Глава 4

            – Т-твою мать…            – Лили, не ругайся, – отозвалось из-за спины, – ты же девочка.            Судя по всему, высказывание задумывалось как насмешка, но для этого голос с заднего ряда прозвучал слишком напряжённо.            – Заткнись, Мик, – в тон парню отмахнулась Лили.            На этом перепалка заглохла. Не то чтобы этот Мик не придумал ответки, но как раз в этот момент автобус в очередной раз хорошенько подпрыгнул. Пассажиров надёжно удерживали ремни безопасности, а вот за своими языками приходилось следить полностью самостоятельно. Откусишь себе что-нибудь ненужное по собственному идиотизму – обратно пошлют пешком как бесполезного дебила.            Небо за зарешёченными окнами быстро сменило цвет с закатного розово-голубого на тёмно-серый, который ещё быстрее загустел почти до чёрного, а потом вдруг превратился в грязно-рыжий.            Ещё на подходе к последней оставшейся прогалине пассажиры автобуса видели, как огонь вздымался выше самых высоких вершин, точно над деревьями вырастал второй, жёлтый лес, чуть ли не выше первого, а над этими беспокойно мечущимися языками пламени рвались в стратосферу необъятные клубы дыма. Мир впереди словно поделился на ад пылающий и ад удушливый – тяжёлый, обещающий забить горло и лёгкие, сварить мясо раньше, чем до него доберётся жадное пламя.            Пассажиры, вне зависимости от пола, возраста и положения в пространстве, вцепились кто во что мог, и дело было не столько в тряске, когда колёса наезжали на недогоревшие ветви, сколько в инстинктивном страхе, который всё живое испытывает перед огнём. Люди думали, что инфы – самое страшное в их жизни? Ну уж нет, ребятки, вы ошиблись по полной программе. Инфа можно пристрелить, порубить топором, от него можно сбежать, забраться повыше, забаррикадироваться поглубже, но что вы будете делать с огненными стенами? Уточнение: со стометровыми огненными стенами, окружающими со всех сторон, с пламенем, которое способно довести температуру в лёгких до тысячи градусов по грёбаному Цельсию?            Горели земля, стволы, кроны, небо, а в головах людей царствовал плотная чёрная мгла, сожравшая все мысли как дым за окнами – солнце.            Когда вся кабина стала рыжей из-за пляшущего снаружи пламени, водитель, опомнившись, дёрнул за рычаг, включая на крыше садовые разбрызгиватели. Спасти от огня это никак не могло, но хоть немного остужало внешнюю обшивку. Покрытие покрытием, а лучше подстраховаться.            Целую вечность спустя впереди показался просвет, а ещё через секунду колонна из десяти автобусов, все, какие только нашли и смогли подготовить умельцы города, вырвалась из этого гриля в вечерние сумерки.            – Знал бы… – прохрипел Мик, но договаривать не стал.            Ему никто не ответил.            Ворота перед курортом были распахнуты настежь.            – Это всё? – неуверенно удивилась Лили.            Девушка спрашивала не про дорогу за спиной, а про количество лесоповала за стенами курорта. Она знала, что инструменты этому убежищу были доставлены больше двух часов назад, но сейчас не видела, чтобы чистая полоса набрала хотя бы десяток метров. Сильный контраст с достижениями городских пожарных расчётов, которые они проезжали по пути сюда.            – У них ни пожарных, ни оборотней, – отозвался кто-то у неё за спиной, Лили не узнала голос, значит, скорее всего кто-то из силовиков. – Не стоит ждать чудес от местных.            С ближайшего к водителю места встал мужчина самого бывалого вида:            – За чудеса отвечаем тут мы, – сообщил он, – так что всем заткнуться и на выход.            – Есть, командир Грейвинг! – тихо рявкнул весь салон.            Водитель тут же открыл двери.            Местные, остановившие при виде кортежа всю полезную деятельность, наверняка думали, что им сейчас что-то скажут, но вместо этого выпавшие из автобуса люди мгновенно поделились на три команды и разошлись в разные стороны.            Командир Грейвинг огляделся. Найдя взглядом Джордана, который стоял рядом с внушительным качком, опознанным как мэр аборигенов, он тут же пошёл в ту сторону.            Джордан принял протянутую руку и крепко её пожал.            – Сколько у нас времени? – спросил он вместо приветствия. Голос пришлось напрячь, перекрывая доносившийся со стороны пожара треск деревьев и рёв огня.            – В лучшем случае час.            – Что? – ошарашенно переспросил мэр. – Сколько? Чёрт… Роб! Роб, твою мать, ты где шляешься?! Объявляй эвакуацию, быстро! Да, вот в эти машины. Скажи всем, что отход через полчаса. Мне плевать, что с вещами, команда на сборы была дана ещё в полдень. Да мне похрен, у кого там на балконе сохнут любимые трусы, самые борзые поедут вообще без вещей.            