24. О ядовитых цветах и сахарных змеях.

Свой черед всему – всему и всякому придет, Под небом всякой вещи будет срок.

© Кукрыниксы – Экклезиаст

      Полет до Саттари занимает немногим более двух дней.       Айен не спешит отвечать на настойчивые вопросы о том, что запросил клан за свою помощь. Мерцелла подозревает, что он до сих пор не знает всех условий сделки и потому молчит. Или же наоборот. Давно в курсе, но не спешит делиться информацией, потому как ответ приведет к новому витку споров, разрушив и без того шаткое подобие перемирия.       Нет, никто из братьев не изменил своего мнения ни о недавних событиях, ни о самом Дециане, несмотря на его рассказ и встречу с Ламией. Недоверие родом еще из прошлого. Вечное ожидание подвоха. Их даже временными союзниками посчитать можно с большой натяжкой. От безысходности.       Но обильно сдабриваемый колкостями Алластрия союз работает и Мерцелла уповает на то, что так будет и дальше. Теперь порция беззлобных насмешек достается и ей: взгляды украдкой и легкие прикосновения скрывать после случившегося она больше не пытается. Лайс, как и Айен, считает, что ей просто скучно, что богатенькая девочка из центра, освободившаяся от родительской опеки и обязательств перед семьей придумала себе развлечение. На время. Потому как Дециан партия совершенно неподходящая ни по происхождению, ни по занимаемому положению. Даже для временной интрижки.       Мерцелла так не считает вовсе, но братьев разубеждать не спешит. Ей бы Дециана убедить в обратном. Для начала.       И вот это, пожалуй, оказывается самым сложным.       Дециан помнит о своем обещании и за время полета они разговаривают не раз. Отвечает он не на все вопросы, уходя от скользких тем и моментов. Мерцелла не обманывается – реальность много страшнее его рассказов. Злее в своей неприкрытой жестокости. Но она и сама не спешит, не заходит слишком далеко. Надеется, что у них еще будет время, чтобы узнать друг друга чуть лучше.       Она помнит вкус поцелуя и мягкость губ. Настойчивую нежность касаний. Затуманенный взгляд, говорящий лучше слов. Для нее случившееся неподлежащая сомнениям истина. Но не для Дециана. Для него все было иначе.       Мерцелла может уверенно сказать, что ему нравятся долгие разговоры или ненавязчивое, разделенное на двоих молчание. Нравится она сама, что легко считывается по взглядам и языку тела, по неловкому смущению после того, как она набирается смелости и напоминает о поцелуе. О, Мерцелла определенно хочет повторить. Но он словно не верит, что все это всерьез. Словно хочет поверить, но… боится?       Даже сейчас.       Мерцелла решительно настроена убедить Дециана в том, что его сомнения, его тьма совершенно не пугают ее. После заключения сделки. После того как поиск настоящих виновников и неоспоримых улик завершится и ее семья окажется на свободе. Помнит жесткие слова Лайса: если все вернется на круги своя, то она вновь получит роль разменной монеты. Несмотря на внешнюю мягкость и гибкость ее отец отлично умеет манипулировать чувством долга.       Всему свое время, дитя, – шепот больше не пугает, давно став чем-то привычным. Ненавязчивым. Успокаивает, позволяя поверить в то, что однажды мечта станет реальностью. – Доверься течению Потока. Плыви.       И она плывет.       Порой перебрасывается ничего не значащими шутками с Лайсом. Интересуется мнением Айена по тому или иному поводу. На второй день полета вспоминает о кофейном запасе, хранящемся в чудом не оставленной на Сильване сумке. Травяной отвар напоминает о лете и беззаботном детстве, но привычную легкость мыслей не приносит. Короткая радость сменяется раздражением. Кофе в свертке осталось едва ли на раз.       Маленький камбуз навевает неприятные воспоминания. Мерцелла морщится. Теперь она и сама занимает чужое место. Место того, кто справился бы с проблемами лучше, чем она. Кто не позволил бы себе отвлекаться от главного на глупые чувства.       Она ищет сахар среди множества одинаковых пластиковых контейнеров, которые никто не удосужился подписать. Снимает с полки металлические стаканы. Вода медленно закипает, теплый бодрящий аромат разливается в воздухе и Мерцелла едва не с благоговением вдыхает его. Оборачивается на звук открывшейся двери. Лайс. Пришел проверить, так ли однообразно сегодняшнее меню. Тянет носом недовольно, смотрит так, словно не ожидал ее увидеть. Мерцелла понимает – действительно не ожидал. О ее похождениях в поместье знает только Айен.       