Глава 10

            – Я не помню, чтобы у меня был ребёнок, – невыразительно сказал Питер.            Дом стаи в середине дня почти всегда стоял пустым, у всех были свои дела.            Сегодня в рекреации на третьем этаже собрались все Хейлы. Питер сидел на придвинутом к стене диване, а по другую сторону массивного стола, за которым стая частенько играла в Монополию или другие дурацкие игры, расположились Дерек и Кора.            – Я не помню, чтобы какая-то из моих подружек была беременна, – так же невыразительно добавил старший Хейл.            – Можно проверить, – отчеканил Дерек. – Все архивы госпиталя сохранились. У нас есть доступ.            – Я бы знал! – Питер бросил на племянника яростный взгляд. Вздохнул, ощутимо взял себя в руки и повторил гораздо спокойнее: – Я бы знал. Беременность пахнет уже через две недели. Я вспоминал.            – Согласна, – простучала когтями по столу Кора. Поймав себя на непроизвольной трансформации, девушка тоже постаралась взять себя в руки и убрать лишнее. – У тебя, дядя Питер, насколько я помню, было не так много подружек, чтобы всех не упомнить, не то что у нашего Дерека – мистер баскетбол, новая подружка каждый квартал. Дядя Питер, а все твои пассии были местные? Никто не исчезал, не переезжал, нет?            – Хелена переехала, но через полтора года после того, как мы разошлись, – ответил Питер. Он боялся сорваться и, судя по движениям плеча, успокаивался, поглаживая себя по ноге. – Малии… Тейт сейчас двадцать два года.            – Ты уверен? – уточнил Дерек. По нему было не особо видно, но появление двоюродной сестры выбило из колеи и его тоже.            Питер на секунду прикрыл глаза.            – Архивы госпиталя и отделения шерифа подтверждают, – снова монотонно заговорил он. – Малия Тейт, приёмный ребёнок, считается погибшей в автомобильной аварии в возрасте девяти лет. На месте обнаружены следы выстрелов и отпечатки лап койота. – Питер снова зажмурился. Под плотно сомкнутыми губами проступили и тут же сгладились контуры клыков. – На момент рождения этого ребёнка мне было двадцать семь лет. Я умею предохраняться. Я не пью до отключки. У меня не исчезали подружки. У меня не должно быть ребёнка.            На минуту семья Хейл погрузилась в тишину.            – Эм… Искусственное оплодотворение? – неуверенно предположила Кора. – Какой-то аналогичный магический ритуал?            – Да кому это надо? – зло фыркнул Дерек.            – Как ни странно, соглашусь с нашим альфой, – отозвался Питер, – это слишком долгая и мутная многоходовка ради нашей, будем смотреть правде в глаза, провинциальной стаи. Тем более что Тейты были обычной семьёй, а… Малии позволили так просто пропасть. ЭКО и прочие методы искусственного оплодотворения в девяностых являлись редким фокусом, магические практики ещё специфичнее. Получить… мой материал так, чтобы я не заметил – проблемно тем более. Никто, вложивший в подобный проект кучу денег или связей, не отпустил бы ребёнка просто так, это попросту невыгодно.            – То есть ты предполагаешь… – Кора растерянно смотрела на своего дядю.            – Что у меня забрали память. Да, – кивнул Питер. – Вот только, дорогая моя племянница, забрать у меня воспоминания гораздо сложнее, чем у какого-то слабовольного человека. Тут нужен альфа. Сильный альфа, которому я достаточно доверяю.            – Этого не может быть! – рыкнул Дерек, первым сообразивший, куда клонит Питер.            – Дерек? – удивилась Кора.            – Вот именно, Дерек, – кивнул Питер. – Если кто-то и мог такое со мной провернуть, то только моя дорогая сестра.            – Мама не могла, – жалобно протянула Кора и сама почувствовала, насколько неуверенно звучит её голос. – Нет, зачем ей это?            – Я не знаю! – рявкнул Питер. Он дёрнулся, готовый от злости вскочить на ноги, но снова быстро справился с собой и опять выпрямился на диване. – Если это действительно сделала Талия, – голос старшего оборотня сочился сарказмом и смутной ненавистью, – то уровень полёта её мысли в моих глазах начинает приближаться к таковому у милейшего доктора Дитона. Неудивительно, если подумать, учитывая, что она сама же и выбрала его эмиссаром нашей стаи.            Дерек зарычал, выпустив когти. Ему хотелось протестовать, но он уже перерос подростковый максимализм. Сам став альфой, он начал понимать, что его мать на том же месте была далека от идеала.            – Это можно… ну… как-то проверить? – натянуто спросила Кора. Волчице очень не хотелось, чтобы умная добрая мама, какой Талия сияла в её детских воспоминаниях, оказалась способна на такие неприглядные поступки. Кора дорожила светлым образом своей потерянной семьи.            – Лучшим вариантом были бы когти Талии, – безэмоционально сказал Питер, – но я не знаю, где они сейчас. В городе их нет. Я проверял.            Дерек хмуро уставился в стену. Похоронами семьи после пожара занималась Лора. Если в тот момент пропали реликвии почившей альфы, то в первую очередь в этом была виновата старшая сестра. Ещё лет пять назад Дерек бы винил во всём исключительно себя, но стоило делам немного пойти на лад, как стая в полном составе умудрилась загнать своего альфу к психотерапевту. Теперь Дерек более-менее понимал, где действительно его вина, а где он ничего не мог поделать как минимум в силу возраста.            Хотя верить в вину Лоры хотелось не то чтобы больше.            Как добрый дядюшка проверял отсутствие когтей прошлой альфы в её могиле, Дерек с Корой предпочли не уточнять.            – То есть на выходе, – попыталась рационализировать происходящее Кора. – У нас есть Малия, совершенно точно Хейл, так?            Питер кивнул, сосредоточив взгляд на племяннице.            – Значит, у нас на деле две проблемы: предполагаемая амнезия дяди Питера и что делать с кузиной Малией.            – А есть варианты? – фыркнул Дерек. – Ито не заявляла на Малию свои права, значит, наша сестра должна быть в нашей стае!            – Почему-то я чую проблемы, – пробормотала себе под нос Кора. Она эту Малию в глаза не видела, но раз та урождённая Хейл, то наследственный тяжёлый характер почти неизбежен. – А что тогда насчёт памяти? – уже громче спросила она.            – С этим попробую разобраться я.            Дерек с Корой тупо уставились на взлетевшую бледную руку с тонким запястьем.            – Стайлз? – удивилась девушка. – Ты что, всё это время был здесь?            Стайлз появился над столешницей – теперь уже весь, подняв растрёпанную голову с коленей Питера.            – А вы надеялись справиться без Стайлза? – демонстративно удивился человек.

***

           Комната Питера находилась на втором этаже дома стаи, через стенку от Стайлза. Едва выяснив, что это теперь его собственные владения, Питер затеял ремонт. Не удовлетворившись окрашенными стенами, он покрыл их акриловыми обоями, заменил всю мебель, кроме кровати, которую застелил египетским хлопком. Немного старомодные светильники, сочетавшиеся с прежним оформлением, но никак не вписывавшиеся в новое, уступили место минималистичным чёрным вариантам. На пол лёг дорогой ковёр с длинным ворсом, больше похожий на шкуру диковинного зверя. В итоге скромный гостиничный номер стал выглядеть иллюстрацией из дорогого глянцевого журнала, посвящённого дизайну интерьеров.            Питер почти никогда не заглядывал в эту комнату. Старший Хейл предпочитал ночевать у Стайлза, даже когда самого Стайлза не было дома.            И тем более, когда Стайлз дома был.            – Я правда что-нибудь придумаю.            – Конечно, – согласился Питер, продолжая медитативно перебирать длинные волосы молодого человека, развалившегося поперёк кровати.            Питер, привалившийся к спинке кровати, был одет в привычную форму силовиков, разве что обувь оставил у дверей на первом этаже – по дому стаи в обуви не ходили по очень многим причинам. Через какое бы окно ни влезали, спасибо тлетворному влиянию Дерека.            Стайлз, в свою очередь, в городе возвращался к привычным толстовкам и спортивным штанам, разве что накидывая на плечи просторную косуху по погоде.            – Нет, правда! – парень возмущённо постучал костяшками по креативно-этническому покрывалу. – Я же серьёзно, чтоб ты знал.            – Я тоже серьёзно, лапушка, – мягко улыбнулся Питер. – Я искренне верю в тебя и в твой неугасимый оптимизм.            Стайлз что-то неразборчиво профыркал под нос, закрыл глаза и затих. Старший Хейл не сомневался, что эмиссар стаи действительно обдумывал проблему.            В серьёзных вопросах Стайлзу всегда можно было верить. Возможно, именно это однажды стало последней песчинкой перед обрушением лавины. Или спасительной соломинкой в стремнине безумия, как посмотреть.            Питер, как любой взрослый оборотень, прекрасно знал свой якорь. Его якорем, стержнем его психики, была родная стая. Единственное, для всех нормальных оборотней воплощением стаи являлся альфа, но только не для Питера Хейла с его анамнезом череды неудачных альф, включая него самого.            Несколько лет назад, в секундной паузе между затяжным напряжённым ужасом и потерей сознания от внезапного облегчения, воплощением стаи для Питера Хейла стал Стайлз Стилински, подросток, человек, пока ещё даже не эмиссар и уж точно не маг.            И дело не в том, что, если встанет выбор между Дереком и Стайлзом, Питер выберет последнего. Нет, нет, вовсе нет. Просто Питер знал, ощущал до самого своего нутра, состоявшего из камня, гнили и ржавой арматуры, что, пока Стайлз здесь, выбирать не придётся.            Питер достаточно разбирался в психологии, чтобы понимать, откуда что взялось и насколько это всё нездорóво, но альфа Ито было права: ему не важно.            Реальный мир – это бред, вызванный недостатком аконита в крови. Сознавать краевые условия собственного бреда – уже величайшее благо.            – Знаешь, а ведь что-то есть, – задумчиво протянул Стайлз спустя почти полчаса. Парень перекатился на живот, подпёр голову руками и уставился сквозь Питера, покачивая ногами в воздухе. – Крутится в голове что-то такое, про восстановление стёртой памяти, не могу вспомнить, что именно. Какое-то… Ар-ргх! – он рухнул лицом в кровать. – Как хорошо было готовить доклады в школе, – глухо пробубнил он в покрывало. – Источники ограничены, браузер помнит… Забыл что-то – в худшем случае перечитаешь всё по лишнему кругу, а тут…            Питер вернул Стайлза в прежнее положение и продолжил массировать ему скальп.            – Значит, решение есть. Скорее всего, где-то в городе, – сказал оборотень. – Ты вспомнишь, не торопись.            – Но это же важно! – запротестовал Стайлз. – Ведь важно же, да?            – Это моя дочь, – Питер откинулся затылком на мягкое изголовье кровати и уставился в крашеный потолок, – она не может быть неважной. Я обязательно её себе верну. Как только вспомню, почему её у меня отняли и кому следует вырвать глотку за то, что она не со мной.            – Будешь маньячить – позови меня, – буркнул Стайлз и снова прикрыл глаза.            Питер умилённо улыбнулся. Стайлз всегда был мстительным и готовым рвать глотки за тех, кого считал своими.            Альфа Ито могла думать что угодно, но они действительно подходили друг другу.

