23. О первом и втором.

Я хотел бы казаться,

Кем-то нужным и смелым

Разреши мне касаться

© Немного Нервно – Разреши мне касаться

      Неприятное чувство, охватившее Мерцеллу по пробуждению, исчезать не желает. Накатывает приливными волнами, вызывая зуд на месте выжженной в основании шеи Ансуз, принося новые причины для волнения, и предчувствием своим ласточка поделиться не может ни с кем. Ощущает себя сбитым, сломанным компасом, способным предсказать неприятности лишь тогда, когда они становятся очевидны. Неотвратимы.       Не иначе как она проклята самим Потоком. Чертовым магнетаром!       Болезненное жжение не проходит все утро, портя и без того дрянное настроение. Слова Ламии о том, что ее гостям необходимо повторно вернуться на станцию, на Илион, радости не добавляют. Для исследований потребовалось дополнительное время, и, переступив через свои желания, Ламия отпустила их. Пообещала поделиться всей известной информацией после получения результатов и повторных тестов. Нарушать собственные слова ученая все же не собиралась, не выставляя определенных сроков и дат. Надеялась, что при необходимости ручные амфиморфы вновь доставят Атрау на станцию? Ну уж нет!       Неуютная станция остается позади и Мерцелла выдыхает с облегчением. После всего, что она узнала о ее хозяйке, желание оставаться в серых стенах иссякает совершенно. Братья тихо обсуждают между собой то, что Лайс увидел в лаборатории. Она сомневается в том, что Лайс до конца понял проводимые Ламией манипуляции, пусть и выглядит невредимым. Мерцелла не хочет предполагать худшего. Надеется, что дурное предчувствие никак не связано с Ламией, с ее жаждой мести, которую ученая планирует совершить чужими – их – руками. Да и планирует ли вообще?       События минувшего дня настигают Мерцеллу, утягивают в водоворот, будто оторванный от ветки лист, не имеющий собственной воли. Сейчас она как никогда понимает Лайса, ненавидящего бездействие. Неопределенность. Что в спутанных планах по спасению семьи, что в охвативших сердце и разум чувствах. Давно переросших из симпатии к необычному, яркому человеку в нечто большее. И вчерашний вечер помог признать, произнести вслух ставшую очевидной истину.       Она влюбилась.       В человека совершенно ей неподходящего – ни по статусу, ни по положению.       В того, для кого ложь стала неотъемлемой частью жизни.       В своего несостоявшегося убийцу.       В того, кто оказался единственно нужен – вопреки всем доводам разума. Предсказание не имеет никакого отношения к случившемуся. Во всем виноват лишь ее собственный выбор.       amor caecus       Истина, столь же старая, как и сам мир.       Анализ собственных чувств вместо облегчения приносит новые проблемы. Будто мало ей уже существующих. Мало мужчин, оставивших след в ее жизни. Но к Айену она не чувствует ничего, как и к Мейо. Ничего, кроме благодарности. Мерцелла даже не уверена в том, что чувствовала когда-либо: за все тринадцать лет, прошедшие с момента помолвки, несмотря на разделенную постель, он так и не стал для нее кем-то большим, чем просто другом. В конце концов, в прежней жизни он стал бы ее мужем. И как послушной дочери дома Истри ей пришлось бы смириться.       Мерцелла и смирилась бы, но изменившаяся судьба сделала крутой вираж.       И она оказалась рядом с Децианом.       Обратный полет на Сильвану обходится без пугающе одинаковых амфиморфов, и Мерцелла желает не видеть их маски как можно дольше. Дециан привычно занимает место пилота, и она надеется, что он успел отдохнуть, даже если подобный ритм жизни давно вошел для него в привычку. По крайней мере, он не хромает и выглядит чуть лучше. Мерцелла качает головой. Недостаточно.       Лайс вновь ворчит. Больше по привычке, чем действительно выражая недовольство. Пожалуй, единственный способ заставить его замолчать, это предложить перекусить, но до прибытия на Сильвану обед не предполагается. Мерцелла мстительно усмехается, переводит взгляд на Айена: не ей приходится успокаивать волчонка.       Сам Айен тоже лишен привычного спокойствия. Мерцелла вспоминает вчерашний разговор о еще не состоявшейся сделке, о том, что он многое сделал для ее заключения. Вспоминает свой сон. Один из тех, что посылает Поток. Сомневается, что хочет знать о настоящей цене чужой помощи.       