На ее предложение присоединиться Лайс отвечает категоричным отказом.       – Мама любит, – дергает щекой волчонок. Произносит слова внезапно резко, почти зло. – А я… Я, пожалуй, терпеть не могу. Вернусь позже, когда эта гадость выветрится.       когда исчезнут воспоминания       Мерцелла обиделась бы, но на подобную выходку обижаться не получается совершенно.       Она знает, кто не откажется. Наверное.       В рубке тишина. Живая, почти осязаемая. Мигающие датчики, которых в разы больше, чем в обычном джете. Чернильные кляксы за иллюминаторами. Наблюдавший за работой автопилота во время ужина Айен давно отдыхает в пассажирском отсеке. Дециан ожидаемо остается. Кажется, он и спит здесь же, в кресле.       На удивление, он не поворачивается при ее появлении. Даже не шевелится. Мерцелла подходит ближе, почти вплотную к креслу пилота. Аккуратно, стараясь ничего не задеть, отставляет стакан с напитком. Дециан полулежит в расслабленной позе, склонив голову к плечу. Его грудь размеренно поднимается и опускается, по лицу пробегают тени и отблески датчиков. Не в силах удержаться она наклоняется, проводит ладонью по медной макушке и встречается с чуть насмешливым взглядом. Уголки его губ приподнимаются в улыбке.       – Спасибо. За заботу, – Дециан втягивает воздух, наполнившийся кофейным ароматом. Ее присутствием. Садится ровнее, но к стакану притрагиваться не спешит. Прохладные пальцы прикасаются к запястью, ладони, вызывая мурашки.       – Остынет же, – тихо напоминает Мерцелла.       – Не страшно, – он словно опомнившись убирает руку. Спрашивает с робкой, плохо скрываемой надеждой в голосе. – Останешься?       Вместо ответа Мерцелла с ногами забирается на соседнее кресло. Откидывается на спинку, поворачиваясь в его сторону. Протянувшаяся между ними тишина растекается по рубке вместе с запахом кофе, с мыслями, которых вновь слишком много, но ни одна из них сейчас не кажется в достаточной степени важной. Обоюдное молчание странным образом не раздражает. Становится уютным.       Вернувшись к наблюдению за работой автопилота и незначительно откорректировав курс, Дециан отпивает кофе маленькими глоточками. Со своего места Мерцелла наблюдает за его действиями. За тем, как он согревает о стакан свои вечно холодные руки. Как подрагивают ресницы, когда он опускает веки перед тем, как сделать новый глоток. Пожалуй, ему нравится.       А ей нравится то, что она видит.       Мерцелла вспоминает о том, что Дециан рассказал за последние два дня. О том, чем посчитал нужным поделиться. Все еще боясь напугать. Разочаровать, оттолкнуть своими признаниями.       Уже без сказок. Без снов.       В его словах глухая стылая боль. Пережитая, но так и не исчезнувшая.       Он рассказал о том, что никогда не знал, не видел своих родителей.       О том, как родное поселение было стерто с лица земли во время междоусобицы малых домов.       Как еще ребенком на долгие два года попал в шахты, забыв о солнце и научился убивать ради сохранения собственной жизни. Не иначе как чудом выжил после взрыва.       Как будучи отработанным материалом попал в лабораторию Ламии. Вновь чудом.       Как вступил в гидру, мечтая, чтобы то, что он испытал в своей жизни не коснулось больше никого. Мечтая изменить мир в лучшую сторону – не для себя, для всех. Наивный дурак, поверивший в собственные силы.       Как учился ненавидеть, но ненавидеть получалось лишь себя.       Впрочем, мысли о ненависти вслух так и не были произнесены, но Мерцелла давно научилась читать и слышать между слов.       Все услышанное лишь подтвердило ее прежние догадки, собрав разрозненную мозаику в единое целое. Хрупкое, наспех склеенное. Заполнило невидимые швы между осколками.       Дециан не пытался вызвать жалость или сочувствие своими словами. Напоминал – он убийца и никогда не смоет с рук чужую кровь, не избавится от метки подопытного.       И сейчас просьба остаться значит много больше, чем случайная фраза. В ней признание собственной слабости. Почти мольба.       Разве могла она поступить иначе?       