10. О случайных разговорах и преднамеренных рисках.

То ли тишина говорит за нас

То ли мы немы

В моей голове рой ядовитых фраз

Все они твои

Я душой в бегах, все еще болит

Во тьме без фонаря

Но внутри горит

Пламя

© ЙОКО – Пламя

      Сутки, оставшиеся до открытия Большой охоты, Мерцелла проводит в поместье Атрау. Обдумывает то, что узнала от отца. Сейчас она уже несколько сомневается в себе, в своих возможностях к покорению фауны Тихих пределов, но отступать от намеченных планов слишком поздно. Она прежняя любым способом бы извернулась, но обязательно нашла вескую причину, чтобы отказаться. Она настоящая… Настоящая слишком много времени провела в логове волков.       О, нет, здравый смысл вовсе не был забыт, но Алластрий успел разболтать едва не каждому о ее планах. О совместных тренировках и ее успехах в стрельбе из местной разновидности арбалета. Да, Мерцелла вполне искренне наслаждалась совместно проведенным временем, открывшимися возможностями и самую малость – крохами опасности и риска, всегда дополнявшими каждую гениальную идею младшего Атрау, но его выходка просто взбесила ее.       Вот же пакость! Лайс сделал это не иначе чем в отместку за ее поведение на приеме и за ее длинный язык. Что ж, тем лучше. Значит, он еще не знает истинной причины, из-за которой она все еще сомневается в целесообразности своего участия в охоте. Мерцелла желает, чтобы он оставался в неведении как можно дольше, до тех самых пор, когда изменить что-либо будет уже невозможно.       Желает, чтобы не знал ни он, ни Айен.       Впрочем, с Айеном ей нужно поговорить обязательно. Желательно, с глазу на глаз. Без лишних свидетелей и любопытных ушей, которыми полнится этот дом. Она бы не хотела, чтобы ее секрет раньше времени был выставлен на обозрение всей волчьей стаи, Мерцелле достаточно того, что о нем знает Габбас. Нет, она ничего против Атрау не имеет, совершенно. Просто они для нее все еще слишком… другие. Хотя и стали за последний месяц несколько ближе и понятнее, чем раньше.       А она… она с прибытием родителей вновь начала скучать по Гексосу.       Будет ли она скучать и по своим снам, что стали неотъемлемой частью ее жизни на Церере?       не по снам, не ври себе, ласточка       Но самообман этот столь сладок, что она не может просто так отказаться от него. От мыслей о…       …о Дециане.       признайся уже себе, ласточка       Пусть и оказалось все и много проще и много сложнее одновременно. Перед ней очередная загадка, а раскрыть она успела едва ли малую часть от его тайн. Страшно ли ей? Да. И нет.       Словно безвыигрышная лотерея.       Она вновь вспоминает слова – его слова – об удаче. Усмехается тихо. Если бы могла, то одолжила бы ему свою на время, но знает – одолжит лишь неприятности. Ему вполне хватает и своих.       Добавлять к проблемам атташе свое любопытство Мерцелла и вовсе не планирует, даже понимая, что первоначальный интерес ее давным-давно перерос в нечто иное, полностью вышедшее из-под контроля. Словно то самое, едва заметное в момент зарождения цунами, и теперь она тщетно бежит от неумолимой волны, что грозится утащить ее с устойчивого берега в открытое море. Поверила бы она совсем недавно в то, что, узнав человека во сне, в реальности посмотрит на него совершенно иначе, чем смотрела бы раньше? Словно… словно она поддалась своим чувствам и сиюминутным желаниям?       Где-то на задворках сознания бьется мысль о том, что это неправильно, что так нельзя. Мерцелла ловит ее, не позволяя перерасти во всепоглощающее чувство вины.       К Айену она не чувствует ничего. Ничего, кроме благодарности.       Уже не сомневается в том, что ее жених и сам далеко не в восторге от скорой свадьбы.       очередной жених       Впрочем, осталось в жизни Мерцеллы и нечто незыблемое. Неизменное.       Семья.       