Глава 16

            Пол Дэвис прекрасно знал, что инициатива наказуема, ему не раз доводилось использовать это знание себе на пользу. Оно было многогранно, оно позволяло подставить ближнего или напроситься на нужное самому.             К сожалению, не всегда всё идёт так, как запланировано.             Несмотря на вполне комфортное нынешнее существование, Пол старался помнить, что живёт в очень хаотичное время. Поэтому, если подумать, не стоило удивляться непредсказуемости результатов.             Пол, приглашённый специалист для обсуждения развития возможных направлений строительства железных дорог, очень внезапно оказался первой кандидатурой на роль посла и разведчика в другой штат.             Всё началось с приглашения на собрание глав окрестных общин. Как ещё это мероприятие назвать, Пол не представлял. Загадка просто, как местные умудрялись проводить значимые события, не давая им конкретных имён, хотя это другая история.             Так вот, сначала всё вроде бы шло хорошо. Обсудили фермерство, затронули в связи с данным вопросом тему будущих заводов. Пол слушал и впитывал полезную информацию. Потом делился собственным, максимально объективным мнением по поводу перспективности разных вариантов строительства железных дорог, для чего его, собственно, и пригласили.             Само количество представителей присоединённых общин указывало на масштабы самозародившейся экспансии, которая, вспоминая родное поселение путейцев, не собиралась останавливаться. По сути, город уверенно вставал на путь создания нового, самостоятельного государства. Причём, сам Совет этого, судя по всему, не понимал, что искренне поражало Пола до глубины души. Своим удивлением он предпочёл ни с кем не делиться.             А потом обсуждения внезапно свернули на тему медицинского обслуживания.             Город честно сказал, что врачей самим мало. Можно устроить школу медсестёр. Можно расширить курсы оказания первой помощи. Но кардиология, вирусные заболевания, педиатрия, даже толковое родовспоможение при осложнениях – уже за гранью. Стоматологи вымерли как вид, а ведь проблемы с зубами, особенно у поздних переселенцев, приобрели глобальный характер.             На многие отделения в городском госпитале сейчас было дай бог по одному специалисту средней руки. Те же акушеры вылупились из медсестёр, то есть не прошли нормального обучения. Да что там говорить, если за анестезиолога отрабатывала Вирджиния Хауэр, оборотень, оторванный у стаи Хейл чуть ли не с руками!             Будем смотреть правде в глаза: их лечебное учреждение изначально являлось заштатным госпиталем, который никогда не знал избытка врачей и уж тем более не был по-настоящему универсальным. Простой мелкий провинциальный госпиталь, который в мирные времена перенаправлял любые сложные случаи в Вест Маунтин или вообще в Лос-Анжелес. Добавить гибель медперсонала в первые дни катастроф, и на выходе получаем дичайший дефицит всего и всех. Слава шиложопости городского мага за открытие широкой общественности такого неоднозначного по форме, но несомненно спасительного по результатам раздела местной медицины как зелья, хотя бы противопростудное, жаропонижающее, желудочное и слабенькое домашнее обезболивающее теперь всегда были в наличии.             Город с самого начала испытывал острую нехватку медперсонала. О новых землях и говорить нечего.             Слово за слово, мозговой штурм, и вот уже Пол Дэвис с искренним изумлением обнаруживает себя за штурвалом небольшого самолёта. Потому что в его профиле указана лицензия пилота. Потому что у города в ангаре внезапно оказался припрятан спёртый где-то на «вдруг пригодится» Eclipse 500, лёгкий реактивный пассажирский самолёт, в который при желании возможно впихнуть шесть человек, если считать пилота. Потому что топливо неожиданно… не нашли, нет, но хоть сварганили на коленке, от чего на затылке тихо зашевелились волосы. Шутка ли, сотни метров над землёй на невнятной бурде.             Пол сильно подозревал, что сама идея полёта фактически в никуда родилась лишь благодаря тотальной безграмотности всех причастных относительно темы авиаперелётов. Почему в таком случае Пол добровольно согласился участвовать в этой авантюре – не ведал даже он сам.             Неведомое, как-то вдруг, сразу, осознал он. Вот лучшее определение городу. Они не ведают, я не ведаю, никто не ведает, но мы плывём и держимся. Неведомо на чём.             На неведомой магии, скорее всего.             Радовало лишь одно: засылать делегацию на восточное побережье в какой-нибудь Гарвард никто не собирался. Искали ближе к своему западному, чтобы в случае успеха проложить путь по земле. Увы, в Калифорнии все более-менее приличные медицинские школы приказали долго жить, посему небесная дорога вела в другой штат. Там, благодаря каким-то мутным то ли спутниковым снимкам двухлетней давности, то ли гаданию, то ли гаданию по спутниковым снимкам, определили наличие жизни и медперсонала.             Вот таким вот образом инициатива присоединиться к развитию железнодорожной сети привела Пола Дэвиса к его первой за долгие годы деловой командировке.

