекая к себе внимание. Подошедшие Дуэйсон с помощником заглянули внутрь. В ответ на них посмотрели два десятка бензопил, а из-под них – куча пожарных костюмов крупных размеров.            Мэр не колебался. Он подхватил ближайшую бензопилу, несколько секунд поразглядывал, вспоминая, как пользоваться такой штукой, казавшейся в его мощных руках почти игрушкой, а затем воздух прорезало резкое жужжание цепи. Дуэйсон расплылся в злой улыбке и отпустил кнопку.            – Спасибо, друг. Кажется, мы ещё повоюем.

***

           Изгиб дороги упирался в пологий склон, а ещё метров через семьдесят та уходила в другую сторону. Места на потрескавшемся, а кое-где поросшем асфальте оставалось не так много. Сейчас его занимали грузовики и несколько десятков человек.            – Надеюсь, все запомнили инструктаж, – сурово рявкнул в матюгальник Гловерби, – особенно маршруты отступления в случае риска попасть в окружение огня. Дополню, что мы в любом случае не сможем справиться со всем пожаром, потому каждому вбить себе в голову: такой задачи перед нами не стоит. Наша задача – пробить эвакуационный коридор отсюда и дотуда, всё остальное потом и по ситуации. Всем всё ясно?            – Так точно, командир!            – Тогда вперёд!            С места сорвался постоянный пожарный расчёт в стандартной жёлтой униформе.            Нормальной опорной полосы в этот раз просто не существовало, но работать приходилось с тем, что послала судьба, а чего не послала, то творить самим.            Трое пожарных пробежали сотню метров, быстро раскладывая по земле нечто вроде длинной связки монструозных петард. Через считаные минуты послышался взрыв – и на земле образовался небольшой ров: так минерализованная полоса получалась гораздо быстрее, чем если рыть её лопатами, раз грунтомёту здесь было тупо не протиснуться.            Пожарные в жёлтом побежали дальше, выкладывая следующую «связку петард», а на их место хлынули пожарные расчёты запаса, которые отличались красными пожарными костюмами, вывезенными когда-то с тюремного склада.            Где-то работая топорами, где-то бензопилами, люди планомерно вырубали разросшийся кустарник, отбрасывая его за спину. Вторая волна, волонтёры из гражданских, хватали срубленное руками, защищёнными крагами, тут же закидывали всё в грузовик, а тот, едва наполнившись, немедленно уезжал в согласованную точку, чтобы там быстро сбросить хворост и вернуться за очередной партией.            Следующими шла пятёрка оборотней стаи Хейл, с кулаками для мелких деревьев и с бензопилами для старых стволов.            – Бойся!            Скотт дёрнул за канат, и дерево, обломившись с характерным треском, рухнуло на землю. Там вторая пятёрка оборотней, уже из вассальной стаи, стремительно разобрала его на части и тут же потащила к грузовикам.            Да, люди тоже так могли, но только с помощью спецтехники, и всё равно могучие оборотни справлялись гораздо быстрее.            Когда появилась широкая полоса без кустарников и деревьев, за работу снова взялись расчёты в жёлтом, уронив на лица прозрачные щитки из огнестойкого поликарбоната.            Обычно для отжига использовали зажигательный аппарат, по виду напоминающий высокую лейку с лихо закрученным носиком, но команде из Бейкон Хиллз такие костыли оказались ни к чему.            Вперёд вышел Халвин – без рубашки, босой, в одних огнеупорных штанах. Глаза адской гончей налились золотом, тело занялось собственным пламенем. Халвин просто пошёл по траве следом за направляющим пожарным, выстраивая шагами гребёнку, а за спиной уверенно занималась огненная дорожка.            «Чем отличается отжиг от поджога? Прокуратура разберётся», – невесело шутил на учениях Майкл Гиббс.            У них не было права на ошибку, поэтому, по-хорошему, поджогом сухой травы должны были заниматься исключительно профессионалы.            В итоге за побежавшим огнём следили, встав чуть в стороне, пожарные с ранцевыми огнетушителями и сапёрными лопатами.            Время от времени рабочие непроизвольно отвлекались, стоило мимо промчаться какому-нибудь зайцу, который в панике мог врезаться в человека или машину. Однажды в стороне промелькнуло стадо оленей. На птиц внимания не обращали с самого начала. Расплодившаяся за последние годы живность стремительно спасалась.            Оставалось радоваться, что пожар случился в безлюдных горах. Не приходилось эвакуировать кучу мелких населённых пунктов, а оставшиеся без еды инфы за прошедшие годы либо успели спуститься по дорогам к подножию, либо давно переломали себе кости и теперь тихо где-то лежат, не мешая работать. Конечно, это не отменяло пяти боевых троек охранения, просто на всякий случай.            Люди, занимавшиеся расчисткой пути отступления для жертв пожара, время от времени непроизвольно поднимали головы, выискивая в синем небе тёмно-серые клубы дыма.