Могла, – тьма ласково проводит бархатной лапой по волосам. – Но решила иначе и уйти уже не сможешь. Не захочешь.       Она и не хочет. Даже не помышляет о подобном.       И когда кофе в стакане заканчивается, а тишина все длится и длится, Мерцелла ломает ее. Осторожно. Все еще сомневаясь в том, что поступает правильно.       Но ведь он доверил ей часть своих тайн. Часть своей боли.       Так почему не может она?       Речь ее сумбурна и полна эмоций. Мерцелла знает, что он слушает со всем вниманием, ловя каждый звук. Каждый жест. Пожалуй, в этом они похожи до странности. До крайности.       Предсказание родом из детства. Второе, разделенное на двоих. Эмоции, ставшие общими.       Какие? Надежда. Легкая симпатия, оказавшаяся взаимной.       Видения, подаренные магнетаром.       Сны, ставшие спасением от боли. Симпатия, ставшая привязанностью.       Поспешное бегство и ритуал, лишивший ее снов.       вернувший ему кошмары       Превративший привязанность в необходимость. Жажду видеть и слышать. Осязать.       Последние слова остаются лишь в мыслях. Оседают на кончике языка терпкой сладостью. Дециан не перебивает ее, не задает вопросов. Более того – он словно не удивлен ее откровению.       Но что она ждет от человека, в совершенстве умеющего скрывать свои мысли?       Слова иссякают, вновь погружая рубку в тишину и ждущая ответа на свои признания Мерцелла нетерпеливо ерзает в кресле. Быть может, стоило рассказать обо всем уже давно? Чужое молчание перестает быть уютным.       – Тебе совсем все равно? – она знает, что это не так, но чувствует легкую обиду от его молчания. Слышит тихий вздох.       – Нет.       – Тогда о чем сейчас думаешь?       – О том, что не смогу от тебя сбежать, даже если захочу.       – А ты хочешь? – не унимается Мерцелла.       – Это допрос? – в его глазах танцуют смешинки и ей хочется сказать – так не честно, что будет совсем уж по-детски. – Уже поздно, а до Саттари лететь осталось всего несколько часов.       – Я останусь.       Она упрямится, не желая уходить, оставлять его в одиночестве. Дремлет в кресле, убаюканная тихим рокотом двигателей. Веки постепенно тяжелеют, дыхание выравнивается, замедляется. Сомн вновь ждет ласточку в своем царстве. Дарует отдых телу, на время избавив ее от душевных метаний, очистив воспоминания от налета тревог. Напоминает о надежде. Удаче, разделенной на двоих.       На утро Мерцелла обнаруживает себя укрытой плащом. Все на том же кресле. Вспоминает все, что рассказала вчера, все, что носила в себе так долго, опасаясь облечь мысли в слова. Чувствует, как щеки заливаются краской и на долю мгновения мечтает, чтобы все откровения, все глупые вопросы оказались лишь сном. Ныряет в плащ едва не с головой.       Напрасно. В рубке никого, кроме нее. Иллюминаторы заполнены осколками небесной лазури. Ярким солнечным светом. Мерцелла кривит губы недовольно, понимая, что гиперлайнер уже на Саттари, а ее не посчитали нужным разбудить по прибытию.       – Проснулась, наконец? Брат недавно встретился с кланом, – громко возвещает Лайс, в привычной бесцеремонной манере заглядывая в рубку. Оценив ее недовольный взгляд, поднимает ладони. Добавляет со смешком. – Гости заявятся минут через десять. Так что у тебя еще уйма времени.       – Порой ты просто невыносим, – Мерцелла возмущенно ворчит, недовольная розыгрышем. – А где остальные?       – Сочту за комплимент. Братец меряет шагами площадку снаружи, – он переводит взгляд на плащ, который она все еще сжимает в руках, – А Соррет радуется, что вовремя избавился от лишней одежды.       Мерцелла возвращает плащ на кресло пилота. Вспоминает о цели прибытия на Саттари. О том, ради чего Айен готов рискнуть всем. Пожалуй, теперь у нее две мечты, и она не желает расставаться ни с одной. Лайс с кривой усмешкой наблюдает за ее действиями, но на счастье, больше не комментирует. Провожает к выходу из корабля и Мерцелла в полной мере осознает смысл слов о лишней одежде.       Приземлившийся на вершине небольшого холма гиперлайнер окружен жарким душным маревом вместо воздуха. Зарослями мелкого колючего кустарника, с трех сторон переходящими в настоящий лес. С четвертой открывается восхитительный вид на город, к которому ведет петляющая вдоль реки дорога, начинающаяся у подножия холма. Островерхие городские башни и здания с лазурными и бирюзовыми крышами кажутся подернутыми тончайшей рябью.       