***

            – …Майкл, очнись. Очнись, это зомби!             Сирена пронзительно взвыла, перекрывая знакомый голос.             Мужчина, полностью седой в свои сорок лет, пытался собрать себя в кучу. Он не спал трое суток, он таскал тяжести, он устанавливал один из прожекторов, он пытался координировать весь этот адов хаос, и сейчас его вырубило, по ощущениям, буквально на минуту, прямо на мешках с цементом, прежде чем его снова начали с силой трясти за плечо.             Зомби.             – Где?.. Что?..             – Майкл, это нападение!             Вся огороженная площадка перед аэропортом вспыхивала огнями то наконец-то восстановленных прожекторов, то костров, но сейчас, ночью, этого оказалось безбожно мало.             Кто-то кричал от страха, кто-то уже от боли, а через щель в баррикаде, там, где сдохла очередная лампа, одна за другой вламывались яростные фигуры.             Первыми замертво упали сторожа, проворонившие всё на свете, включая собственные жизни. Их рвали когтями и зубами, а люди кричали, кричали до самого последнего момента, пока не затихли навсегда. Зомби тут же бросили переставшую бороться жертву ради ещё живого мяса.             – Майкл, что нам делать?!             Люди звали на помощь. Одни пытались сопротивляться, другие сдавались, были даже такие, кто пытался молить о пощаде, полностью утратив разум. На бетоне бывшей парковки одно за другим растекались ярко-алые пятна крови и ошмётков человеческой плоти. Торжествующее шипение перекрывало теперь и голоса, и даже сирену, и...             – Майкл!!!             Его схватили за плечи и развернули на пол-оборота. Перед глазами появилось безумное, измождённое лицо жены, которая вцепилась в него, трясла и кричала:             – Майкл, Майкл, очнись, мы победили.             Победили? Но ведь только что…             – Майкл, нападение отбито. Майкл, посмотри на меня, всё хорошо. Майкл, проснись.             – Я… Я проснулся. Проснулся, Эва, всё в порядке. Спасибо, родная.             Майкл Корнфлауэр, директор аэропорта Лэйксайд, второстепенного аэропорта города Спринг-Лейк, отвёл взгляд от лица жены и, приподнявшись на локтях, осмотрел их небольшую спаленку, когда-то бывшую частью его кабинета. На стене всё так же висела схема внутренних перелётов, в рамках – фотографии с пожиманием рук, хотя сейчас, в тусклом свете самодельной свечи, не разглядеть, чьих именно.             Этот кошмар, комбинация страшных воспоминаний, снился ему далеко не в первый раз. Жена уже давно научилась вытаскивать его в реальность.             – Спасибо, родная, – ещё раз устало поблагодарил Майкл. – Ты спи, ещё рано.             Часы на солнечной батарейке, последний работающий электроприбор Лейксайда, стойко показывали три ночи. Наверняка с накопившейся за годы погрешностью, но какая разница?             Не было в аэропорту сирены, демонтировали сразу же, как разобрались в ситуации. Какая шутка – выдавать настолько громкую тревогу рядом с большим городом, кишащим самыми настоящими зомби. Сирена прозвучала только один раз, в самом начале, но им повезло: в городе на тот момент было ничуть не тише, и мертвецы обращали внимание на живых под боком, им было не до далёких звуков.             А память у зомби как у золотой рыбки. Ай-кью ещё ниже.             Майкл затушил в миске с водой драгоценную свечку, которая на самом деле была щепкой смолянистого дерева, на ощупь дошёл до окна и отдёрнул штору. Уголок бывшего кабинета тут же затопило лунным светом.             