Глава 9

            Свою лесную избушку Стайлз начал строить только на третий год после Катастрофы. Да, вот такое вот в Бейкон Хиллз теперь использовалось летоисчисление. Комната Стилински-младшего в доме стаи, переделанная из гостиничного бизнес-номера, оставалась закреплённой за ним, хотя он ночевал в ней дай Бог раз в две недели, и то если вычислять среднестатистическое минимум за квартал.            В комнате было всё, чего он хотел. Радовали душу и тело большая двухместная кровать, плотные зелёные шторы, компьютерный стол со стационарной машиной, книжные полки с запасными экземплярами библиотеки, даже балкон с пластиковой мебелью. Здесь даже стоял шкаф с приличной одеждой, которую Стайлз надевал исключительно по громким официальным поводам, которых, если что, за всё время набралось меньше, чем пальцев на руках.            Нормальная библиотека сейчас обитала в избушке, занимая две трети мансарды. В несколько массивных рядов от пола до двускатного потолка, Скотт даже шутил, что однажды реально в ней заблудился. И там же, в избушке, имелись две мастерские, одну из которых Питер называл полигоном, потому что именно в ней начинающий маг и чародей занимался всем тем, что потенциально могло взорваться, расплеваться, завонять или задымить.            …Не то чтобы такого не случалось в «безопасной» мастерской, но кто ж знал?            Склад в подвале занимал площадь едва ли не большую, чем все кубометры избушки, включая бытовку для садовых инструментов. А ведь кроме перечисленного в избушке находилась большая спальня, большой кабинет, большая ванная, большая кухня с двухдверным холодильником, нормальная техническая для всех инженерных узлов и даже гостиная – маленькая, чтобы гости не засиживались.            Лидия однажды всерьёз спросила у Стайлза, когда он научился складывать пространство.            Вся стая помнила, какой вой подняли псы, когда выяснили, что их хозяин не запланировал им нового общежития в лесу. Питер с час послушал их стенания, утёр метафорическую слезу и широким жестом уступил псам озёрный домик семьи Мартин, который находился относительно недалеко и который в нынешних реалиях никому не был нужен. С тех пор свора устроила у избушки посменный караул, по особым случаям разыгрывая в карты, кто проведёт больше времени рядом с обожаемым хозяином. Стайлз раньше не знал, что можно так безбожно мухлевать.            Короче, в избушке было всё, включая антенну, замаскированную под самый большой гриб на крыше, а в доме стаи – только необходимый минимум, пусть даже в этот минимум входил сарай под мастерскую, которым Стайлз пользовался на второй год Катастрофы.            Так какого чёрта Стайлз оказался здесь в неурочный день?            А, точно. Скотт всё-таки осилил ремонт в таунхаусе и сегодня переезжал туда с концами, чтобы наконец-то счастливо зажить под одной крышей со своей законной супругой.            – Оборотень позвал человека, чтобы тот помог таскать вещи, – возвёл очи горе Питер. – Скотт, ты воплощение логики.            – А тебя я вообще не звал, – пропыхтел Скотт, примериваясь, как бы так вынести любимое кресло через дверь, чтобы не выбить косяк и не сломать мебель.            – Попробуй через окно, – предложил Стайлз.            – И слава Богу! – Питер благочестиво сложил руки на груди. – Ещё не хватало мне являться на твой зов.            – А это идея, – обрадовался Скотт, – спасибо, Стайлз!            Скотт поставил кресло, распахнул широкое окно, выпрыгнул на улицу в обнимку с проблемной мебелью и скрылся за деревьями густого парка, выросшего на месте просторной бетонной парковки.            