Помощник мэра умчался, как наскипидаренный, с пулемётной эффективностью разбрасываясь приказами в сторону ответственных личностей. Застывшая полезная деятельность тут же развернулась вновь, но уже в другом направлении.            Сам Дуэйсон глубоко вздохнул, дал себе две секунды на медитацию и снова обернулся к командиру прибывшего подкрепления.            – Прошу прощения, – извинился он неизвестно за что. – Джон Дуэйсон, мэр этого безопасного лагеря. Спасибо, что пришли на помощь. Что там насчёт времени?            – Грейвинг, – коротко представился бывший заместитель шерифа, он же нынешний командир спасательной команды, и повернулся в сторону огня. – Кольцо замкнулось примерно два часа назад, теперь пешком отсюда не сбежит даже оборотень.            Дуэйсон машинально улыбнулся вялой шутке.            – Верховой пожар вверх по склону, старый лес, сухость всего подряд. Прогнозируемая скорость распространения огня – четыре километра в час, имеет тенденцию к ускорению.            Дуэйсон моментально спал с лица и всем корпусом развернулся в сторону леса, горевшего как коробок спичек в руках придурка. На его глазах крупный язык пламени оторвался от общей массы, метнулся через решётку в их сторону, ничем не поддерживаемый метров, наверное, пятнадцать, и впитался в тёмные кроны наискось.            По подсчётам мэра выходило, что до наступающего огненного фронта будет с километр, в лучшем случае два. Просто великолепно, что жители лагеря из-за высокого леса не могли видеть всей картины, потому что доступ на верхние этажи Дуэйсон приказал перекрыть чуть ли не в первую очередь.            Что застилающий небо дым, что шум надвигающегося пожара держали всех на грани истерики уже давно. Всего минуту назад мэр надеялся, что стремительное движение огня – это исключительно его воображение.            – И вы говорите «час»?! – выдохнул он. – У меня проблемы с математикой?            – В лучшем случае час, – поправил Грейвинг и махнул рукой в сторону леса. – Наши люди постараются обеспечить вам это время.            Проследив взглядом за движением спасателя, Дуэйсон непонимающе уставился на серьёзного полуседого парня лет двадцати пяти на вид, который за эти минуты нашёл себе ровный участок земли в двухстах метрах от ворот и расстелил там… коврик с невнятным узором? Чего?..            Тем временем вокруг парня образовалось широкое кольцо из шести фигур, то ли помощников, то ли охранников, одетых в жёлтые костюмы пожарных, над которыми инородными элементами смотрелись кастомные мотоциклетные шлемы.            Сам парень не нагружал себя ни шлемом, ни тем же костюмом, которому предпочёл потёртую кожаную куртку как у Пэрриша. Быстро сверившись с компасом, парень деловито поправил направление своего коврика и расстегнул объёмную спортивную сумку. Под тусклый свет стремительно темнеющего неба явилась большая жёлтая тряпка и набор палок, сильно похожий на стойки туристической палатки.            Очень быстро палки сложились в хлипкий двухметровый шест, а уже сам шест превратился в простенький флюгер на две перпендикулярные стрелы.            – Что он… – начал было Дуэйсон, но Джордан панибратски похлопал его по плечу.            – Тихо, мэр. Молчи и смотри.            Всё так же деловито воткнув палку с флюгером в свой коврик, парень избавился от кожаной куртки, вместо неё тут же накинул на себя давешнюю жёлтую тряпку, на поверку оказавшуюся чем-то типа плащ-палатки, только сшита она была из жёсткого материала пожарного костюма.            Натянув на голову большие наушники, добытые из всё той же сумки, чудак на коврике прикрыл всё это дело очень просторным капюшоном, удобно закрепил его кнопками и карабинами так, чтобы не падал ни в одну, ни в другую сторону, пинком отправил сумку с запихнутой в неё курткой куда подальше и крепко ухватился левой рукой за стойку флюгера. При повороте головы макушка капюшона сверкнула поднятым лицевым щитком.            Полминуты простояв неподвижно, парень начал что-то говорить, что-то такое, что смутным речитативом доносилось даже сквозь треск падающих в отдалении деревьев, одновременно поднимая правую руку. Движение выставленной ладони выходило медленным, почти медитативным, от колена и вверх, почти в небо. Нет, в небо над далёким пожаром.            Дуэйсон всё ещё ничего не понимал. В груди нарастала нервная злость. Положение практически безвыходное, что за мистификации?! Захотелось криком потребовать объяснений – и тут по лицу скользнул алый отблеск… нет, не огня. Заката. Заката, всего минуту назад прочно сожранного дымом.            