Глава 18

            Рельсы обрывались, подойдя почти вплотную к металлической стене, утыканной разноразмерными заклёпками как в самом бюджетном киберпанке. На самом деле, рельсы оказались не то что обрезаны, они были самым варварским образом изгрызены где-то в полуметре от стены, как будто люди, удалявшие лишний, по их мнению, элемент то ли не знали как, то ли не имели инструментов, способных нормально справиться с задачей, и мучили хорошую сталь чем попало, пока та не сдалась.             Закрытые ворота обнаружились левее метров на сто, там, где проходила асфальтовая полоса. По обе стороны от ворот возвышались дозорные вышки, сооружённые из частей башенного крана. За несколько метров до стены в землю был вкопан десяток толстых столбов неясного назначения и времени возведения. Крепкие горизонтальные перекладины наверху и сам факт существования столбов намекали на некую функциональность, догадаться о которой с первого раза не удавалось.             Аборигенов решили не провоцировать и остановились за полкилометра, благо видно в местных степях было далеко. Чем-то окрестности напоминали границу с Мексикой, разве только зелени было побольше, да и то исключительно низкой, ни одного даже самого неприхотливого деревца – видно, что жители базы за этим следили. В траве всё ещё проглядывали фундаменты неизвестных строений, то ли складов, то ли тех построек неясного назначения, какие имелись вблизи любой железнодорожной станции.             Переговорщик появился в воротах достаточно быстро. Точнее, выехал на старом, но очень хорошо сохранившемся велосипеде, и выглядел этот человек достаточно непривычно. До скрипа выбритый кряжистый мужчина лет тридцати казался потасканным неформалом. Поверх грубых штанов, стремящихся изобразить из себя колготки, он носил странную то ли рубаху, то ли кафтан, словно статист низкобюджетного фильма про условное средневековье, и при всём при этом щеголял в крепких туристических ботинках. Когда человек спрыгнул со своего железного коня, полы подпоясанной рубахи оказались примерно на уровне колен.             – Мир вам, – широко улыбнувшись, переговорщик застыл в нескольких метрах от передней машины.             Там его уже ждал Джордан. За его спиной воздвигся Эллиот, который хоть и принадлежал не стае, а своре, выглядел настоящим качком и потому казался самым внушительным и немного туповатым, самое оно на роль телохранителя. Третьим из машины вышел Стоун, который пусть и был обычным человеком, зато на зачётах по стрельбе всегда держался в первой десятке по результатам.             – Приветствую, – громко сказал Джордан, обозначая себя как главного.             – Мир вам, – ещё шире улыбнулся переговорщик. – Меня зовут Фил Сайкс, а это, – он широко развёл руками, – Светлое убежище. Могу я спросить у путников, что вас привело в наши гостеприимные края?             – Джордан Пэрриш, командир торгового каравана, – представился Джордан, решив не комментировать гостеприимность окружающих степей. – Приятно познакомиться, мистер Сайкс. Прошу прощение за вторжение на вашу территорию и хотел бы познакомиться с главами вашего поселения, если это не слишком грубая просьба с моей стороны.             – Лучше просто Фил. Боюсь, не смогу так сразу пообещать встречу с Ведущим нашего убежища, – простодушно извинился Фил Сайкс. – Я могу узнать, найдётся ли у Ведущего для вас время, – тут же пообещал он. – А пока, если пожелаете, можете отдохнуть у нас.             – Благодарю за гостеприимство, – отозвался Джордан, старательно не выпуская на лицо мгновенно вспыхнувшую подозрительность. Радушие с первого разговора его настораживало. – К сожалению, мой транспорт не сможет попасть в ваше убежище, так что воспользоваться вашим предложением могу только я и часть моих подчинённых. Охрана, сами понимаете, – как бы извинился Джордан.             – Конечно-конечно, – замахал руками Фил, – я всё понимаю, эти прóклятые времена. Мы будем рады дать приют любому желающему.             Вот так, внезапно быстро, Джордан, Эллиот и Кора оказались в Светлом убежище.