Красиво. Опасно. И совершенно невыносимо.       Айен, полностью равнодушный к местным красотам и неудобствам, встречает появление Мерцеллы легким наклоном головы. Считывая очевидное недовольство поясняет:       – В сезон дождей здесь еще хуже.       – Он хочет сказать, что нам повезло, – фыркает Лайс, опускаясь на последнюю ступень трапа. Подкидывает в руке плоский камень, поднятый с земли. – А я считаю, к черту такое везение.       Камень исчезает в кустах.       – В городе должно быть прохладнее. Больше воды и тени.       – Соглашусь, – отзывается Айен. – Все же в Гуа-Рим находится сердце клана. А Цветку никогда не была чужда мысль о комфорте.       – Иными словами, это проверка, – подытоживает Дециан и Айен вновь кивает.       После недолгих раздумий, Мерцелла присоединяется к старшему Атрау. Застывает медленно плавящейся восковой фигурой. Дециан остается в тени, пусть от тени той лишь одно название. Тянет ворот плотной формы. Короткие рыжи пряди липнут к вискам.       Пожалуй, хозяевам стоит поторопиться.       Над городскими башнями появляется черная точка. Растет, превращаясь в джет странной конструкции. Через несколько минут он приземляется рядом с гиперлайнером.       Эмблема лотоса напоминает цветы, увиденные рядом со змеиным озером во сне. Мерцелла знает, что последует дальше и ее ожидания оправдываются в полной мере. Из джета выходят смуглые мужчины в широких цветных шальварах, с цветочными узорами татуировок по всему телу. Их движения полны обманчивой лени. Подобны плавному танцу. Но тьма давно показала ласточке, что за мягким бархатом кроется сталь.       Один из мужчин кажется совсем юным, едва ли старше Лайса. Он выходит вперед, окидывая компанию гостей хищным взглядом, задерживаясь на Мерцелле, на ее фигуре чуть дольше положенного. Улыбается открыто, словно радуясь долгожданной встрече с добрыми друзьями.       Килао.       Старый знакомый Айена.       Мужчина улыбается приторно-сладко и на гладком лице проступает тонкая нить шрама, умело маскируемая украшениями. Мерцелла не берется представить, при каких обстоятельствах Айен познакомился с Килао, что общего у них может быть.       Пожалуй, что ничего. Кроме одержимости властью. Связей внутри черного рынка. Всего того, о чем еще на Сильване вскользь упомянул Дециан.       Мерцелла отказывается думать, что Айен способен пойти на подобные крайности, но глубоко внутри знает – способен. В тайне радуется тому, что он вежливо отклонил приглашение перебраться под одну из лазурных крыш, принадлежащих клану, ибо в показную приветливость местных не верит совершенно. Ее не покидает ощущение, что запрошенная цена окажется слишком высока. Подобные люди ничего не делают просто так, по доброте душевной.       не занимаются благотворительностью       Облегчение от того, что люди клана перенесли встречу на завтра, не настаивая на своем гостеприимстве, разделяют не все. Не успевший позавтракать Лайс вымещает свое недовольство на мелких камешках, усеивающих площадку. Ему нужен результат сейчас. Сразу.       А еще нужен завтрак.       Непривычно молчаливый Дециан страдает от духоты, пусть никогда и не признается в собственной слабости. Но есть в его взгляде и почти детский интерес к окружающему миру. Живое любопытство, которое Мерцелла заметила еще на Гексосе.       Айен морщится, наблюдая за тем, как камни один за другим исчезают в непроходимых зарослях. До воды, поблескивающей у подножия холма, не долетает ни один. Тихий шелест напоминает о змеях, но пока Мерцелла не увидела ни одной. Надеется, что не увидит и дальше.       Вскоре любопытство проигрывает погоде и Дециан скрывается в гиперлайнере, решив проверить работоспособность системы кондиционирования. Один из снарядов Лайса задевает подошедшего к трапу Айена и тот хмурится, недовольный ребячеством брата.       – Что? Скучно.       – Так направь свои ноги на кухню, – Айен отвешивает брату легкий подзатыльник. – Заодно развеешь скуку.       – У Соррета рука тяжелее, – отмахивается волчонок, растянув губы в усмешке. Отправляет очередной камень в полет. – Так что твой вариант не подходит.       