***

           В нескольких километрах от начавшихся работ, там, где терновый тоннель пригородной железной дороги подошёл к пожару ближе всего, развернулся оперативный штаб. Под куполом большого шатра тот самый Майкл Гиббс склонился над картой, раз за разом изучая рельеф местности. Топография выпала сложная и грозила неожиданностями. Тот же путь отжига пришлось выбирать нестандартно что из-за склонов с оврагами, что из-за интересных вывертов единственного доступного пути.            По-хорошему, всё надо было делать не так, вести тушение по-другому, но стандарты тушения спотыкались о три горя: отсутствие времени, отсутствие необходимой техники и отсутствие нескольких сотен, а лучше тысяч профессионалов. Все, абсолютно все принятые решения являлись плодами противоестественного союза торопливости и фантазии.            Знать не хотелось, как бы пришлось действовать, окажись Бейкон Хиллз с фермами под прямым ударом.            Майкл готовился реагировать на любую неожиданность. Под рукой у него лежали три планшета, на которых в реальном времени прокручивались изображения с дронов. Отслеживание распространения пожара не прекращалось ни на минуту.            – Бойд на месте, приступил к установке, – доложил Дерек.            Майкл благодарно кивнул. Связь в таком бардаке – вопрос первостепенной важности, но проходимость нынешних дорог часто стремилась к нулю, поэтому устанавливать радиовышки послали оборотней. Спасибо тебе, Боже, за этих твоих тварей.            – Что у Пэрриша?            – Всё плохо, – ответил Ноа Стилински. – Джордан передаёт, что они стараются, но толку чуть. Там люди собрались прятаться по подвалам.            – Сгорят нахрен, – отозвался Майкл. – Видел я этот их курорт, вообще без шансов. Если всё так пойдёт и дальше, – он постучал пальцем по лично прорисованным границам, – то у нас около двух часов. К восьми вечера в любом случае придётся высылать эвакуационный транспорт, что бы там у нас ни получилось с безопасной трассой. Чёртовы горы. Чёртовы серпантины.            – Мы пока укладываемся, – сказал Ноа. – Огнеупорное покрытие на автобусах почти схватилось. Подкрепление с магами готово выехать первой машиной.            – Что с погодой?            Ноа обернулся за пределы шатра.            Неподалёку собрался и деловито шаманил кружок из четырёх разновозрастных дам. За ними со стороны наблюдал Стайлз. Ноа припомнил, как сын уточнял, что не четыре, а дважды два, но шериф не понимал, в чём разница, и не считал нужным вникать. На магию творимое походило мало, скорее на помесь слёта ролевиков с выполнением техзадания.            Стайлз объяснял про закон сохранения. Ничто не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда. Если бы в небе были тучи, да хоть какие облака, дождь можно было бы организовать сразу. А так четвёрке под присмотром требовалось создать эти тучи, да пожирнее, пригнать куда надо, да поточнее, а уже потом запускать ливень, попутно тормозя то ли электропроводимость, то ли ионы, то ли что-то как-то уравновешивая – короче, чтобы не получить полное небо молний. Только вторичного пожара своими руками им всем и не хватало.            А самое главное, в первую очередь надо было выбрать, откуда именно пригнать миллион-другой тонн воды.            Можно, конечно, начать с извлечения молекул воды из окружающего воздуха, но это не только мало, это ещё и глупо. Сейчас вокруг сухо само по себе. Если до кучи удалить влагу из воздуха, то полыхнёт как у сатаны из задницы, а скорость распространения пожара неконтролируемо возрастёт. Лучше выбрать водоём, в идеале текучий, вроде реки. Обычное озеро тоже сойдёт, только это не лучший вариант, что-то там про уже имеющееся движение воды, которое проще перевести из горизонтали в вертикаль.            Чем больше Ноа узнавал о магии, тем сильнее у него болела голова. Дело оказалось сложным и муторным, а Ноа ни разу не учёный.            – Работают, – констатировал старший Стилински. – Стайлз обещал нормальный результат завтра к утру.            Майкл кивнул. Поправил наушники, принимая чей-то отчёт о продвижении работ у дороги. Выслушал операторов дронов, сверился с видеотрансляцией на одном из планшетов и, чуть не сломав зажатый в руке маркер, изменил на карте очертания кривого вытянутого треугольника – одного из языков пожара.            – Успокойся, – Ноа сжал ладонью плечо друга. Нервный срыв руководителя всей операции не был нужен никому. – Успокойся, Майкл. Всё идёт по плану. Мы справляемся.

***

           Там, где никто из растревоженных людей не мог этого увидеть, тысячи инфов уставились на плотные клубы дыма и медленно, пока медленно, двинулись туда, где горел огонь.