Зеленое душное море. Разлитая, растворенная в воздухе влага. Тяжелый, приторно-сладкий аромат тропических цветов и перезрелых фруктов. Лианы, змеями оплетшие гниющие изнутри древесные стволы. Ни малейшего дуновения ветерка, ни единого облачка над густыми кронами, но стоит случайно задеть ветви и с кожистых листьев срываются теплые капли. Мерцелла не помнит, как оказалась здесь. Запоздало приходит осознание, что это всего лишь сон.       Этот лес не имеет ничего общего с сильванским: там, несмотря на холод, ей дышалось куда легче. Неужели действия ритуала хватило всего на несколько дней и ее – их – сны вернулись? Неужели Дециан уже был здесь когда-то?       Мерцелла переходит от дерева к дереву. Опавшие листья липнут к подошвам и ноги скользят, задевая выступающие из земли корни. Ее путь сопровождают предупреждающие о появлении чужака резкие крики. Обезьяны. Они перепрыгивают с ветки на ветку, следуя за ней. Яркие длиннохвостые птицы вспархивают при ее приближении: они явно знают, что человек представляет опасность.       Впереди слышен тихий плеск воды и Мерцелла устремляется к источнику звука. Должен же быть в бесконечном живом лабиринте какой-то выход? Должны быть причины, по которым она оказалась здесь?       Ноги выносят Мерцеллу на открытое пространство. Нет, лес не заканчивается, но перед ее взглядом расстилается водная гладь – отраженное и перевернутое вверх ногами синее небо. Рядом с берегом покачиваются на воде круглые листья лотосов, вырезанные из розоватой вощеной бумаги цветы. По поверхности проходит слабая рябь и Мерцелла замирает. Змеи. Десятки, если не сотни гибких тел разных цветов и размеров. Они смотрят немигающими взглядами, длинными языками пробуют на вкус воздух. Ее страх. Выползают на берег, и Мерцелла не может повернуться, не наступив при этом ни на одну из рептилий.       – Это сон. Всего лишь сон, – убеждает себя ласточка, наполняя легкие душным воздухом. – Мне нужно понять, зачем я здесь оказалась.       Понять, о чем хочет предупредить Поток.       Или магнетар.       Она совершенно запуталась.       – А вот и вы, – раздается знакомый голос, совершенно неподходящий этому месту.       Она резко вскидывает голову и змеи тут же приходят в движение. Шипят рассерженно. Прозрачные дымчато-серые глаза смотрят сквозь нее, словно перед ними не живой человек, а стекло. Тусклый лед. На бледном лице прорисовывается неуловимая улыбка. Он явно знает, что делает. Чего желает получить. И готов на все ради достижения цели.       Даже на смерть. Не свою. Чужую.       Ее?       – Не бойтесь, они не тронут нас, – произносит мужчина с ухмылкой. – Пока мы на охоте.       И его – такого – ласточка пугается больше, чем противных рептилий, но причин своего беспокойства не понимает. Она наблюдатель, которого не коснется ничего из происходящего во сне. Но почему тогда так тревожно?       Айен оборачивается назад и из-за его спины выходят люди. Утонченные, смуглые. Со смоляными кудрями и глазами-вишнями. Их обманчиво-ленивые движения полны хищной змеиной грации. И не испытывающие страха незнакомцы готовы на все ради добычи.       Руку обжигает болью и Мерцелла оторопело смотрит на вцепившуюся в ладонь змейку. Острые клыки пропарывают кожу, впиваются все глубже – не отцепить. Змеиный яд парализует волю, смешивая все в пестрый ком, лишенный смысла.       Цветочный дурман. Изумрудная зелень. Непрекращающееся шипение.       Мир крутится, и она крутится вместе с ним, потеряв опору.       Вдох. Выдох.       Довольный липкий смех.       Голос, зовущий по имени. Едва слышный. Умоляющий проснуться.       И она тянется к нему. Идет навстречу.       Открывает глаза.       Зелень отступает, стирается из памяти, сменяясь тусклым светом и отсутствием цвета. Остается лишь голос. И сейчас, спустя несколько часов после пробуждения он все еще звучит в ушах. У нее нет сомнений, кому он принадлежал, но подсознание тому виной или в очередной раз нарушенные законы сна, Мерцелла не знает. Хочет услышать свое имя еще раз. Не сейчас, на Сильване.       Поток подсказывает, помогает заранее предугадать дальнейшее развитие событий, но ориентироваться в своих видениях Мерцелла все еще не научилась. Она помнит приторный вкус разложения на языке, отдающий гнилью. Аромат смерти, заглушивший все остальные. Еще немного и она захлебнулась бы им, не успев проснуться, вдохнуть живительной свежести.       