Вид со второго этажа открывался не ахти какой, зато укреплённые за прошедшие годы баррикады и приземистые хозяйственные постройки оказались как на ладони. Людей там не наблюдалось, даже часовых. Обязательные сторожевые посты затаились на крыше и нескольких импровизированных вышках.             Сейчас никто не заикался о том, чтобы ночевать вне прочных стен. Спальные места располагались исключительно в основательном здании аэропорта, занимая всю доступную площадь, включая подземную парковку, куда каждый вечер загоняли скот. Из-за этой тесноты днём людей в здании почти не бывало, они выползали под небо с первыми лучами солнца, благо просторов на территории аэропорта хватало.             Как итог, мест для работы внутри здания не осталось совсем, отсюда эти сарайчики, а где-то всего лишь временные навесы.             Последний индивидуалист, желавший жить отдельно в самопальной лачуге, закончился три года назад, когда на территорию пробрался урод какого-то из соседних убежищ. Ради скудных пожитков он вырезал всю семью, включая семилетнего ребёнка.             И это тоже вина Майкла. Не убедил, не нашёл нужных слов, не…             Он здесь главный. Всё, что происходит – его грех.             Майкл не видел, но чувствовал их всех: тех, кто спал за стенами или под его ногами. Его нескончаемая ответственность, которую он был бы рад переложить на другие плечи, но на чьи? Нет правильного ответа. Сам Майкл смирился в тот момент, когда лично пристрелил главу службы безопасности аэропорта. О, Дуглас и мог, и хотел стать главным! А ещё он хотел беспрекословного подчинения и всех стюардесс в гарем. Что хуже всего, за ним готовы были пойти.             Только за Майклом пошло больше.             Они все – его личная ответственность, до последнего человека, до последнего гуся на подземной парковке. Каждый крест на могиле. Каждый невернувшийся из-за забора.             Даже его жена. Его прекрасная, никогда раньше не работавшая в офисе Эва быстро состарилась, но сняла с него часть муторной бумажной работы.             Майкл посмотрел на свою любимую женщину, которую не смог защитить.             Его грехи неисчислимы. Он обязан тащить эту ношу.             А кошмары… Что кошмары? Привычное зло. Их можно пережить.             Спустя полчаса Майкл задёрнул штору и вернулся в постель.             Нельзя встречать новый день невыспавшимся.

***

            Когда Майклу сообщили о самолёте, он не сразу понял.             – Повтори?             – Над нами кружит самолёт, что делать?             У Майкла перехватило дыхание. На секунду он замер, ослеп от надежды, но тут же взял себя в руки и заорал:             – Диспетчер… Ах, чёрт! – вспомнилось, что радиосвязь не работает, да у них тут давно села последняя батарейка! – Зелёное полотно, срочно, вывесить на вышке! Самое большое, какое найдёте!             Пока Корнфлауэр мчался вниз, перепрыгивая через две ступеньки, посыльный, не заморачиваясь, прокричал приказ прямо в окно. Уже десять минут спустя с галереи сигнальной вышки свесился пятиметровый, полинявший, но несомненно зелёный тент, попросту сорванный с одной из построек.             Небольшой самолёт в небе качнул крылом и зашёл на посадку. На единственную полосу, свободную от людей, построек и почти свободную от мусора.             Взволнованный Майкл Корнфлауэр, оценив время, как раз успел раздобыть в позабытом шкафу свой потрёпанный пиджак, чтобы накинуть его поверх почти белой рубашки. И, конечно, галстук, его любимый, единственный уцелевший галстук!             