***

            Всё это было очень подозрительно. Джордан помнил, как шериф потратил больше двух часов на переговоры, прежде чем их подпустили к Шелтвиллу. Даже не внутрь – просто допустили на прилегающую территорию. А шериф много лет договаривался с самыми разными людьми, общение было у него хорошо прокаченным профессиональным навыком.             Джордан отдавал себе отчёт в том, что сам подобным навыком не владеет, поэтому стремительное приглашение в незнакомое убежище воспринял очень настороженно и взял с собой только тех, кто в случае чего сможет отсюда выбраться: Кору и Эллиота, двух сильных урождённых оборотней.             Стайлз, конечно, эмиссар стаи, но нечего ему делать в настолько подозрительных местах. Безопасность важнее волчьего этикета, Кора Хейл подтвердила.             Сложности бытия новичком в стае – всё приходится переспрашивать у старожилов.             Джордан сразу готовился в любой момент дать сигнал к отступлению, но пока всё вроде было в порядке. Их впустили через калитку, завели в мелкий дворик с перегородками, пахнущий всем на свете, включая кровь и экскременты, осмотрели на предмет подозрительных ран и пустили дальше.             За воротами оказалось на удивление просторно. На достаточном удалении друг от друга расположились небольшие, в один-два этажа, семейные домики, между которыми раскинулись огороды. Виднелись курятники, в паре мест были привязаны меланхолично жующие козы.             Краем глаза гости старались отслеживать вновь обнаруженные рельсы, насколько это было возможно. Фил же размахивал руками, гордо указывая на разные, как он считал, местные достопримечательности. На этом месте раньше стояли бытовки, их снесли и разбили огороды, вон тот домик – сторожка для отдыха дежурящих смен...             Джордан послушно кидал взгляды в указанные стороны и ловил себя на том, что его начинает раздражать человеческая медлительность. Фил шёл достаточно спорым шагом, но для сверхъестественного существа это казалось черепашьей скоростью. Дома Джордан такого не замечал. Возможно, потому, что после изменения своего статуса либо тренировался со стаей или Халвином, либо передвигался с помощью транспорта. Здесь, в Светлом убежище, он чуть ли не впервые шёл вместе с обычным человеком из точки А в относительно отдалённую точку Б, и заторможенность человека неприятно царапала.             Собственные эмоции Джордану не понравились. И одновременно он с новой силой начал понимать, что пропасть между сверхъестественным и обычным гораздо глубже, чем ему казалось.             Стайлза и Лидию нельзя назвать обычными людьми, но Джордан вдруг преисполнился к ним обоим смутным уважением. Как у них получалось спокойно уживаться с созданиями, которые настолько отличались от них на самом базовом, бытовом уровне?             Впрочем, эти мысли были не для сегодняшнего дня. Сейчас следовало сосредоточиться на других проблемах.             Джордан видел достаточно поселений, и все они имели одну общую черту: тесноту. Где-то больше, где-то меньше, но даже в Бейкон Хиллз относительная пустынность улиц достигалась за счёт того, что почти все работали, выходной был плавающим, а дома восточного жилого района являлись многоквартирными. Тех же таунхаусов было довольно мало. И всё равно это касалось улиц, по обочинам которых росли деревья и высились дома. Каждая пядь города на деле имела своё назначение.             А вот Светлое убежище с первого взгляда поражало избыточностью ничем не занятых площадей. Невольно закрадывались сомнения, о чём таком думали местные, тратя столько времени и сил на огораживание подобного города. Пусть небольшого, но это же целый город! Пустующий!             Скрываются ли за приземистыми хозяйственными постройками какие-нибудь производственные цеха, как в Бейкон Хиллз? Может быть, сейчас незримое население именно там и работает? Может быть, в этих односемейных домах живут по тридцать человек? Хотя вряд ли, иначе бы вокруг уже выросли самодельные халупы. Хотя бы вон на тех диких газонах, на которых меланхолично паслись всё те же козы.             Фил разливался соловьём, повествуя о каждой встречной кочке. Джордан слушал краем уха, чтобы не пропустить чего-нибудь важного, и не верил сопровождающему ни на йоту, как раз из-за его восторженного дружелюбия.             Пусть людей по пути встречалось немного, некоторые закономерности Джордан всё-таки подмечал, спасибо улучшенному зрению, что позволяло рассмотреть даже тех, кто не желал приближаться к чужакам.             Кстати. Джордан ещё раз осторожно присмотрелся. Местные жители действительно стремились держаться от их процессии подальше. Кто-то старательно изображал полное погружение в работу, кто-то настороженно зыркал исподлобья, на многих лицах было совершенно неидентифицируемое выражение. Одно точно: тёплых чувств или хотя бы благожелательного интереса к гостям не испытывал вообще никто. Дважды Джордан успел заметить, как взрослые хватали детей за руки и быстро уводили прочь.             Всё это сильно отличалось от демонстративной приветливости Фила. Настолько, что закрадывалась мысль, что он тут один такой общительный. Именно поэтому его посылали на переговоры с посторонними?             