Она вспоминает слова отца о том, что он нашел способ вернуть ее домой, на Гексос. Не просто как дочь, но как законную наследницу дома Истри. Прим-домину. И это именно та малость, которую она до сих пор не обсудила со своим женихом. Мерцелла вздыхает. Захочет ли Айен вообще покидать Цереру? Захочет ли последовать за ней, когда так старается на благо семьи – своей семьи, частью которой Мерцелла за прошедшее время так и не стала? Ей кажется, что ответ лежит совсем на поверхности. Ответ однозначный и простой до боли.       Она обязана рассказать ему. Сегодня. После того как повторно обсудит все детали с отцом. Пока же Мерцелла настойчиво стучится в комнату сестры. Ждет, когда Астория соизволит открыть, и, так и не дождавшись ее ответа, сама толкает дверь.       В комнате едва слышно играет музыка, а сама Астория чем-то весьма увлечена. Настолько, что не слышит ни громкого стука, ни осторожных шагов старшей сестры. Едва не подпрыгивает, когда Мерцелла кладет руки ей на плечи, сопит возмущенно, пряча свой испуг.       – Испугалась? – шутливо интересуется Мерцелла.       – Просто не ожидала, что ты научилась ходить на столько тихо даже на каблуках. Но догадываюсь, откуда растут ноги у этой привычки.       Мерцелла треплет сестру по макушке, отступает на несколько шагов из ее личного пространства. Астория придирчиво изучает разложенные на столе кисти и прочие художественные принадлежности.       – Свободна сегодня?       – Ой, нет, – морщит лоб Астория, потирая кончик носа, испачканный в темной краске.       – Нашла новую жертву? – Мерцелла не может сдержать ехидного смешка, она знает о том, что сестра ненавидит долгосрочное планирование – любое дело, не связанное с ее интересами обречено заранее.       – Если бы. Тут скорее я жертва. Эйни оценила мои работы, и попросила нарисовать ее вместе с сыном. Она хотела, чтобы и Браннистарх тоже присутствовал, но он занят. Готовится к чертовой охоте.       – Так это же здорово! А Бранниса нарисуешь по памяти, – легкомысленно отмахивается Мерцелла. – Но раньше я не замечала за тобой подобного человеколюбия.       – Это не человеколюбие. Это сделка, – ухмыляется Астория, крутя кисть в пальцах – в пятнышках той же краски, что и на улыбающемся лице.       – С совестью?       – С Лайсом.       – И что на кону?       – Поверь, ты не хочешь этого знать.       – O tempora, o mores! Алластрий плохо влияет на тебя. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но на Церере твой график расписан куда плотнее, чем мой, – смеется Мерцелла.       – Да. Жаль, что Дециан отказался от моего предложения.       – У господина Соррета слишком много работы, чтобы соглашаться на твои авантюры, – поджимает губы Мерцелла и теперь приходит черед лукаво щуриться уже Астории. Слова уже готовы сорваться с ее губ, но Мерцелла качает головой, и сестра отступает. Мерцелла знает – это временная отсрочка. К сожалению, любопытство всегда было их неотъемлемой семейной чертой.       «Потом, Астория. Когда-нибудь потом. Если все это еще будет иметь хоть каплю смысла через несколько дней. Если сны не уйдут по возвращению на Гексос»       Мерцелла знает – уйдут обязательно. Дымом истают, как только она покинет безумную планету.       – Я так и поняла, – кивает Астория и переводит тему разговора. – Это правда, что отец хотел поговорить с тобой о назначении?       – Да. Не составишь мне компанию? В качестве группы поддержки.       Астория качает головой, смешинки пляшут в ее глазах. Вновь потирая кончик носа, она напоминает сестре:       – Не подскажешь, кто только что вздыхал по поводу моего загруженного графика?       – И правда, – тянет Мерцелла. Продолжает, благоразумно отойдя почти к дверям. – Не убей Алластрия до моего возвращения. Я просто обязана это увидеть.       Рядом с ней приземляется метко брошенная кисть, пачкает светло-серую поверхность каплями темной краски.       