После директор бежал через всё поле к пустому пока трапу, наплевав на собственную охрану. Замер, жадно рассматривая судно, и почти осел наземь от волнения, увидев под фривольной наклейкой с грудастой стюардессой флаг США.             Первым на ступеньках трапа показался Вернон Бойд. Самолёт самолётом, а правила дальнего выезда никто не отменял: в экипаже должен быть минимум один оборотень. Несмотря на то, что оборотни старели медленнее людей, Бойд умел выглядеть старше своих лет.             Следом спустились Гилберт и Дэнвер. Оба волка относились к своре, а не к стае, но миссия была особенной с очень многих сторон, поэтому одним оборотнем решили не ограничиваться, выслали сразу тройку. Джинни и Боб не подходили, Дерек и Питер не могли отправиться по объективным причинам, остальные в стае выглядели слишком молодо, поэтому пришлось задействовать псов Стайлза.             Удостоверившись, что местные не собираются сходу атаковать, Дэнвер кивнул внутрь самолёта. Только после этого из салона вышел Пол Дэвис. Никакой формы или авиационного комбинезона у него, конечно же, не сохранилось, но даже в стандартном кожаном костюме дальнобойщика он выглядел очень представительно.             – Приветствую вас на земле, – с трудом проглотив ком в горле, выдавил Майкл. – Я Майкл Корнфлауэр, директор аэропорта Лейксайд.             – Приятно познакомиться, директор Корнфлауэр, – вежливо улыбнулся Пол. – Меня зовут Пол Дэвис, меня послал…             – Вы из правительства, да? – не справившись с волнением, перебил его Майкл. – Ох, простите, но я… я так долго ждал… Я верил, что страна нас не бросит!             Майкл продолжал что-то лепетать, не замечая слабо замаскированного смятения в глазах гостей. Сжимая подрагивающие кулаки, он улыбался сквозь непролитые слёзы и изливал душу.             В этот момент его догнала собственная охрана во главе с женой. Эва Корнфлауэр поняла всё с первого взгляда. Встретившись встревоженным взглядом с Полом, она отчётливо проартикулировала обещание всё объяснить, только позже. Пол согласно кивнул и женщина ощутимо расслабилась.             – Дорогой, – окликнула Эва, – не стоит держать гостей на улице.             – Ох, правда, что это я, – словно очнувшись, Майкл могучим усилием воли взял себя в руки. – Прошу прощения за моё волнение, – он выдавил из себя почти нормальную улыбку. – Позвольте представить: моя лучшая половина, миссис Эва Корнфлауэр. – Дождавшись, пока Пол представится в ответ, директор неуверенно продолжил: – Уже поздно. Вам, наверное, нужно отдохнуть?             – Мой муж прав, – торопливо согласилась дама. – Уже почти вечер. Думаю, нам всем стоит сегодня отдохнуть, а о делах поговорить завтра, на свежую голову, верно?             Конечно же, Пол согласился. Он не очень понимал, что здесь происходит, и предпочитал разобраться в ситуации, прежде чем начинать строить хоть какие-то взаимоотношения с местными.             Место для самолёта нашлось в одном из ангаров лётной школы при аэропорте, хотя ангар для этого пришлось сначала разгрести от хлама. Там же остался Гилберт с двумя дальнобойщиками, а Бойд и Дэнвер ушли вместе с Полом Дэвисом.             Майкл чуть было не отдал гостям собственную комнату, но, слава Богу, жена и помощник вовремя его остановили. Помощник самоотверженно уступил своё жильё.             А на ночь Эва подмешала мужу сильное снотворное, чтобы тот на нервах не вскочил среди ночи, и ушла разговаривать с гостями.