Пожалуй, ей на самом деле давно пора проснуться. Понять, что ее будущее зависло в неопределенности. В шаге над пропастью.       В подобных тоскливых мыслях проходит несколько часов и Мерцелла пытается развеяться за чтением, но вся оцифрованная информация, найденная на гиперлайнере, оказывается сугубо научной. Далекой от тем, в которых она разбиралась хотя бы немного. Еще бы! Странно было бы надеяться на иное с ее удачей.       Лайс сопровождает ее метания ехидной усмешкой. Сложив руки на спинке кресла, опускает на них голову. Еще немного и спросит привычно-язвительное – на Сильване не начиталась? Молчит. Подмигивает, поймав ее взгляд, полный раздражения. Айен дремлет на соседнем кресле. Его осунувшееся лицо расслаблено, глаза закрыты. Длинные пальцы выстукивают сложный ритм по подлокотнику. Замирают и через несколько секунд повторяют еще раз.       Скучно.       Почти перед самым приземлением Мерцелла пробирается в рубку. Убеждает себя – только посмотреть на систему управления. Сравнить из чистого любопытства. Тихо и не привлекая к своему появлению лишнего внимания.       Ее план ломается сразу же. Дециан оборачивается на шум открывшейся дверцы, окидывает ее коротким взглядом. Сканирует – все ли в порядке. Возвращается к управлению, готовя корабль к посадке.       – Извини. Как видишь, сейчас я несколько занят.       – Ничего, – она позволяет себе сделать еще несколько шагов. Любуется открывшимся видом на заснеженную планету. На рыжую макушку. Совсем немного.       В его голосе ни намека на вчерашний разговор и Мерцелла рада уже тому, что ее не попросили уйти, вернуться к братьям Атрау до приземления. Надеется, что здесь, на Сильване, у него уже не получится сбежать так же, как и на станции.        Корабль замедляется, сбрасывая скорость. Опускается, приминая снег, засыпавший площадку за время их отсутствия. Дециан вскакивает с места. Выдыхает сквозь зубы, вцепившись рукой в волосы, и Мерцелла пытается проследить за его взглядом. Замечает промелькнувшую в глазах панику, сменившуюся недовольством.       – У нас гости. Были, – слова столь же резкие, как и движения, вернувшие прежнюю уверенность.       Мерцелла осторожно приближается к иллюминатору. Рассматривает снежную поверхность, кажущуюся нетронутой. Нет ни следов, ни присутствия чужаков рядом с домом. Она не может понять, что так встревожило его.       – Вон там, правее. Следы, как от взлетающего гиперлайнера, – Дециан подходит ближе и Мерцелла чувствует его дыхание над ухом. Стоит только немного податься назад… Глубокий вздох и следующие слова разбивают желание, так и не оформившееся в действие. – И дверь. Гости забыли ее закрыть.       Она изучает следы, но вынуждена признать, что ничего в них не понимает. А вот едва виднеющуюся приоткрытую дверь в убежище видит прекрасно, обратив на нее внимание только сейчас. Точно помнит, что она была закрыта. Заперта.       – Наше возвращение точно не осталось без внимания, – Мерцелле становится неуютно, и она обхватывает руками плечи.       Ее замешательство не укрывается от Дециана, и он мягко прикасается к девичей руке. Осторожный жест, как и последующие слова призваны успокоить, но Мерцелле отчаянно хочется еще раз почувствовать себя в его объятьях. Почувствовать, что эта потребность взаимна.       – Не думаю. Кто бы здесь ни побывал, он уже убрался отсюда, выстудив жилище, – его пальцы сжимаются чуть крепче. – Надеюсь, генератор не выведен из строя.       – Чего ждем? – доносится до слуха Мерцеллы отрывистое. Нетерпеливое. – Не на обнимались еще?       В словах Лайса требование объяснений. Насмешка. Дециан слегка приподнимает бровь, отходя от окна. От нее. Еще раз повторяет для Атрау то, что Мерцелла уже слышала, предлагая пойти вперед и проверить обстановку. Волчонок цокает, закатив глаза. Не доверяет. Не желает выпускать из вида единственного человека, способного увезти их с этой планеты.       Привлеченный шумом, Айен предлагает составить компанию атташе в его небольшой прогулке и Дециан, пусть и не сразу, но соглашается. Он привык действовать самостоятельно и присутствие Атрау считает помехой. На возмущенно сопящего Лайса внимания не обращает.       