Небо над головой внезапно очистилось.            Люди на земле бегали, заполняя места в автобусах собой, своими близкими и своими вещами, в суматохе не заметив, как им стало легче дышаться. А в небе словно появилась широкая труба, которая изолировала дым и поставляла ко входу на курорт настоящую свежесть. Откуда-то издалека, оттуда, где всё ещё был чистый воздух безо всякой отравы.            Ещё через пару минут парень замолчал и осторожно опустил руку с выставленной ладонью, как будто приказывал огню остановиться.            Флюгер плавно провернулся, принимая новое положение.            Дуэйсон был, возможно, единственным из обитателей курорта, у кого был досуг всё это рассмотреть.            – Он… – мэр замялся, не зная, как сформулировать все свои вопросы.            – Они, – поправил его Грейвинг. – Ещё двое с других сторон. Нет, не остановят. Они сейчас манипулируют ветром, так что в лучшем случае час, мэр Дуэйсон, – он сверился с часами. – Уже меньше.            Дуэйсон машинально кивнул. На данный момент его мозг отключил функцию выдачи связных мыслей.

***

           Вопреки обыкновению, первыми приближение инфов заметили люди из охранения. Для оборотней, занятых на скоростном лесоповале, мир на тот момент состоял из кисловатых запахов дыма, шума бензопил и зрелища падающих деревьев. Отвлечься на что-то помимо этого не оставалось ни малейшей возможности, поэтому первые выстрелы стали для волков таким же сюрпризом, как и для прочих работников.            Когда пожарные расчёты заметили подбегающих инфов, силовики уже отработали чётко по инструкции. Пока одни отстреливали наступающего врага, другие под прикрытием своих загнали фургоны для людей и техники на выгоревшую площадку и соорудили из машин оборонительный круг, куда тут же дёрнули безоружных пожарных.            Только после этого Гловерби смог добраться за рации и доложить о происходящем в штаб.            Советник Гиббс, получив доклад, тут же перенаправил все дроны на отслеживание ситуации в окрестностях пожара. Получил результаты и схватился за голову.            – Откуда этих тварей столько повылазило? – прорычал он, рассматривая относительно редкую, но очень длинную толпу инфов, с разной скоростью спешивших к огненным границам.            Инфы шли отовсюду, со всех сторон разом, словно пожар их манил. В сгущающихся вечерних сумерках они походили на участников нью-йоркского марафона, заблудившихся по дороге, но уверенных в направлении на финиш.            Идиоту ясно, что пожарные не смогут работать в условиях круговой осады в чистом поле.            – Сворачиваем операцию, – решительно рявкнул он в рацию. – Гловерби, всех по машинам – и до седьмой точки эвакуации. Вас встретят.            – Есть, Советник Гиббс!            Гловерби тут же схватился за матюгальник, из которого мгновенно посыпались приказы. Хранить тишину командир не собирался, инфам их всех и без того хорошо видно посреди выжженного кривого прямоугольника лунного ландшафта в километр на пять.            Остатки возгорания стремительно заливали и смешивали с землёй под прикрытием силовиков. Расчёты, первыми справившиеся со своей частью работы, мчались на помощь соседям, а затем вместе с ними запрыгивали в медленно ехавшие под боком машины. Когда очередной фургон собирал свою долю живой силы, он тут же разворачивался и выезжал на асфальт, зачастую сбивая зазевавшегося инфа как измочаленную кеглю.            Шевелиться следовало максимально резко. Не дай бог инфы успеют накопиться и перекрыть дорогу, тогда идея выбраться отсюда к чёртовой матери превратится в волшебную мечту. Как бы ни была бронирована совершенно вся выездная техника, боевых танков у города не водилось.            Ближайшая точка эвакуации располагалась отсюда в пятнадцати километрах. Там находилась одна из множества баррикад, возведённых городом на случай массового нашествия инфов. Там их команда без проблем спрячется и переждёт, пока силовики перемелют мертвяков-преследователей, вот тогда-то они все спокойно отправятся домой.            Для спасения жителей маленького убежища было сделано всё возможное. Оставалось надеяться, что этого хватит.            Майкл же в это время вышел из штабной палатки на поиски младшего Стилински. Маги должны знать, кому эффективнее возносить молитвы, ведь там, в окружении огня, остались жители Бейкон Хиллз, личная ответственность Советника Гиббса.            На горы наконец опустилась ночная тьма.