Айен с раздраженным вздохом протискивается мимо развалившегося на ступенях брата и Мерцелла не может сдержать улыбки, наблюдая за их шутливой перепалкой. Надеется, что они уладили разногласия и обиды, а не спрятали их как можно глубже, рядом с болью, выбрав прямой путь к ненависти.       Ненависти в их жизни хватит и без того. Не стоит умножать бессмысленное.       После завтрака, приготовленного на скорую руку, расслабившийся и подобревший Айен предлагает прогуляться по городу. Сам он явно бывал в Гуа-Рим не единожды и в отличие от остальных сполна пресытился местными красотами. Лайс совершенно не горит желанием покидать гиперлайнер без особой причины, но сдается под доводами скучающей Мерцеллы. Сама она искоса поглядывает на пытающегося сохранять невозмутимость Дециана, радующегося предстоящей прогулке. Он весь словно сочетание несочетаемого, и Мерцелла собирает его портрет по частям, словно лоскутное панно. И это нравится ей.       Или же она всего лишь внушила себе эту мысль?       В тени улиц невольные путешественники находят спасение от зависшего в зените солнца. Разбитая на множество каналов река охватывает почти весь город и по заключенной в камень воде шустро снуют узкие лодочки, перевозящие товары или прогуливающихся горожан. Несмотря на чарующую природу, Мерцелла не замечает ни одного туриста и Айен считает нужным объяснить, что Гуа-Рим место закрытое и удаленное от большинства туристических маршрутов. Сердцу клана не нужно лишнее внимание.       По напоенному теплом и светом воздуху плывет цветочный запах. Ирисы. Жасмин. Множество других, ей неизвестных. Странным образом этот аромат не кажется ни душным, ни приторным. Он естественен, как и все здесь: природа и знания человека дополняют друг друга, не вступая в конфликт. Лиственные гирлянды оплетают уличные светильники, спускаются к самой воде – такой же бирюзовой, как купола возвышающихся над городом башен и крыш зданий, принадлежащих клану. Сквозь толщу воды видны лениво шевелящие цветными плавниками рыбы и усеянное мелкой галькой дно. Растительные узоры повторяются на стенах зданий, ползут к резным крышам, лианами обвивают тонкие колонны и многочисленные ажурные балкончики, нависающие над каналами.       Она словно попала в сказку. Одну из тех, что были прочитаны еще в детстве. О волшебных планетах, не знающих войн, о справедливых героях. На некоторое время Мерцелла забывает, что у любой сказки есть обратная сторона. Изнанка. Порой кровавая и неприглядная. И позволяет себе забыть не она одна.       В глазах Дециана чистый, незамутненный восторг: ему, как и ей, интересно все вокруг. Даже тень усталости и чего-то темного, вязкого, преследующего его в последние дни, отступила на время. Позволила вдохнуть полной грудью. И впервые Мерцелла жалеет, что они оказались здесь не одни. Не вдвоем.       Но, быть может, потом? Когда все разрешится, и родные окажутся на свободе, а честное имя дома будет восстановлено и очищено от грязи. Не здесь, но… Разве мало других планет в галактике?       Даже если это невозможно ни в одной из вероятностей, сплетенных Потоком, ей хочется верить, что это не так. Иначе зачем ей все это?       К цветочному аромату вплетается новый. Пряный и сладкий. Корица. Гвоздика. Тонкий аромат кофе, сваренного в джезве на раскаленном песке. Этот запах она не спутает ни с одним другим.       Торговые павильоны с тканевыми навесами над прилавками, на которых можно найти все что угодно. Шум пестрой толпы. Мягкий барабанный ритм, отстукиваемый ладонями и вторящие ему струнные, напоминающие скрипку.       – Торговые ряды, – хмыкает Айен, поясняя своим спутникам, в каком квартале они находятся. Экскурсовод из него по обыкновению молчаливый, рассказывающий лишь самое основное и не спешащий вдаваться в детали.       – Цветные тряпки, безделушки и сладости, – подытоживает Лайс, едва не закатывая глаза. – Ничего интересного. Но кому-то должно прийтись по вкусу.       Он бросает короткий взгляд на Мерцеллу. Ну, конечно. Впрочем, сменить плотный наряд на что-то другое она бы не отказалась.       – О. Ты еще не видел, какое здесь продают оружие.       – Неужели в этом весеннем саду может оказаться что-то, способное составить достойную конкуренцию собранной отцом коллекции? – цокает волчонок, возражая брату из-за упрямства и желания позлить. Мстя за утреннюю выволочку.       – Помнишь парные обоюдоострые клинки с ножнами, инкрустированными таласситом? – слегка приподнимает бровь Айен.       – Такой подарок сложно забыть. Так они…       – Именно.       – Тогда в твоих словах действительно появляется смысл, – произносит Лайс таким тоном, словно раньше он отсутствовал вовсе. – А в пустой ходьбе по улицам хоть какая-то польза.       Мерцелла переглядывается с Децианом и он тянет уголок губы вверх, отворачивается в сторону, не выказывая никакого интереса к изделиям местных оружейников. В этот момент он выглядит совсем юным, словно позволив себе немного побыть собой, а не кем-то, играющим чужую роль.       – Кажется, твое ненавязчивое предложение пришлось по вкусу не всем, – отпускает веское замечание Айен. Произносит доверительно, обращаясь только к Мерцелле: – Его рассуждения о достоинствах и недостатках видов стали кого угодно заставят скучать.       – Совсем немного, – соглашается Мерцелла, даже не пытаясь возражать.       – Да что б вы все понимали еще!       – Павильон торговца оружием в пяти минутах ходьбы отсюда, на следующей линии, – поясняет Айен сгорающему от нетерпения брату. – А мы найдем тихое место, где можно спокойно пообедать.       – Я видел неподалеку таверну с приемлемыми ценами, – отзывается Дециан. – Местная кухня стоит того, чтобы отдать ей должное.       – Отлично, – бросает волчонок нетерпеливо. – Там и найду вас позже.       Взгляд Мерцеллы в растерянности мечется между спутниками. Следует за высоким темным силуэтом Лайса, мелькающим между прилавков. Она огорченно поджимает губы и Айен переспрашивает с тихим вздохом:       – Хотела погулять еще немного?       – Пожалуй, что да, – желание продлить чудесную сказку далеко от капризов, но все равно кажется неуместным.       Айен переводит взгляд с Мерцеллы на Дециана. Хмурится едва заметно.       – Тогда будь осторожна. Не все то, чем кажется. Особенно здесь.       Она знает. И может сказать это о каждом из своих спутников. О всем, что их окружает. О себе самой.       Знает и то, что Дециан слышал эти слова.       – Я позабочусь о ее безопасности, – заверяет Дециан и Айен издевательски кривит губы.       – Надеюсь, – Мерцелла рада, что сейчас он не вспоминает прошлое вслух. Ядовитое озеро. Охоту. Но Дециан намек понимает прекрасно и по его лицу пробегает тень. – Буду ждать в таверне.       Напоследок Айен еще раз окидывает своих спутников взглядом и исчезает в противоположном от торгового квартала направлении. Мерцелла почти минуту крутится на месте, решая, в какую сторону пойти. Невольно встречается взглядом с Децианом, наблюдающим за ее смятением с затаенной хитринкой.       – План уже не так хорош, как казалось несколько минут назад? – в его голосе вновь появляются мягкие бархатистые нотки, в прищуренных глазах кружатся смешинки. – Быть может, стоит догнать Атрау, пока он не ушел слишком далеко?       – Нет! – отвечает Мерцелла резко. – Я просто решаю, с чего стоит начать. На что стоит обратить внимание в первую очередь.       – Смотря что входит в круг интересов. В Гуа-Рим я не бывал никогда, но торговые кварталы, подобные этому, мне посещать доводилось. Определенно, здесь можно найти безделушки со всех уголков галактики. Так что тебя интересует?       все и сразу       ты       Он переспрашивает еще раз и Мерцелла в задумчивости постукивает пальцем по губам. Здесь, среди толпы, им приходится стоять очень близко друг к другу. Почти вплотную. Порой их случайно задевают спешащие мимо люди. Косятся, сразу определяя в странной паре чужаков.       – Здесь же есть кофе? – спрашивает Мерцелла как можно более невинно. – Тот, что остался с Цереры, вчера закончился.       Дециан пытается скрыть улыбку, но терпит поражение. Смеется звонко.       – Даже не сомневался, – выдыхает Дециан и когда неосторожный прохожий вновь задевает Мерцеллу, притягивает ее ближе к себе. Несмело обвивает руку вокруг талии, наблюдая за ее взглядом. Она не возражает, и рука остается на месте.       Они переходят от павильона к павильону, от прилавка к прилавку. Кофе. Немного специй и благовоний. Заинтересовавшая Дециана книга о местных традициях и особенностях религии. Мерцелла хотела бы приобрести что-то и для братьев, но не рискует выбирать подарки не посоветовавшись. Уже перед возвращением останавливается возле прилавка с лазурным шелковым пологом. Любуется платьями, скроенными по местной моде – в меру открытыми, украшенными богатой вышивкой, с широкими летящими юбками.       – Госпоже что-то приглянулось? – ненавязчиво окликает Мерцеллу торговка. Заметив интерес продолжает торопливо, не без гордости: – Любой из этих нарядов способен удовлетворить самый взыскательный вкус и будет прекрасно на вас смотреться, подчеркнув все достоинства фигуры.       Поддавшись ее напору и несмолкаемой болтовне, Мерцелла соглашается примерить несколько платьев, подходящих по фасону и размеру.       «Только примерить» – обещает она себе. Знает, что обещание не сдержит. Ловит теплый и чуть насмешливый взгляд Дециана, облокотившегося о прилавок.       – А ваш… – торговка поднимает взгляд на Мерцеллу, боясь ошибиться и спугнуть покупателей. Ожидая пояснения.       – Мой спутник? – переспрашивает Мерцелла. Наклоняется к торговке, шепчет несколько слов, искоса поглядывая на свою жертву. Смуглое личико женщины расплывается в плутоватой улыбке.       – Как пожелаете, госпожа.       Мерцелла скрывается за одной из ширм, украшенных замершими в полете птицами и охотящимися змеями. Нежно-голубая ткань шелковой волной струится по коже, приятно холодя разгоряченное тело. Расшитый мелким жемчугом лиф плотно прилегает к груди, не сковывая движений и не мешая дышать. Красиво. Совершенно не похоже на то, что она носила прежде. Мерцелла вертится перед большим зеркалом, пытаясь рассмотреть платье со всех сторон. Юбки описывают круг, вновь облегая ноги.       Ей нравится и Мерцелла гадает, не будет ли она выглядеть глупо в этом наряде. Торговка улыбается, заверяет в том, что госпожа прекрасна, словно первые цветы ранней весной. Она знает, что подобным словам верить не стоит совершенно. Тихо, почти крадучись выходит из-за ширм.       Маленькая шалость удалась, хотя она и не думала, что Дециан согласится столь просто. Быстро.       Или все дело в погоде?       Но ничего не мешает ей исподтишка любоваться его преображением. Почти прозрачный верх, под которым угадывается стройное поджарое тело. Свободные брюки из более плотной ткани. Закрепленная на плечах бирюзовая накидка с серебристой вышивкой. Широкое украшение, обхватывающее шею. Одежда почти не скрывает руки, испещренные шрамами разной давности, но его образ это ничуть не портит. Дециан поправляет узел на поясе, определенно чувствуя себя неуютно и лишь выпрямившись замечает появление Мерцеллы. В его взгляде нет ни насмешки, ни лукавства.       Лишь восхищение, говорящее громче слов.       В памяти всплывает день приема, кажущийся теперь столь далеким. Мечты о танце, так и не воплощенные в реальность и совершенно неуместные сейчас.       – Кажется, я выгляжу весьма странно во всем этом, – делится он сомнениями.       – Вовсе нет, – качает головой Мерцелла. Мечтает забраться руками под тонкую ткань. Провести по коже так, чтобы он вновь смутился. Прикосновениями пересчитать веснушки на плечах и груди. Найти каждый шрам, каждую отметину, оставленную на теле. Смаргивает наваждение и почти шепчет: – мне нравится.       – Веский довод, – Дециан наклоняется чуть ближе. Дразнит – и ее и себя. – Нам пора, если не хочешь остаться без ужина. Полагаю, Лайс с удовольствием прикончит не только свою, но и наши порции.       Мерцелла готова его ударить, пусть и знает, что Дециан прав и ее недовольство не остается незамеченным. Он забирает сверток со старой одеждой и покупками. Шепчет, обдавая теплым дыханием ухо:       – Ты прекрасна.       Мерцелла выдыхает. Сжимает руки, пытаясь успокоится, унять разыгравшееся не к месту воображение. Ищет взглядом торговку, намереваясь решить вопрос с оплатой.       – Господин оплатил, – насмешливо щурится женщина, догадываясь о ее метаниях и Мерцелла чувствует, как розовеют щеки. Выскакивает из павильона вслед за Децианом.       Господин, как же…       Он подхватывает Мерцеллу под руку, не позволяя затеряться в толпе. Уверенно тянет за собой к выходу из торгового квартала, и она странным образом не находит в себе желания сопротивляться. Хватка смягчается и Мерцелла ищет его ладонь. Сжимает прохладные, несмотря на жару, пальцы.       