Мерцелла отсчитывает минуты, прошедшие с того момента, как двое мужчин поднялись по лестнице, скрывшись в убежище. Со своего места она не слышит ни звука и может лишь нетерпеливо ходить вдоль иллюминатора, искоса поглядывая на безмятежный пейзаж. Еще немного и он начнет раздражать ее. Как и Лайс своим напускным спокойствием.       – Что? – переспрашивает Лайс, заметив ее недовольный взгляд. – Если что-то случилось, мы помочь не сможем. Как и убраться отсюда.       – Умеешь же ты утешить.       – Стараюсь. Пойдем, Мерцелла. Кажется, все в порядке.       Порядок в очередной раз оказывается вещью донельзя относительной. Как и предполагал Дециан, гости не стали дожидаться возвращения хозяев, но настроение подпортить сумели изрядно. Их встречает наметенный за дверью сугроб. Ледяной воздух, заполнивший помещение. Книги с порванными корешками и смятыми страницами, сметенные со своих мест и небрежно раскиданные по полу. Сброшенные с дивана подушки и перевернутый стол. Будто нежданные визитеры искали что-то, но нашли ли искомое, не знает никто.       На время, пока он проверяет генератор и устраняет воцарившийся в доме хаос, Дециан предлагает им вернуться на корабль. Айен соглашается и Мерцелла полностью разделяет его желание вернуться к незаконченным делам. Помнит о своем странном сне и не спешит искать ответы. Опасается, что правда придется ей не по вкусу. Пряча руки в рукава, методично собирает книги, стараясь не навредить им еще больше. Ждет, что Лайс последует примеру брата, но на удивление он остается. Возвращает на место упавший стол. Поднимает стулья. Придирчиво расставляет подушки. На немой вопрос, застывший в серых глазах, отвечает с привычной ухмылкой:       – Не мог же я бросить тебя здесь одну. Никто не знает, какие сюрпризы оставили здесь книжные воры. И вообще, вдруг Соррет с ними в сговоре.       – Не доверяешь, – констатирует Мерцелла.       – Не-а, – Лайс легко соглашается, а затем выдает мысль столь необычную, что она сомневается, правильно ли расслышала его слова. – Но болтун нравится мне чуть больше, чем твой белобрысый жених в перьях.       – Мейо мне не жених, – возражает Мерцелла, облокотившись о стопку только что сложенных на столе книг.       – А ему самому об этом сказать не забыли? – в голос Лайса возвращаются издевательские нотки. Он обводит взглядом гостиную, прикидывая, что еще заслуживает его внимания. – Как и моему брату. Не думаю, что он сильно расстроится, но…       – Я скажу, – почти шипит Мерцелла, сверля Лайса взглядом. Возвращается к прерванному занятию. – Скажу.       – Ага. Будь осторожна, – он скрывается на кухне и Мерцелла мечтает, чтобы что-нибудь из запасов Дециана свалилось ему на голову.       Неужели со стороны выглядит, будто она играет чужими чувствами? Все, что она хотела сказать Мейо, она уже сказала и надеялась оставить этот вопрос закрытым. Да и Айен никогда не выказывал к ней иной заинтересованности, кроме дружеского участия.       Книги постепенно заканчиваются, но никто из ее спутников возвращаться не спешит. Убедившись, что на кухне все в порядке, Лайс решает проведать брата. Пару раз показавшийся в гостиной Дециан вновь скрывается в недрах дома. Воздух в помещении понемногу прогревается и Мерцелла оставляет верхнюю одежду на диване. Останавливается над лужей высохшей крови рядом с устилающими пол шкурами. С остервенением оттирает въевшиеся в камень пятна, напоминающие о пережитом недавно ужасе и успокаивается лишь когда последняя капля исчезает с пола. Медленно выпрямляется, осознав главное: она прежняя прошла бы мимо, посчитав себя выше подобного.       Что случилось с гордой ласточкой из дома Истри?       Существует ли вообще сейчас ее дом?       Мерцелла включает лампы и свет рассеивает первые признаки сгущающихся сумерек. Стеклянные сталактиты покачиваются, сталкиваются со звоном. Теплый свет кружится, рисует узоры на окнах и потолке, придавая комнате подобие уюта.       Могла бы она остаться здесь навсегда?       Она не позволяет шальной мысли укорениться, обрести плоть. Не стоит забывать о причине, по которой она оказалась на Сильване. О попытке спасти свою семью. Себя. Свое будущее, каким бы туманным сейчас оно не представлялось.       