***

           – Они не горят! Почему они не горят?!            В ночной тьме инфы выходили из горящего леса один за другим, отделялись от высоких чёрных стволов, выныривали из ярко-жёлтого пламени. Их безволосые, масляно поблёскивающие тела, покрытые копотью и угольками, злыми тенями вываливались из огня и бросались в сторону людей.            Вокруг царила оглушающая какофония из треска древесины, похожего на звуки бесконечного камнепада, из турбинного завывания огня, из чётких выстрелов и заполошных воплей.            Инфы действительно почти не горели в огне, они хотели только жрать.            Очередное попадание в голову заставило одно из инфов упасть на самой границе огня. Уже спустя несколько секунд окончательный труп покрылся волдырями, почернел, а затем по-настоящему загорелся.            Фронт пожара держался в жалких трёх сотнях метров от ворот лагеря, но даже с такого расстояния люди чувствовали жар. Кто-то, утратив рассудок, пытался вернуться в здание, таких хватали и силой запихивали в салоны эвакуационных автобусов.            Машина Джордана первой поехала по дороге, прокладывая путь.            Трое магов неподвижно стояли на своих местах, погрузившись в транс, как не получалось никогда раньше. Они загнали себя на неимоверную для себя же глубину, лишь бы не видеть, не слышать, не понимать, что происходит вокруг. Они тоже люди, им тоже страшно!            А ещё они стояли ближе всех к огню и к наступающим мертвякам. Если маги дрогнут, утрачивая концентрацию, лес мгновенно полыхнёт, в минуты сжирая курорт и людей, не выживет никто. Поэтому маги могли только стоять, сосредоточившись на своей задаче до самозабвения, без проблеска сомнения вкладывая свои жизни в руки своей охраны. Поднятые ладони, единственное у магов, что осталось без защиты, пекло жаром.            Наконец послышался гудок автобуса.            – Продолжайте стрелять! – крикнул старший из шестёрки силовиков. Сам он в ту же секунду обхватил за пояс «своего» мага, забросил на плечо и потащил в сторону автобуса, наплевав на все магические приблуды. Остановился на мгновение, выдирая из чужой ослабевшей руки шест флюгера. – Отступаем! Живо-живо!            С двух сторон к последнему автобусу бежали ещё две команды.            Выпавший флюгер больше не вертелся.            Когда последний автобус сорвался с места, замыкая эвакуационную колонну, на балконах курорта начала плавиться тепличная плёнка. Взрыва оконных стёкол, случившегося спустя какие-то жалкие минуты, уже никто не видел.