Настороженность местных заметно успокоила самого Джордана. Это как раз было нормально по нынешним временам. Ожидаемо.             – Милые платьица, – неслышно для человеческого уха прокомментировала Кора.             Действительно, одежда у местных оказалась своеобразной. Обычно в убежищах по старой памяти придерживались до-катастрофной моды, со скидкой на тяжёлые условия. Не то чтобы имелся особый выбор, просто эту одежду можно было найти и в крайнем случае перешить. Здесь же явно царили свои порядки.             Одежда местных не блистала разнообразием, они все одевались плюс-минус как Фил, то есть в длинные рубашки из плотной жёсткой ткани, у Джордана она вызывала воспоминания об армейской палатке. Плетёный кожаный или тканевый ремешок в качестве верхнего пояса, цвета у всех примерно одинаковые, различались только оттенки. Такие рубахи носили все, и мужчины, и женщины. Различия наблюдались в длине подола, от середины бедра до полноценной юбки в пол, и в факте наличия или отсутствия штанов. Причём, ни штаны, ни длина «юбки» от пола не зависели, встречались как женщины с голыми коленками, так и мужчины, у которых еле проглядывали носки обуви.             Вся одежда была считай что новой. Не в том смысле, что её только сегодня сняли с полки, а в том, что это всё явно пошили после Катастрофы.             Одно потянуло за собой другое: вслед за одеждой Джордан заметил, что все местные выглядели… ухоженными, наверное, как будто хорошо следили за своей внешностью. Мужчины были гладко выбриты, женщины аккуратно прятали волосы под однотонными платками, одежда тоже явно подгонялась плюс-минус по фигуре, никто не смотрелся так, словно напялил чужую вещь, чем порой грешили даже в Бейкон Хиллз.             – Не у всех, – так же тихо заметил Эллиот. – Дети одеты иначе.             Джордан огляделся. В поле зрения детей не осталось, но, если припомнить, Эллиот прав. Во всяком случае, мелькнувшее десять минут назад ярко-розовое платье принцессы Джордан заметил.             – Ве… – Фил, наконец-то закончив хвастаться своим убежищем, оглянулся на гостей, убеждаясь, что его все слушают, – Ведущий сейчас занят. Вы можете отдохнуть вон там, – он махнул рукой на старый щелястый сарай. – Я узнаю, когда он будет готов вас принять.             «Там» оказалось не просто в сарае, а на его втором этаже. Чёрт знает, что в нём было раньше, больше всего походило на переделанное хранилище для какого-нибудь сена. Полуметровое окошко под самым коньком низкой крыши второго этажа осталось без стекла, закрытое только деревянными ставнями, державшимися на честном слове.             – Отдохну-уть, – скептически протянула Кора, оглядываясь по сторонам. Помещение смотрелось не сказать чтобы тесным, но там не было ничего. Вообще ничего, даже какой-нибудь колченогой табуретки.             – Зато чисто, – хмыкнул Эллиот и сел прямо на голые доски пола. Заодно волк вроде как случайно оказался у самого окошка и теперь мог незаметно поглядывать на улицу.             Потратив несколько минут на наблюдения, Эллиот молча мотнул головой. Джордан и Кора тут же подошли.             Окно располагалось ровно над дверью сарая и смотрело ровно в сторону ворот. Пройденный путь из него открывался целиком, от и до.             Сверху вид на Светлое убежище выходил заметно нагляднее, чем снизу. Убежище воистину было светлым – открытым солнцу, прозрачным, чистым. Аборигены, больше не наблюдая под боком чужаков, расслабились и спокойно занимались своими делами: ухаживали за огородами, стирали в больших лоханях во дворе, кто-то уже подметал широкую дорогу, по которой только что прошли незваные гости. В одном из дворов появился маленький мальчик, и да, в отличие от взрослых он щеголял кукольными синими короткими штанишками на лямках поверх белой футболки.             Самые интересные для экспедиции рельсы сверху оказались как на ладони.             Природа и местные жители не пощадили щебёнку, но сами рельсы остались на удивление в порядке, их никто не попытался выдрать или сделать с ними что-нибудь странное. Их даже приспособили к делу. Прямо сейчас по рельсам шла самодельная тележка на, вроде бы, деревянных колёсах, имитирующих железнодорожные. Гружёная мешками тележка двигалась на человеческой тяге: двое мужчин с накинутыми на плечи ремнями тащили свою ношу без особого напряжения.             Джордан мотнул в их сторону головой и Эллиот согласно кивнул, подтверждая, что звал полюбоваться именно на это зрелище.             Насмотревшись, троица один за другим отошла от окна.             Разговаривать никто не собирался. Может, это паранойя, но у самых паршивых стен порой отрастали внезапные уши, а подчинённые всегда ловко играли в испорченный телефон. Случался опыт, пусть не у Джордана. Лучше помолчать.             Теперь им оставалось только ждать.             И ждать.             И ждать.             Спустя три часа Кора приподнялась на локтях, зевнула и спросила в воздух:             – Кому ещё кажется, что про нас забыли?             Джордан с Эллиотом молча подняли руки.