Терпко пахнет аполеском.       Мерцелла надеется, что крылья хотя бы одной из ласточек созданы не из воска.       Айен перехватывает ее в коридоре. Предлагает Мерцелле вместе добраться до гостевой резиденции, и после встречи с отцом зарегистрироваться в качестве участника Большой охоты. Недвусмысленно намекает на необходимость откровенного разговора по душам, как в день, когда подарил ей новый геолокатор. Но дальше намеков дело так и не заходит.       Мерцелла знает, что прим-доминусом дома Атрау станет Браннистарх. Как более старший. Как более сильный. Как олицетворение всех тех качеств, что так ценит в людях Габбас, совершенно забыв о заслугах и стараниях Айена перед семьей, очевидных даже для нее.       На лестнице Айен пропускает ее вперед, молчаливой хмурой тенью следуя рядом.       В джете Мерцелла закрывает глаза на несколько мгновений, собирается с духом. В любом случае решение, принятое главами семей, разобьет чьи-то мечты и надежды. Ее. Айена. Сестры. Судьба уже кинула кости. Осталась всего лишь сущая малость, которой Мерцелла всеми силами стремится избежать. Знает – не получится. Просит своего – пока еще – жениха:       – Уже по одному выражению твоего лица вижу, что ты намерен поговорить о нашем совместном будущем. Прошу, дай мне еще немного времени. Хотя бы до вечера.       – Раз ты так легко считываешь мои эмоции, – губы Айена складываются в бледное подобие улыбки. – И желания.       – У меня было достаточно времени, чтобы практиковаться, – пожимает плечами Мерцелла, наблюдая за его действиями. – Хотя, должна признать, проходила моя практика крайне редко. Давно хотела спросить, как ты отнесешься к моему желанию научиться управлять джетом?       Бровь Айена изгибается. Он хмыкает.       – Положительно. Хотя и не понимаю, откуда такой интерес?       – Разве в двадцать втором секторе не учат полагаться только на свои силы? – отвечает Мерцелла чужими словами, вопросом на вопрос.       – Не думал, что ты так быстро впитаешь негласные законы Цереры, – со смешком качает головой Айен, заводя джет на посадку.       «У меня был хороший учитель. Пусть и совершенно непоследовательный» – думает Мерцелла.       – Должна же я соответствовать хотя бы части возложенных на меня ожиданий, – отшучивается она вяло. – Дождешься меня?       Айен качает головой, привычно подает руку, помогая ей выбраться из джета.       – У меня еще остались незаконченные дела. Вернусь позже. Скажем, часа через два?       – Спасибо, – с искренней благодарностью отвечает Мерцелла, едва сжимая его пальцы. Она не хочет становиться причиной крушения его надежд. Ей было бы проще, заведи он сам разговор о будущем. Но Айен слишком вежлив. Слишком терпелив. Слишком… не ее.       Мерцелла наблюдает за тем, как черная точка джета набирает высоту и стремительно исчезает в свинцово-сером небе.       Перед входом в резиденцию она шумно вдыхает воздух. Мечтает о том, что не увидит ни Мейо, ни любопытных знакомых из прошлой жизни. На ее обращенное к небу лицо падают первые капли холодного дождя. Через несколько минут дождь превращается в ливень, и она с усмешкой думает, что местные модники с высокими воротниками вполне могут использовать этот на первый взгляд нелепый предмет своего гардероба в качестве зонта. Сама Мерцелла наблюдает за потоками небесной воды из холла. Смахивает незримую соринку с темного рукава. Осматривается, ища уставшее родное лицо отца. Аженор уже спешит к ней с объятиями.       – Здравствуй, отец, – Мерцелла покорно принимает родительскую ласку, но все внутри нее желает как можно скорее перейти к разговору об истинной причине их встречи. Перейти к тому, чтобы расставить все точки над и. Обрубить свои едва выросшие крылья.       