***

           Только оказавшись внутри огненного туннеля, Дуэйсон понял, насколько был наивен со своим «напроломом». Нихрена бы они здесь не проехали, он вообще не понимал, как эти битком набитые машины могли двигаться в подобном кошмаре, унося людей в своей утробе. Из чего эти автобусы вообще сделаны? По его мнению, вся их долбаная эвакуация была дикой авантюрой.            Мэр лагеря оглядывался на других пассажиров. Сейчас все так же, как он сам, держались за что попало. Головы плотно укутаны влажными тряпками, закрывающими нос и рот. Кто-то зажмурился, кто-то со страхом смотрел в окно, кто-то потерял сознание. Несколько женщин в хвосте истерично смеялись, прижимая к себе детей так, что вот-вот задушат кого-нибудь из мелких.            Машина Джордана Пэрриша возглавляла эвакуационную колонну. Он старался держаться в полукилометре впереди, выполняя задачу первопроходца, а заодно избавлялся от появлявшихся на пути инфов. Мощный внедорожник сбивал тварей, ломая им кости, чтобы расчистить путь автобусам, которые даже после всех усилений были не настолько крепкими, чтобы прорваться без потерь, тем более когда сами под завязку забиты людьми и вещами. Свет фар, почти бесполезный в хаосе света и теней, прыгал вверх-вниз вместе с угольными ухабами, пока впереди не послышался особенно громкий треск – и на дорогу упал горящий ствол.            Джордан резко затормозил.            Оценка ситуации времени особо не требовала. Дерево упало относительно удачно, на самом повороте. Ещё бы на пару метров левее, тогда проезд вообще бы не представлял проблем. В принципе, если с той стороны подцепить буксировщиком… Но буксировщика не дождаться.            Хотя решение есть всегда.            Джордан взялся за рацию.            – Советник Гиббс? Да. Запрашиваю машину сопровождения для эвакуационной колонны, у меня поломка.            – Какая ещё поломка? Джо, что у тебя там стряслось?            – Советник Гиббс… Майкл, я не смогу сопроводить колонну, высылай замену.            В худшем случае, водители знают дорогу до шестой эвакуационной.            Не слушая новых вопросов, Джордан вернул рацию в крепление, одновременно потянувшись за валявшимся на пассажирском сидении шлемом.            Если пронесёт, будет не поздно дать отбой.            Когда-то Джордан пошёл в армию, а потом в управление шерифа, чтобы защищать людей.            – Мой шанс.            Он проверил ремни безопасности, как держится на лице влажная маска, не ползёт ли шлем, неспешно проехал небольшое расстояние задним ходом, нервно передёрнул рычаг на пятую передачу – и до упора вдавил газ, бросая свой бронемобиль вперёд.            Усиленный внедорожник с рёвом врезался в крону горящего дерева, снёс его с дороги, а сам, не сумев выправиться, улетел в сторону крупного валуна. Рикошетом от камня машину швырнуло в давно сломанный соседний ствол и уронило на бок в кювет, присыпав сверху горящими лапами. Внедорожник заглох, сработала подушка безопасности, но Джордан к тому моменту уже был без сознания, не замечая ни покорёженной обшивки, ни стремительно окружающих этот кусок металлолома неопалимых человекоподобных силуэтов.            Меньше минуты спустя мимо промчалась колонна автобусов, которой до выезда в зачищенную пожарными область оставалась какая-то жалкая сотня метров. Облепленную инфами машину никто не заметил.            Ещё через десять минут, когда вокруг начали падать новые деревья, Джордан открыл мутные глаза. Он попытался понять, что происходит, где он, как он сюда попал, кто так настойчиво стучится в стекло. Ему было жарко, душно, а сдувшаяся белая тряпка перед глазами сильно мешала. Джордан попытался пошевелиться – и в этот момент топливо в увеличенном бензобаке, хоть это был и не бензин, наконец сдетонировало, разнося на куски внедорожник и разнеся на куски несколько десятков инфов.            А ещё час спустя рядом появился расслабленный силуэт. Нет, это был не очередной мертвец.            Силуэт двигался сквозь огонь прогулочным шагом. Покрытая копотью кожа в огненных дорожках – Халвин прекрасно вписывался в пейзаж.            Для адской гончей пламя было родной стихией. О, управлять огнём он не мог. Ладно, не особо мог. Может, чуть больше, чем обычный человек способен управлять воздухом, которым дышит. Так себе: немного набрать, немного выпустить… сжечь то, чего получилось коснуться. Например, особо неудачливого инфа. Зато хороший резонанс с магией смерти. Да ещё жить в этом, дышать этим, видеть в этой среде проблемы не составляло.            Халвин шёл по дороге, наступая босыми ступнями на красные угли, пока не остановился на месте взрыва, среди обуглившихся кусков мяса и металлических обломков. В двух шагах от его ног валялся стандартный шлем с порванным ремешком.            Рядом с раскуроченной машиной, заново присыпанной горящими ветками, оцепенело стояла фигура, очень похожая на самого Халвина, с точно так же расчерченным вулканическими дорожками голым телом. Она не реагировала ни на огонь, ни на валяющиеся повсюду осколки металла, ни на новое явление в своём окружении.            – Здравствуй, братик, – улыбнулся Халвин.            Джордан Пэрриш продолжал смотреть перед собой стеклянными огненно-золотыми глазами без малейшего проблеска сознания.            – Это пройдёт, – кивнул Халвин. Взяв новорождённого за руку, он повёл его прочь из леса. – Пошли, младший брат, а то ты заставляешь свою девушку волноваться. Это не по-джентельменски, знаешь ли. Она и так тебя долго ждала.