***

            – Мой муж – хороший человек и хороший управленец, – рассказывала миссис Корнфлауэр, которой эта фамилия шла гораздо больше, чем её мужу. Женщина устроилась на стуле в тесной комнатке с чашкой чая в руках. Чай, точнее, успокаивающий травяной сбор, ей предложил из своих запасов мистер Дэвис. – И у него высокий авторитет, поэтому он смог удержаться на своём посту. К сожалению, у Майкла… есть проблемы.             Гиперответственность, вот что оказалось корнем всех бед главы местного поселения. То, что помогало директору хорошо справляться в мирные времена, в тяжёлой ситуации сыграло дурную шутку. Мистер Корнфлауэр почти сошёл с ума.             – Это ведь благодаря ему. Именно мой муж сумел быстро среагировать и организовать людей сначала на постройку, потом на расширение баррикад, задействовал даже водоотводные канавы, я даже не представляла, сколько от них может быть пользы. Именно Майкл повёл людей на помощь примыкающим лётным школам.             Под внимательными взглядами гостей немолодая усталая женщина судорожно сделала очередной глоток чая, прежде чем продолжить:             – Вы знаете, изначально у нас было только два сокола, чтобы разгонять птиц над аэропортом, а сейчас у нас уже гуси, куры, даже коровы. Эти проклятые цыплята в первые два года умирали почти поголовно, пока мы не разобрались, что с ними делать. Всё равно яиц до сих пор слишком мало. Хорошо хоть, что наш Лейксайд находится за чертой города, просторов хватает и на огороды, и на траву для живности. Живём впроголодь, зато живём. Сначала трофейные команды ещё как-то добывали по окрестностям топливо для запасных генераторов, потом всё вышло из строя, с тех пор мы совсем без электричества. Слава Богу, с водой изначально не было проблем, не зря наш аэропорт примыкает к озеру, но доставка, фильтраций, кипячение – я чуть с ума не сошла, пока пыталась вникнуть в централизованное получение и распределение одного только этого жизненно важного ресурса. Простите за канцеляризм, – нервно хихикнула миссис Корнфлауэр, – издержки бухгалтерской работы. А Майкл всё это сначала придумал, потом организовал, и тащит до сих пор. А ведь ему бы, по-хорошему, бросить этот пост, но его же никто не сможет заменить.             Пол слушал и кивал. Тут тоже всё понятно. В первую очередь ни у одного местного кандидата не будет такого авторитета.             – Когда всё только началось, к нам приехали военные и оставили около трёх тысяч гражданских. Их командир обещал вернуться, но…             Никто не вернулся. Аэропорту пришлось выживать самостоятельно.             А Майклом прочно завладела единственная мысль: надо дождаться. За ними вернутся. Страна их не бросит. Мысль мгновенно превратилась в идею-фикс, в тот стержень, на котором теперь держался здравый рассудок Майкла Корнфлауэра, единоличного вождя одной из самых больших и спокойных общин в окрестностях павшего Спринг-Лейка.             «Страна не бросит своих граждан». Прекрасный лозунг. В нынешних реалиях – насквозь сказочный.             – То есть ваш муж решил, что нас послало правительство, – подвёл итоги происходящего абсурда Пол Дэвис, – и вы хотите от нас… чего именно?             – Прошу вас, – едва сдерживая слёзы, взмолилась миссис Корнфлауэр, – не разочаровывайте Майкла. Я не знаю, почему вы у нас приземлились. Если вы просто пролетаете мимо, скажите ему, что производите разведку. Ему этого хватит ещё на долгие годы! Дело ведь не только в самом Майкле, он опора для всего аэропорта. У нас сейчас семь тысяч человек, если мой муж сломается, он утащит за собой нас всех!             И Эва всё-таки разрыдалась, ничего не стесняясь. Она прекрасно понимала, что не должна показывать слабость, но, господи Боже правый, она слабая женщина! Она домохозяйка! Она никогда в жизни не должна была брать на себя столько ответственности!             Пока немолодая уже женщина плакала, Пол покосился на Бойда. Оборотень стаи Хейл единственный присутствовал при этом разговоре как наблюдатель от главы города. Второй оборотень сейчас стоял за дверью вместе с личным помощником директора аэропорта и парой телохранителей первой леди этой общины.             Бойд смотрел в стену, изображая тупую охрану.             Вздохнув, Пол подал даме платок, долил чаю и, дождавшись, пока истерика пойдёт на спад, заговорил:             – Миссис Корнфлауэр. Видите ли, дело в том, что мы не просто пролетали мимо, мы летели конкретно в город Спринг-Лейк. Мы изначально собирались строить отношения с местными общинами.             Женщина изумлённо посмотрела на Пола, даже забыла о слезах.             – Вы?..             – Позвольте представиться ещё раз. Пол Дэвис, уполномоченный представитель города Бейкон Хиллз. Прибыл для посещения и, по результатам встречи, для заключения нескольких договоров.