Отец мягко уводит ее в сторону гостевых апартаментов Истри, не желая прилюдно говорить на столь щекотливую тему. Мать ожидаемо отсутствует, проводя время в обществе давней подруги.       Мерцелла окидывает взглядом просторное помещение – роскошные по меркам Цереры комнаты не дотягивают и до десятой доли изящества, присущего поместью Истри. Ее взгляд упирается в фигуру отца, разместившегося на одном из диванов. Аженор предлагает ей присесть рядом. Произносит то, ради чего Мерцелла сегодня здесь.       – Твое назначение прим-доминой четвертого сектора согласовано. Атрау не имеют ничего против, так что вскоре ты сможешь вернуться домой, – Аженор барабанит пальцами по деревянному подлокотнику. – Осталось лишь несколько ничего не значащих формальностей.       – Удивительно, как ты провернул все это столь быстро, отец, – качает головой Мерцелла. – И как убедил в своей правоте Атрау, не отличающихся особой дипломатичностью.       Аженор закидывает ногу на ногу, смотрит на дочь расслабленно. Почти снисходительно.       – О, мы успели найти несколько точек соприкосновения, пусть этот дом и… как ты выразилась? Не отличается дипломатичностью? Скажу прямо – отличается грубой прямолинейностью. Браннистарх станет следующим главой дома. Атрау сделают официальное заявление в день открытия Большой охоты. Завтра. Так что тебя здесь ничего не держит, и ты спокойно вернешься на Гексос.       – И Астория тоже не была против? – уточняет Мерцелла, хотя и знает, что сестра была только рада этому. Интересно, помнит ли еще Астория о предсказании, полученном ею от оракула? О том, что ей все еще грозит смерть вдали от родного дома.       – Ты же прекрасно знаешь ее характер, – отмахивается отец от ее вопроса. Словно все было решено не в день приема, а еще несколько недель назад. Следующие слова отца лишь подтверждают ее догадку. – Эль Кассар тоже в курсе событий и благосклонно принял наше общее решение.       Мерцелла хмыкает. Автарх никогда не ввязывался во внутреннюю политику инвесторских домов и тем более не контролировал процесс назначения наследника. К чему бы столь странный интерес с его стороны? Мерцелла надеется, что ему просто скучно и император не знает, чем еще занять свою бесконечно долгую жизнь. Ищет развлечений себе по душе. Быть может все дело в том, что XXII сектор впервые за долгое время обрел главу? Не без ее непосредственного участия.       А еще… еще Мерцелла чувствует, как медленно тают, плавятся ее восковые перья. Она знает, что так – правильно, так – единственно верно. Но что-то внутри протестует, бьется о клетку ребер. Ей бы радоваться, что вскоре все закончится, а она замерла и наблюдает за волной, что уже начала свой неспешный путь.       Глупое птичье сердце.       Мерцелла даже рада возвращению Айена. Слава Потоку, она успела сказать отцу о том, что позже сама поговорит со своим женихом. Аженор улыбается понимающе. Ему так проще. Меньше ответственности, меньше дум над тем, чтобы подобрать нужные слова и правильно донести информацию, не нажив себе врага в лице будущего родственника.       Айен улыбается скупо, одними губами. Произносит официальное приветствие и интересуется, будет ли глава дома Истри участвовать в охоте. Аженор отмахивается, говорит, что совершенно не приспособлен для подобных развлечений, но с превеликим удовольствием понаблюдает за трансляцией с места проведения охоты.       «Для подобной дикости» – Мерцелла мысленно поправляет отца. А вот она все же рискнула ввязаться в очередную авантюру несмотря на очевидную опасность. Знает она и то, что все мужчины волчьего дома примут участие в охоте. Сейчас ей осталась самая малость – завершить регистрацию, заполнив документацию и получить временный чип участника, благо, происходит это действо совсем рядом, в пяти минутах ходьбы. Братья Атрау зарегистрировались накануне и заполнять все требующиеся бумаги о рисках и согласии с ними Мерцелла отправляется в одиночестве. Отец изъявил желание немного побеседовать с Айеном, и тот был вынужден согласиться. То, что после слов отца он со вздохом закатил глаза, заметила только Мерцелла. Ничего. Пусть привыкает.       