свое глупое птичье сердце       От смены температуры привычно клонит в сон. Мерцелла вспоминает, что так и не добралась до своей – его – комнаты. Не проверила, нужна ли и там ее помощь. Решает, что несколько минут ничего не изменят и опускается на диван. Подобно Лайсу вытягивает ноги, откинувшись на спинку. Закрывает глаза, вслушиваясь в звуки дома. Едва слышный шорох генератора. Вой усилившегося к вечеру ветра за окном. Звон светильников. Шаги, которые она научилась отличать от всех прочих еще во сне. Приоткрыв один глаз Мерцелла наблюдает за его удивлением. За тем, как он обрывком ткани вытирает темные масляные пятна, покрывающие пальцы.       – Спасибо, – тихое признание, предназначенное только ей.       Мерцелла перестает притворяться. Садится ровнее, подтягивая ноги и слегка подаваясь вперед. Она была бы рада задержаться в этом мгновении чуть дольше, но ее слух улавливает новый шум. Голоса братьев, поднимающихся по лестнице.       – Тогда тебе придется поблагодарить и Лайса. Без его помощи я не справилась бы так быстро.       – Обсуждаете мою уникальную бескорыстность? – Лайс не может упустить случая, чтобы с порога не ввернуть новую шпильку. Несмотря на шутку, его голос звучит глухо, без прежней живости.       – Можно сказать и так, – уклончиво отвечает Мерцелла, игнорируя колкость. Спрашивает недовольно хмурящегося Айена. – Есть новости?       – Есть. Благодаря твоему пернатому другу, – вместо брата отзывается Лайс.       – У нас новые гости? – поднимает медную бровь Дециан. Занимает место на диване. Почти рядом, но недостаточно близко. Наблюдает за происходящим, изучая и запоминая.       – К счастью, нет. Ланмей ограничился звонком и заверением в том, что у нас все в порядке.       Айен отходит к окну, предпочитая оставаться в тени. Его лицо кажется вырезанным из воска. Почти прозрачным. Лишь взгляд остается прежним – цепким и внимательным. Мерцелле становится неуютно от долгого зрительного контакта.       – Ты не договариваешь, – Лайс садится на пол рядом с Мерцеллой, на этот раз уступив в битве за диван. Опускает голову на сиденье рядом с ее коленями – из вредности, не иначе. – Ланмей хотел прилететь. Собственными глазами убедиться, что все в порядке и его не обманывают. Но, к счастью, не случилось.       Мерцелла представляет, как счастлив был бы Дециан, исполни Мейо задуманное. Кажется, он и сам думает о том же, но завладевшие им мысли прочитать невозможно.       – Это было бы вполне в его духе, – Мерцелла соглашается, сама не горя желанием встречаться с Ланмеем. Даже не пытается скрыть облегчения. Где бы Мейо не появлялся, его всегда становилось слишком, слишком много. А уж что он подумал и сказал бы о месте, в котором им всем приходится жить волею случая и заботами Дециана…       – Но ничего непоправимого не случилось, – Дециан и сам забывает о привычной, прилипшей к коже вежливости. Позволяет себе вольность, на которую не пошел бы раньше.       Лайс что-то неразборчиво бормочет себе под нос и Мерцелла удивленно прислушивается. Переспрашивает. Волчонок запрокидывает голову, встречаясь с ней взглядом. Скалится зло.       – Говорю, что только лебедей из центра нам тут не хватает для полного счастья, – выражает он общую мысль, но Мерцелла уверена, что слышала совсем иное. Щурит глаза и Лайс усмехается, возвращаясь в прежнее положение. Подтягивает одну ногу к груди. – Как ты только терпела его все это время?       – У него были новости о наших близких? – волнующий ее вопрос Мерцелла задает с опаской. Надеется не услышать самого страшного. – О дальнейших планах автарха?       Она бы ответила, что Мейо был ее нареченным с десяти лет, что у нее не было выбора, но сейчас эти слова кажутся совершенно неуместными. Лишними.       – Если в двух словах, то ничего хорошего мы не услышали. Айен расскажет лучше.       И он рассказывает. О том, что прежние обвинения остаются в силе, а их семьи в ближайшее время перевезут в закрытую тюрьму, расположенную во втором секторе. Заключение продлится до выяснения всех обстоятельств дела. До вынесения приговора. Мерцелла прекрасно понимает, что все показания свидетелей, все улики будут указывать лишь на то, что выгодно самому автарху, решившему убрать неугодные дома с политической арены. Решившему ослабить и центр, и периферию, оставаясь при этом в стороне и не пачкая руки. Она думает – а на что еще способен пойти человек, убивший собственного отца, ради сохранения власти? Существуют ли вообще для него нормы морали? Она знает ответ. И в этом он поразительно напоминает ей Ламию, готовую на все ради своих целей и интересов.       – Есть и еще кое-что, – добавляет к своей речи Айен, никогда прежде не говоривший столь долго. – Эль Кассару известно о том, что мы живы. Известно о нашем побеге. К сожалению, Ланмей не смог выяснить больше.       – Есть вероятность, что ему уже известно и о нашем местоположении, – тихо отзывается Дециан. – А это значит, что оставаться здесь становится небезопасно.       – Уже стало, – хмыкает Лайс. – Еще днем. Так что несколько часов погоды не сделают. Или думал, что это твои местные друзья из деревни решили заглянуть на огонек в отсутствие хозяина?       – Гидра, – роняет Дециан, и волчонок затыкается.       – К слову о первом предложении. Оно все еще в силе?  – уточняет Айен, и когда Дециан кивает, продолжает уже с большим энтузиазмом. – Отлично. Как я уже говорил, мне удалось связаться с деловыми партнерами нашего дома. Клан «Ядовитый цветок» из девятнадцатого сектора согласился предоставить помощь в память о прежних договоренностях.       Дециан неуловимо морщится. Ему никто и ничего не говорил совершенно точно. Даже она сама знает далеко не все.       – Преступники. Работорговцы. Торговцы оружием и наркотиками на черном рынке, – произносит он, пытаясь скрыть раздражение.       – В нашем положении выбирать не приходится, – хмыкает Лайс, косясь на недовольного положением вещей Дециана. – Или есть предложение получше?       Но Дециан в очередной спор вступать не желает. Не позволяет втянуть себя в перепалку, лишь констатируя факты, известные всем, кроме нее.       – Почему именно они? – Мерцелла и сама не в восторге от открывшейся перспективы, но сейчас вынуждена согласиться с Лайсом.       – Сейчас многие опасаются иметь дело с Атрау. Цветок же давно стоит вне законов империи. Им терять нечего.       – Как и нам. Какие у них условия?       – Заключение сделки на достаточно выгодных для нас условиях, но на их территории. Сердце клана находится на Саттари.       – Почти двое суток на гиперлайнере, – тихо отзывается Дециан.       – Именно. Поэтому несколько часов отдыха никому не повредят.       – Удивительная беспечность, – хмыкает Лайс, оттолкнувшись от пола. – Но я согласен. Со всем сразу и готов на что угодно, лишь бы не возвращаться в лабораторию этой чокнутой в ближайшее время.       – И, Соррет. Я не сбрасываю со счетов возможность узнать что-то полезное на сходке Детей Гидры.       – Вы же уже все решили, – выдыхает Дециан, поднимаясь вслед за Лайсом. – Еще тогда, когда проигнорировали мою просьбу о нежелательных сеансах связи.       Айен недовольно сжимает губы в тонкую нить, не собираясь оправдываться. Он действительно все для себя решил и не намерен сворачивать с выбранного пути. За обманчиво-холодной отстраненностью кроется сталь и даже то, что его действия могли стать причиной сегодняшнего происшествия, Айена не остановит. И понимают это все присутствующие.       – На Саттари отправимся утром. Не думаю, что в ближайшее время люди автарха вернутся. Если это вообще были они.       Дециан недоволен происходящим, но не возражает. По крайней мере, не явно. Коротко сообщает о том, что проверит готовность гиперлайнера к завтрашнему отлету и беззвучно исчезает в вечерних сумерках.       – А я бы не отказался от ужина. Но думаю, что ничего нового в меню не увижу, – Лайс разводит руки, падая на освободившийся диван. Наблюдает за покачивающимися светильниками.       – Кухня свободна, – замечает Мерцелла, отодвигаясь на край. – И полностью в твоем распоряжении.       – Даже не поможешь?       – Не заслужил.       – Так и скажи, что не хочешь попасть под горячую руку Соррета, – Лайс косится на брата, изучающего что-то в своем коммуникаторе. – Или…       – Без или, – отрезает Мерцелла. – Ты же хотел почувствовать себя полезным? А я хочу отдохнуть от ваших споров.       – Весомый аргумент. И еще один повод подпортить Соррету настроение.       Мерцелла сомневается, что что-то может испортить его настроение еще больше. Провожает взглядом Лайса, решившегося на очередную кулинарную авантюру. После всего услышанного и сказанного есть она не хочет совершенно. Как и отвлекать Айена расспросами о возможных союзниках. Она вспоминает о книге, заинтересовавшей ее несколько дней назад. Кажется, томик в темно-зеленой обложке остался лежать рядом с кроватью. Исторические очерки о жизни империи в период предыдущей династии.       – Осторожнее, Мерцелла, – тихо произносит Айен, отрываясь от своих заметок. – Ты почти ничего не знаешь о нем и о его мотивах. Не теряй голову.       Она может сказать это о каждом из своих спутников. Может сказать, что именно о нем знает куда больше, чем сам Айен. Из-за снов. Из-за разговора с Ламией. Но в его словах есть смысл. Странная забота.       – Хорошо, – она соглашается. Вспоминает недавний совет Лайса и рискует спросить то, что стоило спросить уже давно. – Тебе совсем без разницы?       – Мне не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось. О всем прочем я предупреждал уже не раз, – на его губах появляется странная улыбка и Мерцелла ощущает, что ее отчитывают, как нашкодившего ребенка. – К браку я не стремился изначально, уступив желанию отца. Лучше добровольная союзница, чем невеста поневоле.       – Союзник из меня совершенно бесполезный, – отзывается Мерцелла, нервно теребя волосы.       – Время покажет, – веско замечает Айен, возвращаясь к прерванному занятию и Мерцелла радуется, что Лайс, гремящий на кухне посудой и что-то насвистывающий себе под нос не слышит их разговор.       Время. Время, которого у них нет совершенно. Подгоняющее, торопящее беглецов. Путающее планы и карты. Пожалуй, они отправились бы на встречу с кланом уже сегодня, но способный управлять гиперлайнером пилот в их компании только один. Предложение Айена об отдыхе продиктовано лишь трезвым расчетом. Ничем более.       Полумрак спальни рассеивает огонек свечи, прогоревшей уже на треть, и эта маленькая деталь заставляет Мерцеллу улыбнуться. На первый взгляд, все вещи остались на своих местах – так, как она запомнила. На второй… Искомой книги на прежнем месте не оказывается. Ни на заправленной постели, ни рядом. Да и сами стопки книг при ближайшем рассмотрении оказываются сложенными неровно. У нее не остается сомнений в том, что здесь царил такой же беспорядок, как и в гостиной. Не остается сомнений в том, кто именно вернул комнате привычный вид.       Книга с потрепанной зеленой обложкой обнаруживается в куче других, разложенных на столе. Пожалуй, Мерцелле повезло, что она нашла ее так быстро, но для чтения здесь слишком темно: буквы сливаются, не позволяя разобрать написанное. Включать светильники Мерцелла не спешит. Зажигает оставшиеся свечи, выставленные на окне. Убирает со стола все лишнее и возвращается к истории, рассказывающей о жизни империи в предыдущем тысячелетии. К своей излюбленной позе. Просто потому, что так удобнее.       В обществе полностью поглотившей ее внимание книги несколько часов пролетают незаметно и Мерцелла начинает задумываться об отдыхе. О том, к чему привели кулинарные изыски Лайса. О том, где сейчас Дециан, нашедший время на устранение беспорядка, но так и не поговоривший с ней.       Может ли она сама открыться ему? Открыть свои тайны не боясь того, что Дециан использует полученные знания ей же во вред? Может ли быть уверенной, что он не расскажет о ее видениях Ламии, будучи столь предан человеку, заменившему ему семью? Странную, извращенную. Лишенную даже подобия тепла в отношениях и основанную лишь на чувстве долга.       Устав от пребывания в одной позе, она потягивается. Откладывает книгу в сторону. Соскальзывает со столешницы, разминая затекшие ноги. Свечи почти догорели и Мерцелла тянется к выключателю. Останавливает руку на пол пути, заслышав шум за дверью. Неужели кто-то вспомнил о ее существовании и решил поделиться ужином?       Ее догадка подтверждается и Мерцелла радуется, что не успела выполнить задуманное: в мягком полумраке проще скрыть смущение. На пороге комнаты возникает знакомая фигура с подносом в руках. Легкий ужин. Травяной отвар, заменивший привычный кофе.       – Неужели на этот раз тебя устроило пребывание Лайса на кухне? – она улыбается от втайне ожидаемой, но все равно столь приятной заботы.       – Мы решили объединить усилия, – хмыкает Дециан, опуская поднос на столешницу. – Кажется, получилось вполне сносно.       – Завидую твоей выдержке, – шутливо поддевает его Мерцелла. Отмечает, как он хмурится едва заметно. Проводит ладонью по лбу, пряча взгляд. Отчего-то в голове крутятся образы из сна, в котором поместье Атрау поглотило пламя. В некотором смысле сон оказался пророческим, пусть и исполнился лишь частично. К счастью. Но причина воспоминаний кроется не в этом. Она выхватывает основную мысль, вновь переводя взгляд на его уставшее лицо. Произносит то, что стало очевидным только сейчас. – Тебе снятся кошмары.       – И что я должен ответить на твой вопрос?       – Это был не вопрос, – качает головой Мерцелла, возвращаясь к столу. Вдыхает приятный аромат, исходящий от еды. Она проголодалась, но интерес все еще перевешивает. – Я почти ничего не знаю о тебе. Остается лишь строить догадки.       – Не уверен в том, что это стоит твоего интереса. Но да. Догадка правдива, – он признает то, что ей уже известно. Расставляет принесенные тарелки.       Зато она уверена. И хочет знать больше. Не из-за любопытства – из-за желания понять.       – Тогда мы можем начать с малого. Ты ужинал?       Он тянет уголок губы вверх. Качает головой, отходя от стола. От нее.       – Еще нет. И мне стоит вернуться, если я хочу, чтобы мне осталось хоть что-то, – он улыбается лукаво. – Но я не уйду, не удовлетворив твое любопытство. Хотя бы частично.       – Тогда тебе придется говорить, пока не охрипнешь, потому что у меня очень много вопросов. Например, о том, откуда в твоем доме столько книг? Или как давно научился управлять гиперлайнером? Это все Ламия, да? – тянет Мерцелла заговорщицким тоном, выбирая самые безобидные на свой взгляд вопросы и не желая отпускать его. Видя, как Дециан ощутимо мрачнеет от ее слов, вспоминает вчерашний вечер. Добавляет поспешно. – Но все это можно отложить на потом. Если это не составляет какую-то очередную тайну. Если ты вообще захочешь отвечать. Если…       Она подается вперед, не позволяя ему уйти, вновь закрыться за своей отстраненностью. За маской и придуманным ярким образом, прячущим от мира усталость и отчаяние. Живое сердце. Мятущееся, ищущее правды. Тепла. Касается запястья, прохладной кожи, увитой тонкими нитями шрамов. Пальцы рисуют узоры на ладони, повторяя прикосновение, случившееся во сне. Тогда они еще не знали о том, что однажды сон станет реальностью.       Делает последний шаг, разделяющий их. В теплом янтаре отражаются недоверие и робкая надежда. Дециан смотрит на нее почти не дыша. Любуется. Мозолистые пальцы бережно сжимают ее – изящные, тонкие. Страшась сломать. Испачкать собой.       Она улыбается его осторожности. Разглаживает сведенные к переносице брови, прижимает ладонь к щеке, к солнечным поцелуям, украсившим кожу.       Ей хочется сказать – «я вижу тебя».       Мгновение. Взгляд полный желания.       Его губы ищут ее. Пробуют на вкус ее дыхание. Ее улыбку.        Руки обвиваются вокруг талии. Прижимают к себе, боясь отпустить. Смелеют, оставаясь на грани нежности. Скользят по спине, вдоль позвоночника и она медленно тает, желая оставаться в его объятиях как можно дольше.       Он первый разрывает поцелуй и Мерцелла стонет недовольно. Ей мало. Мало его. Его прикосновений. Пальцы спускаются по шее, зарываются в короткие волосы на затылке, не позволяя отстраниться. Сбежать. Шепчет севшим голосом:       – Теперь вспомнил мои слова?       ты мне нужен-нужен-нужен       – Сейчас я не уверен уже ни в чем, – выдыхает Дециан.       – Как легко тебя смутить, – пальцы слегка царапают нежную кожу, перебирают живую медь. – Тогда поцелуй меня. Еще раз.       нужен       Губы мягкие, но настойчивые. Изучающие. Она закрывает глаза, отдаваясь на волю ощущений. Вдыхая аромат свежести, ставший родным. Чувствуя вкус своего моря. Руки поддерживают, не позволяя упасть. Разбиться.       Он слегка наклоняет голову, углубляя поцелуй. Язык мягко толкается в полуоткрытые губы. Ласкает, лишая остатков самообладания. Воздуха, которого становится слишком мало для двоих. И она пьет его в ответ. Жадно. Отпечатывая себя в каждом прикосновении. В каждом движении.       Уже не понимает, кто и кого держит сейчас – не руками – своим присутствием. Безмолвной мольбой.       не исчезай       Оторвавшись от желанных губ, тонет в потемневшем янтаре, в том, как Дециан медленно моргает, возвращаясь в реальность. Восстанавливает сбитое дыхание.       Она оставляет короткий поцелуй-касание на скуле под почти сошедшей ссадиной. Чувствует, как гулко бьется сердце под ладонью. Ловит тихий вздох. Неуверенный голос.       – Если хочешь, я расскажу тебе все, пока мы летим до Саттари.       Она знает, что всего не узнает никогда. Отвечает просто:       – Хочу.