***

            Ближе к вечеру все трое тихо поднялись на ноги, настороженно прислушиваясь. Усиленный слух подсказал, что к сараю начали стягиваться люди. Не один, не два – десятки людей. Мужчины, женщины, они не скрывались, шли, спокойно переговариваясь, некоторые тихо смеялись.             Троица недоумённо переглянулась. Всё это мало походило на нападение.             Эллиот с неожиданной для его телосложения грацией осторожно подкрался к лестнице и заглянул на первый этаж, который представлял собой одно сплошное пустое пространство.             Люди заходили по одному и компаниями. Многие расходились к стенам и выдвигали в центр самодельные скамейки разной длины, всякие стулья и табуреты. Компании собирались группками, рассаживались, общались о своём. Вокруг женщины в углу расселись подростки, каждый из которых принёс с собой корзинки с рукоделием, и взялись за шитьё.             Через какое-то время один из мужчин поднял гитару. В помещении стало тихо.             Пальцы пробежали по струнам. Мужчина тихо запел первую строчку:

«Темно. Так темно, что не видно ни зги…»

            Люди начали подхватывать один за другим:

«Кто-то шепчет: скорее беги,

Нет спасенья для нас,

Видишь, пробил наш час,

Я скажу тебе – душу…

Только душу свою береги.»

            Эллиот, не удержавшись, мельком оглянулся на свою команду.             Через минуту внизу пели уже все.

«Я знаю, свет впереди,

Он душу мне озарит,

И живы мы до зари,

До зари.

До рассвета…

И коль душа обогрета,

И эта песня запета,

Тут нет большого секрета –

Я вижу свет!

В глазах напротив

Святое узри».

            Люди внизу улыбались, пели хором. Кто-то покачивал в такт головой, кто-то, не сдерживаясь, покачивался всем корпусом, многие обнимались, с улыбками заглядывая друг в другу в глаза, большинство держались за руки.             Там, внизу, чувствовалось единство. Сплочённость, общий порыв, и всё это всколыхнула корявая песенка с безыскусными рифмами и прилипчивым мотивом.             Первая песня сменилась второй, затем третьей, а затем гитарист перешёл на мелодии без слов и все вернулись к своим делам. В этот момент от общей массы отделился Фил, который направился в сторону лестницы. Эллиот тут же втянулся обратно на второй этаж и демонстративно пристроился у дальней стены. Джордан с Корой тут же последовали его примеру.             Едва улыбающаяся голова Фила появилась над уровнем пола, он сразу же нашёл взглядом гостей и замахал им рукой.             – Ребята, простите за задержку! – начал каяться он. – Ведущий был очень занят. Такое хозяйство, сами понимаете.             Джордан, предчувствуя долгий доклад о проблемах убежища, поспешил заверить от имени команды, что всё понимает, хотя по лицам Коры и Эллиота видел, что им нагло врут. Перебитый на полумысли Фил растерянно открыл-закрыл рот, но быстро собрался:             – Ведущий согласился встретиться с вами завтра на рассвете. И очень извиняюсь за такое негостеприимство, но не могли бы вы уехать сразу после разговора? Чужаки нервируют наших жителей. Вы ведь понимаете, да?             – Мы уедем немедленно, как только договоримся с вашим Ведущим, – обтекаемо пообещал Джордан.             – Прекрасно! Тогда где вы предпочитаете переночевать, здесь или снаружи, у себя?             – У себя, – максимально вежливым тоном ответил Джордан. Он не собирался напоминать, что в этом помещении не было ни кроватей, ни даже спальников, и что за целый день гостей не удосужились хоть как-то покормить.             Что тут непонятного? Их не знают, им не верят, на них не собираются тратить драгоценную еду. По сути, они не гости, они посторонние, вторгшиеся в чужой маленький мирок. Как бы приветливо ни улыбался Фил, как бы ни заглядывал в глаза, факт оставался фактом.

***

            Джордан, конечно, подозревал, что утренний разговор пройдёт сложно, ведь город хотел ни много ни мало, а права свободного проезда через чужое убежище, для чего потребуется перестроить часть оборонных сооружений. Кто на такое согласится без долгих переговоров, гарантий и существенных преференций?             В итоге переговоров с Ведущим, моложавым подтянутым мужчиной лет пятидесяти, который не посчитал нужным следовать местной моде, не случились совсем. Тот посмотрел на гостей, уточнил место Джордана в иерархии города и сразу заявил, что будет разговаривать только с самым главным.             На этом озадаченным гостям пришлось убираться восвояси.