***

           – Когда мы встречаемся таким составом, у меня всегда возникает ощущение внепланового сбора Совета, – загробным голосом протянул Майкл. – Сейчас кто-нибудь из вас скажет какую-нибудь гадость и мы начнём её обсуждать.            Дерек согласно кивнул и, скрестив руки на груди, уставился в стеклянную стену, за которой зависли, покачиваясь, белые фигуры в мотоциклетных шлемах. Лаборатория по изучению инфов, расположенная на подземном этаже бывшего Колизея, оставшегося за стеной города, оказалась почти пуста. Сейчас здесь не было никого, кроме четверых представителей Совета, круглосуточной охраны за дверью да инфов в изоляторе. Все врачи и лаборанты разошлись по домам в полном соответствии с рабочим графиком.            – Интуиция мне подсказывает, – вздохнул шериф Стилински, – что гадостей мы не избежим в любом случае. Иначе бы ты, Грейс, не звала нас в это место сомнительного досуга.            – Без обид, господа, но досуг бы я предпочёл проводить без вас, я слишком часто вижу ваши рожи в ситуациях, которых хотел бы избежать.            – Поддерживаю, – проронил Дерек.            – Мы все злые, занятые и необщительные люди из-за наших добрых, ненормированных, публичных профессий, – устало заключил Ноа. – Грейс, давай по делу? Мы огорчимся и пойдём по домам переваривать. Уже два часа как ночь.            – Рада, что вы наговорились и готовы слушать, – кивнула единственная леди Совета, сидевшая на вращающемся стуле за лабораторным столом, – я бы тоже предпочла сейчас оказаться дома. Увы, дело, с одной стороны, достаточно важное, а с другой – не настолько срочное, чтобы мешать вам трудиться в приёмные часы, так что я выбрала сие неудобное время.            – Грейс, правда, давай быстрее? – поморщился Майкл.            – Ну раз ты так просишь. Давайте пойдём по классике. У меня есть два новости: плохая и хорошая. С какой начать?            – Давай хорошую, – с усталой надеждой предложил Ноа.            – Как скажешь. Хорошая новость: они делают это медленно.            – Кто делает и что?            – А это плохая новость: инфы способны к дальнейшим мутациям.            На минуту компания погрузилась в тишину, переваривая поступившую информацию.            – Можно поточнее? – помассировав виски, предложил Ноа. – В какую сторону эти твари решили мутировать?            – Хорошо, – Грейс кивнула и показала рукой на несколько чашек Петри. Внутри лежали бледные квадратики со стороной в четыре сантиметра. – Это кожа инфа. Первый образец был получен около полугода назад, остальные мне привезли в последние несколько месяцев из разных мест. Ничего не замечаете?            – Они зелёные, – спустя несколько секунд сказал Дерек. Как оборотень, он обладал лучшим зрением среди присутствующих.            Майкл с Ноа присмотрелись и действительно обнаружили, что образцы имели лёгкий зеленоватый оттенок, в той или иной степени.            – Именно, – кивнула Грейс. – Не могу сказать с уверенностью, но, похоже, инфы готовы стать фотогетеротрофами.            – …Чем, прости? – переспросил Майкл.            – Фотогетеротрофами, – любезно повторила Грейс. – Если проще, то учатся питаться солнечным светом.            – Я думал, это про фотосинтез.            – Нет, фотосинтез – это переработка углекислого газа за счёт солнца в…            – Не важно, – решительно оборвал несущественную лекцию Дерек, который по Стайлзу знал, что подобное может затянуться надолго, а увести далеко.            – Зачем им это вообще? – вырвалось у Ноа. О чём он тут же пожалел, уж больно дурацкий вышел вопрос.            Но Грейс всё равно ответила:            – Вероятно, закончилась медленная добыча, – предложила она вариант, – а быстрая научилась быстро убегать. Инфы, конечно, всеядные, но вегетарианская диета могла не пойти им на пользу, а нехватка определённых микроэлементов, которые невозможно пополнить растительной пищей, привела к поиску альтернативного источника питания. Так же не исключаю, что подобный вариант был заложен изначально, дожидаясь срабатывания некоего триггера или таймера.            – Да, но… – Майкл растерянно плюхнулся на ближайший стул, – это вообще как?!            – А вот тут всплывает проблема моей компетентности, недостаточной в данном вопросе, – спокойно продолжила женщина. – Всё это уже далеко за границами моих профессиональных знаний. Мы с коллегами долго советовались, прежде чем вообще пришли к тому выводу, который я вам озвучила. В этих образцах, – Грейс постучала коротким ухоженным ноготком по прозрачной пластиковой крышке лабораторной посуды, – мы без сомнения обнаружили лишние каротиноиды, которых там быть не должно. Связь далеко не доказана, но факт присутствия каротиноидов у бобовой тли, как раз способной к фототрофии, неоспорим. Не буду, – Грейс мельком глянула на Дерека, – утомлять вас повышением концентрации АТФ, возможным горизонтальным переносом ДНК и прочими подробностями. К тому же, сама теория фототрофии инфов пока не доказана на практике. Несколько контрольных объектов самой густой окраски сейчас обитают на крыше, – ткнула она пальцем в потолок, – как раз для полноценной проверки нашей теории. Придётся подождать ещё пару месяцев, учитывая, насколько инфы… энергосберегающие.            – То есть это может оказаться неправдой? – воспылал надеждой Майкл.            – Майкл, – устало вздохнула Грейс, – ты меня не понял. В данном случае не особо важно, действительно инфы осваивают фототрофию или нет. Важно другое: инфы не просто умудряются выживать в условиях ограниченного питания, когда их боится и избегает всё живое. Не просто кое-как заживляют повреждения мёртвого тела-носителя, пусть даже уступая в уровне регенерации любому человеку, как мы уже давно выяснили. Они меняются непредсказуемо, причём не единично, а массово, всей своей численностью. Это как раз неоспоримый факт, доказанный лабораторными испытаниями.            – И неизвестно, во что эти твари рано или поздно превратятся, если так пойдёт и дальше, – заключил Ноа. – Грейс, я так много тебе хочу сказать, но лучше промолчу.            – Для углублённых исследований нужны профильные специалисты, которых у нас нет, – ничуть не смутившись, развела руками дама. – Помимо их поиска, могу предложить только тотальное истребление инфов.            – Придётся, похоже, – тяжело вздохнул Ноа и чуть сгорбился, словно тяжесть новостей физически легла на его усталые плечи. – Дерек, нам надо будет пообщаться отдельно. Я тебе позвоню, когда переварю это всё.            Оборотень нахмурился. Ему «это всё» тоже совершенно не нравилось.            – Не забывайте про хорошую новость, – напомнила Грейс, но никого этим не успокоила. Не то чтобы она сильно старалась.            – Лучше бы вы изучали оборотней, – тоскливо протянул Майкл. – Больше пользы, меньше стресса.            Главный пожарный и строитель всея города явно не хотел думать о свалившихся новостях, из-за чего рефлекторно как мог попытался сменить тему.            – С чего ты взял, что мы их не изучаем? – картинно удивилась Грейс.            – И как? – вяло оживился Майкл.            – Мы отбросили теорию, что оборотни – это эволюционировавшие морские губки, – с каменным лицом ответила Грейс.            Майкл ошарашенно уставился на Дерека, потом перевёл взгляд обратно на Грейс.            – Иди к чёрту, женщина, – простонал он в итоге.            – Предпочту пойти домой, – отрезала та. – Я поделилась с вами своей головной болью и теперь наконец-то смогу уснуть.            – А давай, я поделюсь с тобой своей? – сердито предложил Майкл. – Про то, как идёт строительство объектов на новых присоединившихся территориях и какие у нас там проблемы с техникой и строительными материалами?            – Вы ещё о проблемах транспортировки вспомните, – снова взялся за голову Ноа. – Если мы ещё немного задержимся, придёт Аарон и расскажет нам о том, как нам не хватает посевных площадей в свете появления подопечных убежищ. Вот тогда у нас точно случится очередное внеочередное заседание Совета.            – Домой-домой-домой, – отмахнулась Грейс от неприятных перспектив. Встав со стула, она сбросила на вешалку лабораторный халат, достала из шкафа в тамбуре свою объёмную сумку и помахала рукой из дверей: – На выход, мальчики, на выход, мне нужно выключить свет, запереть двери и включить сигнализацию.            «Мальчики» хмуро послушались.            В то, что после таких новостей им удастся нормально выспаться, верилось слабо.