Дождь все еще льет нескончаемым потоком, хотя и стал гораздо тише. Мерцелле кажется, что еще немного и она вся будет состоять исключительно из воды – холодной, с привкусом полынной горечи. Мертвой.       Короткий разговор с девушкой-регистратором проходит совершенно мимо ее разума. Слушая инструкции, Мерцелла рассеянно оглядывается по сторонам, замечает в толпе знакомую светлую макушку, льдистый взгляд и кривую, слегка капризную ухмылочку. Неужели Мейо тоже решил поучаствовать в соревновании охотников? Впрочем, сейчас она не удивится уже ничему.       Мерцелла медленно отходит от успевшей образоваться вслед за ней небольшой очереди. Привычно растирает озябшие руки. Оборачивается. И…       – Доброго дня, леди Мерцелла, – раздается знакомый голос почти над ухом, и она замирает, чувствуя россыпь мурашек, сбегающих по позвоночнику. – Вижу, что вы не прислушались к голосу разума и все же решили принять участие в охоте.       Как ей вести себя с ним – теперь – после всего того, что она успела понять о его прошлом? Как смотреть в глаза после тех глупостей, что сказала? Пусть бы и сказала всего лишь во сне. Реалии Цереры таковы, что ей уже – почти – не важно, где проходит тонкая грань между сном и явью. Однако ж сейчас ей приходится следовать всем правилам этикета.       – Доброго, – как можно более спокойней произносит Мерцелла, пытаясь обернуть все в шутку. – Полагаю, мой голос разума был занят сверхурочной работой.       – Вы все еще придерживаетесь чересчур хорошего мнения о моих профессиональных качествах.       – А если и так? Но я не заметила вас на площади. В очередной раз должна признать, что у вас прямо-таки поразительная способность подкрадываться. Вновь шпионите?       – Вам соврать или сказать полуправду?       – Лучше молчите. Или в очередной раз наговорите кучу глупостей, которые совершенно не отражают реального положения вещей.       Дециан хмыкает. Опускает взгляд словно смущаясь. Мерцелле кажется, что еще немного и он вновь отгородится от нее за своей – насквозь фальшивой – улыбкой. Если бы не успела узнать его столь хорошо, приняла бы эти эмоции за искренность.       – Простите, сказка и в самом деле была не самой удачной. Я пойму, если мое общество теперь стало вам неприятно.       Его речь тиха и слегка тороплива, словно он волнуется. Словно Дециану действительно важен ее ответ.       Мерцелла качает головой. Его слова лучшее из того, на что она могла рассчитывать. Лучшее для того, чтобы раз и навсегда поставить точку в еще не случившемся. Но она говорит совсем иное.       Тянет карту, даже не представляя, какие козыри на руках у судьбы.       – Отчего же? И вовсе нет. Просто сейчас не самое лучшее время и место, чтобы говорить о подобных глупостях. Но это не значит, что нельзя обсудить их позже.       Мерцелла не уверена, что такое место вообще существует где-либо. А если и есть оно, то точно не в этом витке реальности. Она улыбается Дециану – почти вымученно тянет уголки губ вверх, пытаясь поймать, задержать его взгляд. Жалеет, что здесь она на виду у толпы.       Атташе наигранно округляет глаза, склоняет голову на бок, становясь похож на возмущенно нахохлившуюся птицу.       Безумно уставшую птицу.       Что ж, усталость на Церере сущность перманентная.       – И все же вы совершенно бесстрашны.       – Сочту за комплимент, пусть ваша лесть и расходится с действительностью, – Мерцелла задает давно интересующий ее вопрос. – Вы тоже решили принять участие в Большой охоте? Обещают, что действо будет весьма зрелищным.       – О нет, здесь я не за этим.       – Вы меня удивляете. Я же знаю, что вы отличный стрелок. Можно сказать, я видела ваш уровень собственными глазами. Думаю, у вас вполне неплохие шансы, чтобы занять одно из призовых мест, господин Соррет.       Дециан вздыхает. Мерцелла думает – если бы не Лайс, она так бы и не узнала о его талантах. Очередных. Тайн у атташе больше, чем веснушек на лишенном загара лице.       – Случай на вашей… вылазке не более чем вынужденная мера. Я, – его речь едва заметно запинается. – Я не люблю убивать без повода.       Его слова донельзя двусмысленны и Мерцелла хмурится, произносит тихо, пытаясь понять скрытый смысл:       – Значит, не поддерживаете всеобщее безумное помешательство на охоте?       – Пожалуйста, постарайтесь не лезть в гущу событий, – Дециан уходит от ответа и Мерцелла отступает с расспросами, запоздало вспоминая о тактичности.       – Знаете, приятно, когда голос разума беспокоится о своей подопечной.       От этих слов веснушчатое лицо Дециана омрачается. Он тянется к Мерцелле, словно желая прикоснуться к ней, но его рука падает безвольно, так и не достигнув своей цели.       – Простите. Вы слишком хороши сегодня, – несмотря на резкую смену настроения в его взгляде Мерцелла все еще чувствует искреннее восхищение.       хороши для такого как я       Ей должно быть лестно, но нет. Ей кажется, что его маска держится на последней ниточке – стоит лишь прикоснуться и она оборвется.       – И все же я надеюсь на скорую встречу с вами. Пусть и не на охоте, – не слова, но почти намек. – Порой у меня совершенно нет собеседников по душе.       Дециан качает головой и Мерцелла ощущает исходящую от его слов обреченность.       – А вот теперь льстите вы. Я надеюсь, что у вас вскоре появится возможность покинуть Цереру. – слетевшая было маска вновь занимает привычное место. Дециан дергает уголком рта. – Простите, леди Мерцелла, но мне пора идти. Сверхурочная работа не позволяет мне сомкнуть глаз по ночам.       Мерцелла молчит. Не хочет признаваться ему в том, что возможность уже найдена, а все остальное лишь вопрос времени. В том, что вполне возможно видятся они едва ли не в последний раз. Наконец, произносит быстро, на одном дыхании:       – Тогда заберите с собой мою удачу. Пусть она приведет вас обратно.       пусть успеет привести тебя       привести ко мне       Так некстати Мерцелла вспоминает совместную экскурсию по достопримечательностям Гексоса и их первый разговор наедине. Рассказ Дециана – как раз об удаче. О практически полном ее отсутствии.       В мыслях сами собой прокручиваются пророческие слова, полученные от оракула: о птичьем предательстве и сложном выборе. Вспоминает она и самое первое предсказание, полученное еще в детстве. Выдыхает рвано. А если?       Нет.       Нет-нет-нет.       Опустив голову, Дециан отходит в сторону. Не оборачивается. Мерцелла знает – он точно услышал ее пожелание.       И теперь у ласточки точно нет пути назад.       Одиночество Мерцеллы длится недолго: уже через несколько минут отец вместе с Айеном подходят к ней. И – о ужас – не одни. Новое действующее лицо ее откровенно пугает – своим взглядом и бархатистым уверенным голосом, своими тайнами, к которым она не желает приближаться. Знает – за ними скрывается смерть.       Мерцелла поспешно произносит слова приветствия, прославляющего империю, и автарх улыбается благосклонно, изучая ее пытливым взглядом. Здесь он – яркое пятно, притягивающее всеобщее внимание. Человек, наделенный высшей властью, что развязывает руки и позволяет говорить ему… Всякое.       И он говорит.       – Я стал невольным свидетелем воссоединения семьи. Ваш отец даже на законном отдыхе не позволяет мне забыть о делах империи, – мужчина усмехается довольно, произносит слова нарочито громко, словно между делом. – И, к слову, поздравляю вас с назначением прим-доминой дома Истри, леди Мерцелла. Безмерно рад встрече.       – Благодарю вас, ваше величество, – она отвечает как можно более спокойно. Понимает – Эль Кассар не только поздравил ее, но и задел своими словами Айена. Специально сказал их так, чтобы услышала не только она, но и Атрау. Мерцелла знает, что буря неминуема, но если автарх надеется на увлекательное представление, то напрасно.       Айен еще выскажет ей все, но наедине.       Полет до поместья ожидаемо проходит в напряжении. Сейчас Мерцелла готова услышать все что угодно, от негодования до обвинений, но слышит совсем другое.       Почти ощутимую боль. Ей и самой не менее больно.       – И когда ты хотела сообщить о том, что все уже решено без моего участия?       – Сегодня.       – Правда? – Айен почти издевается. – А я в этом сомневаюсь.       – Зря.       – Что – зря?       – Все. Прости, я должна была поставить тебя в известность сразу же, но сама узнала об этом только на приеме.       – Допустим, – нервно дергает щекой Айен. – Но это не отменяет того, что вы провернули все за моей спиной. Моя семья. Твоя. Ты.       – Я не хотела становиться причиной твоих сожалений.       Айен усмехается. В очередной раз примеряет маску равнодушия.       – Хорошо.       Мерцелла знает – все ложь. Знает – ничего не хорошо.       Запутывается еще больше.       Лишь в поместье она понимает, что до невозможности устала за день – от людей, встреч и разговоров. На столько, что ушедшие было мигрени вновь дают о себе знать тупой болью. Мерцелла цедит воздух сквозь сжатые зубы, прижимает прохладные пальцы к вискам. Тщетно.       Переборов усталость, она медленно спускается в оранжерею. Приятный полумрак действует успокаивающе, он привычен и почти ласков к потерявшейся ласточке. Она считает сорванные ягоды. На втором десятке боль разжимает тиски и Мерцелла вздыхает облегченно. Никуда не спешит, позволяя времени просто идти.       Но, на ее беду, сегодняшние встречи еще не окончены.       – Вижу, беседа с братом прошла на ура.       Алластрий. Мерцелла морщится, едва сдерживает себя, чтобы не назвать его полным именем.       – Откуда ты узнал?       – Уже забыла? – цокает языком Лайс. – Это все магнетар, влияющий на мои мозги.       – С тобой забудешь, – беззлобно ворчит Мерцелла, мечтая вновь остаться в одиночестве. – Но я думала, что все будет…       – Иначе? Думала, что среди волков никто не борется за место под солнцем? За то, чтобы возглавить стаю? А ты даже наивнее, чем я считал. Тогда твой отец прав – тебе на самом деле здесь не место.       Мерцелла не спешит отвечать и Лайс полагает что на сегодняшний день сполна выполнил свою часть забот по возвращению ласточки в отчий дом. Оставляет ее наедине с тоскливыми мыслями.       Но Мерцелла решает иначе – он ответил еще не на все ее вопросы.       – Лайс?       Юноша оборачивается, в несколько шагов преодолевает разделившее их расстояние.       – Что? Думаешь, я ошибаюсь?       – Нет, ничего… Если даже ты так считаешь. Куда ты сейчас?       – Малявка хочет, чтобы я ей помог с одной темой.       – Не слишком ли много времени ты проводишь с моей сестрой?       Лайс скалится нагло, с вызовом. Так, как привык делать всегда. Приближает свое ухмыляющееся лицо к ней.       – Не так и много. Не больше, чем ты ищешь встречи с одним болтуном, – он ловит возмущенный взгляд Мерцеллы и довольно растягивает губы в жутковатой улыбке. – Эй, я же не виноват, что ты иногда слишком громко думаешь.       Он прикладывает указательный палец к ее виску, изображая выстрел, и Мерцелла бледнеет, давится ответом. Ненароком давит собранные в горсть ягоды. Наблюдает за тем, как Лайс наслаждается произведенным эффектом, улыбаясь во все тридцать два. Она отталкивает волчонка, и тот хохочет, подняв руки в обезоруживающем жесте.       – В кого ни ткни пальцем, у всех куча тайн. Не дом, а сборище загадок. Готовься к Большой охоте, подруга.