Через пять минут молодожён вернулся тем же путём и продолжил разбирать шкаф, отпихнув от него Стайлза. Похоже, друг при переезде был нужен больше для моральной поддержки, чем для работы руками. Сделав короткий перерыв, Скотт с намёком уставился на Питера:            – Ты всё ещё здесь?            – Здесь моя подработка, – намекнул старший оборотень на свои вообще-то не то чтобы частые обязанности телохранителя эмиссара стаи.            Скотт поморщился и посмотрел на лучшего друга:            – Стайлз, я не понимаю, как ты можешь постоянно выносить этого… этого… Да он даже выглядит как жиголо!            – Исключено, я встречаюсь только с приятными мне личностями, – мягко возразил старший оборотень.            – Да ты вообще за моей матерью ухлёстывал! – возмутился Скотт.            – Очаровательная женщина, – ничуть не смутился Питер. – Не вижу в своих действиях ничего странного.            Скотт посопел и промолчал. За годы в одной стае даже он успел усвоить, что затяжные перебранки с этим Хейлом ни к чему не приводят, зато плохо влияют на самооценку и психическое здоровье.            – Убежище швейной фабрики поставило первую партию одежды, – он решительно сменил тему. – Не хочешь сходить посмотреть?            Стайлз честно задумался над вопросом. Кажется, ему действительно не хватает домашней одежды чисто для чила. Например, длинных мягких шорт или больших футболок.            – Можно, пожалуй, – согласился он. – Надеюсь, новое будет лучше, чем слежавшееся со склада.            – Наверняка, – обрадовался Скотт. – Не хочу ходить один с девчонками, Лидия уже все уши прожужжала своими планами на хобби модельера. Вот уж кто швейникам обрадовался так обрадовался, они с Эллисон уже договорились до того, что «плагиат в современном обществе есть благо», – передразнил он кого-то из девчонок и даже манерно похлопал ресницами, – и теперь все вечера напролёт листают модные журналы. Ты вот знал, что у нас сохранились модные журналы? Я нет. А вообще, я, если честно, до сих пор не понимаю, почему швейники к нам пришли, им всем у нас мёдом намазано, что ли?            – Потому что у них там умные адекватные люди, – выдвинул свою версию Стайлз. – Удивительно, сколько вокруг собралось адекватных людей, не думал, что такое бывает.            – Потому что неадекватные без спасателей, полиции, адвокатов и врачей нарвались и вымерли, – сказал Скотт. – Что? Это не я придумал. Это Эрика обсуждала с Эллисон, а я услышал.            – Как растут дети, – умилился Питер.            Возбухнуть по новой Скотт не успел, потому что через открытое окно вошёл их грозный альфа во всём своём мрачном великолепии.            – Стайлз, ты мне нужен через час в конференц-зале, – приказал он, не размениваясь на такие условности как приветствие.            Стайлз озадаченно посмотрел на Дерека. Вроде никаких дел не предвиделось. Боб подбил половину стаи отправиться завтра рыбачить, с удочками, а не с читерскими когтями и волчьей реакцией. Если Стайлз правильно понимал, сейчас Дерек должен быть где-то там, копая червей, а не здесь, предвещая своим появлением неведомые дела, возможно, даже неприятные.            – Ты закончил издеваться над молодыми шайхулудами? – не удержался парень.            Дерек не знал, что это за покемон. Поймав себя на том, что вообще в курсе, кто такие покемоны, Дерек задумался, что неужели это оно, тлетворное влияние молодёжи? Ар-р, он что, уже настолько стар, чтобы задаваться такими вопросами?            Вычленив в голове отвлечённо-абсурдную мысль о собственном возрасте, Дерек убедился, что проблема именно в тлетворном влиянии молодёжи, и решительно вернулся к делу:            – На нас вышла стая Ито. Они хотят отдать своё убежище под наше покровительство.

