3. О пользе утреннего кофе.

Пусть остановится на заре, Пусть прошлое тает, будто снег, Пусть он не будет рыцарем, Но пусть он придет за ней.

© Немного Нервно – «Сердце маленькой девочки»

      В очередной уже раз Мерцелла не просыпается – воскресает. Фениксом восстает из пепла ночных кошмаров. Только вот незадача – вспомнить не может, какие сны в этот раз даровал ей капризный Сонм. Ничего. Пустота. В памяти лишь то, как среди ночи она вскакивает на смятой постели в холодном поту, жадно ловит воздух пересохшими губами, а затем вновь тщетно пытается уснуть. Вернуться во тьму, ставшую почти родной.       И все же этим утром она чувствует себя намного лучше. Наконец-то ощущает себя живой – голова больше не стремится разлететься на атомы от боли и Мерцелла почти готова к новому дню и новым свершениям. Спасибо Алластрию за то, что накануне показал оранжерею. Опустив взгляд, она хихикает, словно маленькая девочка. Знает, что его невозможно, до безумия раздражает полное имя, но не может удержаться от маленькой мести за дурные волчьи шуточки. Пусть даже и мысленной.       «Пока мысленной» – поправляет себя Мерцелла и потягивается, пытаясь прогнать остатки сонливости. Но тело после невольных ночных бдений раз за разом напоминает о том, что она все еще обычный человек из плоти и крови, уставший от собственной слабости и ничегонеделания. Ей, дитю солнца, неуютно, непривычно здесь, среди туманных лесов и жестких линий серых стен. Радует уже то, что в комнате достаточно тепло и у нее не мерзнут руки.       Мерцелла вздыхает, пальцами распутывает длинные медные пряди.       Ну вот, теперь она пытается найти плюсы в своей новой реальности. Но смирилась ли она? О нет. Никогда.       Она вновь пытается вспомнить, что же так напугало ее ночью. Хочет еще раз рассмотреть лоскутное полотно снов, набело сшитое из ярких образов и обрывков фраз. Прикрыв глаза, слышит лишенный привычной мягкости голос отца, зовущий, ищущий ее. Видит лукавую улыбку сестры, ямочки на загорелых щеках, изящные руки, испачканные в краске. Арену, до самых краев наполненную ненавистью, дикой яростью и рокотом толпы – еще миг и прорвется, захлестнет обжигающей волной, утянет ее, чужую, чуждую здесь, в самое сердце огненного шторма. Гул толпы сменяется тихим шепотом Ценнарии – женщина обнимает недовольно кривящего губы Лайса, смиренно склонившегося к матери за столь редкой лаской. Темнота. Слегка подрагивающие руки, покрытые шрамами. Руки, алые от крови.       Но… ничего похожего на липкий ночной ужас. Подсознание вновь играет с ней злую шутку. Словно она забыла, потеряла что-то важное, а разум отказывается искать недостающий фрагмент головоломки. Наконец, Мерцелла сдается – в конце концов, это всего лишь сон. Но вдруг вместе с воспоминаниями вернется и головная боль? Впрочем, Мерцелла знает отличное средство для ясности ума. Да и бодрость этим утром лишней точно не будет.       Она торопливо заплетает волосы, привычно укладывая их короной вокруг головы, чтобы не мешались. Выходит из комнаты.       На удивление, служанок не приходится долго искать.       Нора и Тора. Столь похожие что голосами, что приобретенным несовершенством черт – почти близняшки. Страшные. Не шрамами своими – улыбками. Так и не разобрать сразу, сколько в них искренности, лести, а то и фальши. Только на Атрау девушки смотрят с собачьей преданностью, граничащей со слепым обожанием. Мерцелла не смеет винить их.       Мерцелле неуютно под их взглядами, но она гордо расправляет плечи, поднимает подбородок. В конце концов, ей здесь жить. Долго. И пусть это долго будет лишено прежних красок, но станет максимально комфортным. Она хочет расспросить прислугу о привычках семьи, но обрывает свое любопытство, ловит слова на кончике языка. Донесут. Лучше спросить самих Атрау.       Вместо этого Мерцелла просит, почти приказывает:       – Покажите мне кухню.       Служанки переглядываются, фыркают едва не удивленно, словно ее слова – очередная блажь избалованной девицы, но вслух перечить не смеют.       – Нора проводит вас, леди Мерцелла, – ровно произносит одна из девушек.       Мерцелла так и не научилась различать их и вслед за служанкой идет по обманчиво бесконечному коридору. Молча. Еще немного и она научится наслаждаться тишиной этого дома.       – Кухня здесь, леди, – Нора, наконец, останавливается, машет рукой в нужном направлении и удаляется поспешно. Все верно. Айен упоминал, что у близняшек много забот по хозяйству.       На кухне ни души. Возможно, еще слишком рано, думает Мерцелла, окидывая придирчивым взглядом помещение – просторное, выполненное в той же цветовой гамме, что и остальное убранство дома. Серый камень, металл, черный пластик. Тускло. Но она не может не отметить очевидного удобства и даже подобия уюта.       В дверях показывается кухарка, тихо ойкает – явно не ждала гостей. А может и не принято у них, кто знает? Извиняться Мерцелла не собирается.       – Что вы хотели, госпожа? – взгляд у женщины такой же, как и у близняшек. Испытывающий на прочность.       – Кофе? У вас его варят? – Мерцелла не готова так просто отступить, распрощавшись с прекрасной мечтой о чашечке ароматного напитка.       – И какой кофе предпочитает госпожа? Хотя, выбор у вас все равно невелик.       – Тот, который сварю сама.       – Сама-а, – тянет кухарка и словно оттаивает. Самую малость. А через несколько минут даже помогает исполнить ее маленький каприз.       Мерцелла тянется за металлической емкостью и замечает на одной из полок миниатюрные фарфоровые чашечки, расписанные цветами и птицами – волшебство, заключенное в хрупкости. Хмыкает тихо. Понимает – не одна она чужая на этой Потоком забытой планете. Улыбается своему внезапному открытию, отмеряя молотый кофе. Она бы добавила специй, но не знает, есть ли что-то из того, что она любила прежде, на Церере. Кухарка колдует над обедом и отвлекать ее ласточка не желает. Чашки кофе более чем достаточно.       Женщина незаметно качает головой. Хорошо, что она не догадывается о том, что мысли ее утренней гостьи невозможно далеки от реальности – Мерцелла смотрит на закипающую воду и невольно вспоминает свое недавнее путешествие…       …Вспоминает, как он в очередной раз тихо подкрался к ней, сжимая в руках стакан с чем-то горячим. Слишком тихо.       – Снова ваши старые привычки, господин Соррет?       Мерцелле интересно. Мерцелла перебирает все возможные варианты – шпион, бывший солдат? И тут же смеется над собой, глупой. Как будто он ответит. Как будто ему есть до нее какое-то дело.       – В этот раз извиняться не буду, – щурит лисьи глаза атташе, отпивая из стакана.       Чуткое обоняние Мерцеллы ловит горький запах пережженного кофе.       – Гадость же, – она невольно морщится. – Как вы вообще пьете этот ужас?       Склонив голову к плечу Дециан изучает ее. Усмехается тонко, отвечает полувопросительно:       – Добавляя много сахара?       – А вы, оказывается, сладкоежка.       Мерцелле легко. Хорошо почти. И она хочет задержаться в этом мгновении еще немного. Но время неумолимо.       – Я слышал, что вы искали меня, леди Мерцелла?       Ласточка вздыхает. Упущенное мгновенье разлетается звездной пылью.       – Искала. У меня появилось несколько вопросов. Поможете разобраться, господин Соррет?       Конечно, он поможет. В конце концов это его работа…       …Мерцелла отмирает, выдыхает зло. Разливает кофе по чашечкам, составляет их на поднос и разворачивается к выходу, не забыв поблагодарить кухарку. Женщина кивает куда более приветливо, как кажется Мерцелле.       Ласточка считает ступеньки. И дни. Наверняка дома все уже разрешилось и семье больше не угрожает опасность в лице мятежников. Отец должен вот-вот выступить с речью в совете. Нужна ли будет она этим людям, буквально вырвавшим, выцарапавшим власть по праву сильного после того, как Атрау назначат новым Инвесторским домом? В том, что это произойдет Мерцелла не сомневается ни секунды: она либо примет правила игры, либо так и останется здесь чужой для всех. Даже для слуг.       Погруженная в раздумья, Мерцелла не замечает ничего вокруг и едва не сталкивается с Айеном. Чашечки опасно наклоняются, звенят, но остаются на подносе, и она незаметно выдыхает. Айен хмыкает, словно увидел нечто забавное. Прекрасно. Давно над ней не смеялись. Мерцелла переводит взгляд на его лицо, вновь подмечая темные круги под глазами. Вот кому бы точно не помешала порция кофе. А то и две.       В голове у Мерцеллы возникает коварный план, и она зеркалит ухмылку Айена. Смотрит в уставшие глаза. Жених, как же. Очередной. Того и гляди, свалится от бессонницы. Кажется, сегодня у них одна проблема на двоих.       – Завидуешь моему завтраку? Могу поделиться.       – Щедро, – скупо роняет Айен, но к кофе не притрагивается. Отходит в сторону, позволяя ей пройти. – И не имеет смысла.       – Разве? – притворно удивляется Мерцелла и приближается еще на шаг. – И все же я настаиваю. Кофе не отравлен. Честно.       Айен качает головой, потирая переносицу. Отвечает коротко:       – Сейчас не самое лучшее время для шуток.       – А может быть, это просто забота? Или ты, как и Лайс, считаешь, что я всего лишь пытаюсь всем вам понравиться? В таком случае, ты совершенно не понимаешь шуток… Айен-шаар.       Удерживая поднос одной рукой Мерцелла поднимает чашечку, делает глоток, продолжая изучать своего жениха из-под полуопущенных век. Айен не меняется в лице и лишь слегка приподнимает бровь в ответ на ее слова.       – Думаю, все зависит от их содержания. В этом вся соль, Мерцелла.       «А еще от того, что в каждой шутке есть доля правды», – думает она, но вместо этого произносит совершенно иное.       – Хорошо. В следующий раз добавлю в кофе соль, прежде чем предложить тебе.       Взгляд Айена слегка теплеет, уголки губ дергаются в подобии улыбки, и он снимает вторую чашечку с подноса. Пожалуй, это гораздо больше того, на что она рассчитывала.       Айен разворачивается, чтобы уйти, но останавливается.       – Мать искала тебя. И, спасибо. Достаточно вкусно.       – Достаточно для чего?       – Для первого раза, конечно, – вновь хмыкает Айен, спускаясь по лестнице.       Мерцелла закатывает глаза и ловит себя на мысли, что хотела бы разделить этот момент с совершенно другим человеком. И это самое неправильное, что только может быть в ее неправильной жизни.