***

           Сатоми Ито – это имя знает каждый урождённый оборотень бывших США. Старейшая волчица континента, получившая укус ещё в американском концлагере Второй мировой. Альфа своей стаи, знавшая Талию Хейл и частенько навещавшая её дом.            В город она приехала вместе со своими бетами. Крупного бородатого мужчину лет тридцати на вид звали Дэмарко Монтана, а в пару с ним шла его полная противоположность Кэрри Хадсон, хрупкая блондинка с детским личиком. Беты щеголяли в одинаковом потрёпанном камуфляже, берцах и мотоциклетных перчатках без пальцев. Альфа же носила коричневую замшевую куртку поверх длинного вязаного платья.            Ещё до своего появления Сатоми уточнила возможность договариваться исключительно со стаей Хейл, и ей не стали отказывать в этом желании.            Разговор прошёл обыденно, даже как-то скучно. Сатоми Ито посмотрела на Дерека, словно именно это было её главной целью, кратко попросила тот же статус, какой уже имели деревня Приозёрная и швейная фабрика, попутно уточнив, что данная предварительная беседа – её личная инициатива, но она не сомневается, что сможет убедить вождя своего убежища.            Именно вождя. Нынешнее место проживания стаи Ито оказалось в районе бывшей резервации в Неваде, почти на границе с Калифорнией. Подавляющее большинство живущих там ныне людей являлись коренными американцами, в основном из племён вашо, шошонов и пайютов, в том числе спасшихся из других точек географии. Именно немолодой чистокровный индеец из вашо взял на себя величайшую ответственность.            Сейчас уже трудно вспомнить, какое у него было европейское имя, а старое, Пляшущий Медведь, изменилось на Раненого Медведя после того, как его жена и младший сын погибли в самом начале Катастрофы. Сам он, если всплывал такой вопрос, предлагал называть его Дигори. Вся бывшая резервация и присоединившиеся беглецы называли его просто «вождь».            Как выяснилось, об активности стаи Хейл в этих местах Сатоми знала давно, но времени и сил на возобновление знакомства у неё не находилось. Только недавно, когда оборотни стали часто появляться в двух соседних убежищах, появилась возможность понаблюдать за происходящим и попробовать восстановить связи. Увиденное понравилось. Всё-таки бытие волком-оборотнем ещё не значит, что ты готов бегать голышом по лесам и питаться сырым мясом. Транспорт, электричество и прочие блага цивилизации всех манили одинаково.            Убедившись, что стая Хейл действительно обладает достаточным весом, чтобы продавить присоединение новых вассалов, Сатоми отпустила свою свиту и попросила Питера проводить её до ворот. Прогулка, тяжёлая для пожилой женщины, если только эта женщина не оборотень.            Шли неспеша. Питер молчал, ожидая, пока альфа заговорит первой.            – Хорошее место, – одобрила альфа Ито, с удовольствием осматривая деревья, кусты и аккуратные пешеходные дорожки, узкими змейками разбегавшиеся в разные стороны от дома стаи Хейл. – Я правильно понимаю, что это не просто так? Я чувствую во всём определённый порядок, но никак не могу его понять. Ваш специалист по ландшафтному дизайну что-то имел в виду? Или дело в магии?            – Пусть это останется нашей маленькой тайной, – предложил Питер.            Двое оборотней миновали шлагбаум. Корвин, дежуривший сегодня на проходной, махнул рукой Питеру, уважительно поклонился даме и внёс в журнал время их ухода.            После таунхаусов, между которыми и располагался шлагбаум, снова потянулся небольшой парк, на этот раз просто парк, а ещё минут через пять оборотни, всё так же сохраняя молчание, вышли на городскую улицу.            – Ты изменился, – в конце концов вздохнула Сатоми. – Раньше был таким кавалером… Тот очаровательный хулиган Питер Хейл, какого я когда-то знала, уж точно не заставил бы даму мучиться тишиной.            Питер не ответил. Он даже ничего особо не подумал на этот счёт.            – Очень сильно изменился, – посмотрев на него, покачала головой пожилая альфа. – И Бейкон Хиллз… он тоже изменился. Забавно, я не помнила о существовании города до тех пор, пока не миновала ворота, а ведь я бывала здесь столько раз. Это же тот мальчик, ваш новый эмиссар? Как его зовут, я забыла…            – Стайлз, – всё-таки ответил Питер, ни секунды не сомневаясь, что старая волчица всё помнит.            – Да, Стайлз, да. Молодой и многообещающий. Не то что ваш прежний, Дитон. Он всё ещё мудрствует лукаво или можно не опасаться его появления?            – Мы не знаем, – ровно отозвался Питер, – но предполагаем, что он мёртв.            Стая действительно сочла Дитона мёртвым. Друид всегда был себе на уме, но очень вряд ли стал бы сбегать, бросив все свои книги, записи, одежду и документы.            – Туда ему и дорога, – Сатоми мягко улыбнулась, что никак не вязалось со смыслом её слов. – Ортодоксальные друиды не подходят в качестве эмиссаров… Впрочем, я всегда подозревала его в радикализме, знаешь, как бывает у неофитов любой религии. Пытался выглядеть святее Мирового древа, а в итоге не делал ничего. Как от ветеринара, от него было больше пользы, чем как от эмиссара. Никогда не понимала, зачем Талия его привечала.            – У стаи Хейл в тот момент не осталось эмиссара, – равнодушно напомнил Питер.            С эмоциями у Питера давно стало сложно. Первый серьёзный удар нанёс пожар в доме и смерть всей, как он тогда считал, стаи. Второй удар – его собственная смерть. То истеричное бегство несколько лет назад чуть ли не через всю страну, когда он каждое мгновение думал, что снова останется один, окончательно свело его с ума. Теперь Питер был способен испытывать эмоции только в обществе членов своей стаи. В чужой компании он мог их изображать. В компании Сатоми Ито он не видел смысла ни в том, ни в другом. Объективно, старая альфа была проницательнее него, тогда какой смысл?            – И Талия ухватилась за первого же кандидата, – вздохнула Сатоми. – Зря. Хотя у Талии было много спорных решений. Взять хоть того же Дитона, не к ночи будь помянут. Она оказывала ему покровительство. Покровительство, Луна его разбери! – всплеснула руками дама. – Эмиссар должен быть членом стаи, а не этим вот не пришей кобыле хвост. Если честно, дорогой, мне всегда казалось, что твоя сестра получила альфа-искру вашей матери по принципу меньшего из зол. Все остальные, кто имелся в стае на тот момент, были или детьми, или стариками, или ранеными, или людьми. Ох, Талия… Девочка стала альфой в столь юном возрасте, так возгордилась… Эти её демонстрации полного оборота по поводу и без. Это ведь тебе приходилось бегать за ней с халатиком? – Сатоми игриво потыкала Питером локтем в бок.            В голову Питера закралось подозрение, что старая волчица завела разговор о его сестре не просто так, но никак не мог понять, зачем именно. На попытку выбить преференции за счёт ностальгии и спекуляций на прошлой дружбе двух альф это совершенно не походило.            – Ты, наверное, думаешь, почему никто из нас, всех таких умных и дружелюбных, не пришёл за тобой? – спокойно глядя вперёд, предположила Сатоми.            Питер об этом не думал. Для него спасение утопающих всегда было делом рук самих утопающих. Между стаями Хейл и Ито не было кровных связей, а союзники – это не родня. Сатоми не могла не понимать.            – Меня пугал Неметон, – продолжила волчица. – Его необузданная, почти проснувшаяся сила, его зов ко всему, каким бы чистым или грязным оно ни было… Я боялась, что ты уже оказался в его власти. Или во власти того, что было спрятано в его корнях.            Питер впервые серьёзно посмотрел на волчицу. О том, что в корнях Неметона спрятано что-то опасное, он слышал впервые.            – Но сейчас я его почти не чувствую, – словно бы удивилась Сатоми, – как будто старый пень теперь в мире с этим городом. Словно сам воздух чище, и та грязь многих десятилетий, она тоже ушла. Это ведь тоже тот мальчик, эмиссар Стайлз, верно? Сильный ребёнок.            Питер чуть дёрнул уголком губ, подавив гордую улыбку. Но Сатоми всё равно заметила. Волчица остановилась посреди тротуара, в тени одного из раскидистых электрических деревьев, и серьёзно посмотрела на Питера.            – Ты же понимаешь, что это не любовь? – очень серьёзно спросила она. – Я не знаю, что с тобой случилось, но с твоей стороны это просто фиксация. Зацикленность.            Глаза Питера на секунду полыхнули синим и снова выцвели до обычного человеческого голубого, так не свойственного кареглазым Хейлам. Бета предпочёл промолчать.            Сатоми первая отвела взгляд.            – Понимаю, тебе не важно, – вздохнула она и снова пошла вперёд. Где находились ворота города, она запомнила с первого раза и в провожатом на самом деле не нуждалась, но кто бы отпустил чужого оборотня спокойно гулять по улицам, будь она хоть сто раз уважаемой знакомой давно мёртвой Талии Хейл? – Что же, это не моё дело, ты прав.            – Стайлзу будет интересно, если твой эмиссар поделится с ним своими записями или магической литературой, – спокойно сказал Питер. – У тебя ведь должно было что-то остаться от твоей подружки-кицунэ? В Бейкон Хиллз нет записей о культурной японской магии.            Сатоми тяжело вздохнула, и это было похоже на согласие.            – У вас тут такие дружелюбные люди, – сменила она тему. – Они знают, что ты оборотень?            – Да, знают. Это проходят на курсах адаптации.            – Удивительно, – пробормотала Сатоми.            – У вас иначе? – уточнил Питер. Эта информация была полезна в свете почти неизбежного присоединения.            – У нас по-другому, – поправила Сатоми. – Не хуже и не лучше, просто – иначе. Всё-таки на нашей территории больше всего чистокровных коренных американцев, потом полукровок, потом всех остальных. Нас считают духами волков, оттого испытывают определённое уважение. И одновременно считают людьми, поэтому видят в нас приемлемых соседей.            – Как… противоречиво, – отозвался Питер, одновременно подумав, что Стайлзу такой парадокс определённо понравится.            – Мы ещё и полезные, – пропела Сатоми. – Например, можем учуять и убить целую семью вендиго. Именно поэтому я думаю, что вождь легко согласится, – улыбнулась она. – Город-покровитель, за которым приглядывает дух волка – это гораздо лучше каких-нибудь сомнительных бледнолицых военных.            – Мудрое решение, – согласился Питер.            За неспешной беседой сперва закончились жилые дома, потом мимо проплыли технические строения, и вот уже под ногами расчерченный бетон парковки.            Сатоми с сопровождением приехали на автобусе, которым обычно пользовались при выезде на точки «наёма нового персонала», уже пару лет как почти всегда встречавшие пустотой. Навещать их стали реже, раз в месяц. Зачастую эти выезды использовали в качестве практики для персонала.            Питер знал, что, кроме двух бет, с Сатоми приехал ещё один оборотень, который остался караулить на парковке, но не знал, кто именно. Он предполагал увидеть очередное знакомое лицо, но у автобуса, в компании Дэмарко и Кэрри, стояла совершенно незнакомая девушка лет двадцати, с короткой русой косичкой, торчавшей задорным хвостиком. Её карие глаза посматривали по сторонам со смазанной настороженностью.            С девушкой что-то было не так, это Питер почуял издалека. Что-то в её образе, в её запахе заставляло вставать дыбом отсутствующую волчью шерсть.            С трудом сохраняя спокойствие, Питер позволил Сатоми подвести его к бетам.            – Кстати, Питер, познакомься, – пристально глядя на Хейла, произнесла альфа, – это моя подопечная. Она койот, её зовут Малия Тейт.            – Приятно познакомиться, Малия, – ровно произнёс Питер, мощным усилием удерживая в узде поднявшееся изнутри тяжёлое смятение.            Перед ним стояла его дочь, о существовании которой он до этой секунды не подозревал.