Таверна встречает их ароматом мяса и специй. Тонким звоном серебряных колокольчиков, подвешенных к потолку на алых нитях. Пронзительным взглядом старика музыканта, перебирающего струны домбры. Усмешкой Айена и ворчанием Лайса. Ворчание быстро уступает место привычным волчьим шуточкам, едва он замечает новые, непривычные образы. Мерцелла радуется, что нашла в себе силы отпустить руку Дециана перед порогом, иначе шуточек стало бы в два раза больше.       Волчонок с нескрываемым довольством демонстрирует свое приобретение – клинки, практически идентичные тем, что остались на Церере. Мерцелла слушает его, подперев рукой голову. Позволяет словам потоком литься сквозь себя. Отпивает из маленькой, расписанной цветами чашечки, приготовленный на удивление правильно кофе. Горячий, с легкой шоколадной горчинкой. Айен рассказывает о том, как впервые попал на Саттари. Делится впечатлениями, без подробностей, затрагивающих семейный бизнес. Интересуется у Дециана, на каких планетах ему довелось побывать.       Вечер длится и длится и Мерцелла мечтает, чтобы он не заканчивался как можно дольше, но с наступлением сумерек Айен вспоминает о делах, о завтрашнем дне и встрече с кланом. Волшебство момента рассеивается. Сидящий у порога музыкант вновь окидывает их взглядом. Провожает напутствием:       – Пусть лепестки цветов унесут ваши печали столь же легко, как Поток уносит души людей в вечность.       К ее удивлению, Дециан останавливается.       – Неужели тень потери отразилась на наших лицах? – спрашивает он, желая обернуть безобидные слова в шутку.       – Все кого-то теряли, – философски изрекает мужчина, пожимая плечами. Достает небольшой сверток. – Такова суть жизни. Возьмите.       Вновь теряет к чужакам интерес, возвращаясь к прерванному занятию. Перебирает пальцами струны, наигрывая незамысловатую мелодию.       – Что там? – тихо интересуется Мерцелла.       – Лепестки цветов. Странно, что он не продал их втридорога, зная, что мы не местные. – Объясняет, заметив ее недоуменный взгляд: – сегодня день памяти. Тех, кто ушел навсегда. Лепестки принято пускать по воде, вспоминая все приятное, что сохранило сердце об ушедших. Потому что в Потоке времени нет прошлого и будущего. Он просто есть. А это значит, что близкие нам люди живы и слышат нас. Всегда.       Сказка. Дань странным традициям. Она помнит, что Дециан не верит в высшие силы, но янтарные глаза непривычно серьезны.       Мерцелла знает, что в тропиках темнеет быстро, и если в городе уличные светильники рассеивают мрак, то до реки, где они оставили гиперлайнер, еще идти и идти. Помнит, что так ничего и не подобрала для братьев. Просит:       – Разрешишь? Кажется, я знаю, кому они нужнее.       Дециан отвечает понимающей улыбкой. Вкладывает ничего не весящий сверток в девичью руку. Наблюдает за тем, как она догоняет братьев.       Айен скептически поднимает бровь, не разделяя глупых традиций. Но сверток быстро исчезает в руках Лайса и Мерцелла облегченно выдыхает, когда Айен, поборов свой скепсис, следует за братом.       Ей и самой есть кого вспомнить. Например, деда, умершего несколько лет назад. Но эта боль легка, почти светла и совершенно не похожа на то, что должны испытывать братья, потерявшие почти все. Всех. Отца и брата. Нерожденного племянника. Дом.       Ее настигает запоздалое осознание – Айен с самого начала не верил в справедливый суд. Не верил в законы, долженствующие защищать невиновных. Он никогда не искал ни улик, ни доказательств, лишь способ, средство освободить их семьи. Любой ценой.       Она надеется, что он не возжелает мести.       Знает, что надежды ее тщетны.       Возвращается к Дециану, напряженно замершему у канала с закрытыми глазами. Его щека нервно дергается и Мерцелла подходит ближе. Поглаживает руку, сжатую в кулак до побелевших костяшек. Через пару минут он отмирает. Пытается вернуть в голос прежнюю легкость, но получается донельзя паршиво. Улыбается криво, пытаясь объясниться:       – У каждого свои мертвецы, Мерцелла. И иногда их становится слишком много.       слишком больно       Она тянет его за собой, не позволяя остаться наедине со своими воспоминаниями. Ожидая возвращения братьев, задает ничего не значащие вопросы о дипломатических миссиях и путешествиях. О самых нелепых традициях, распространенных на окраине империи. И он улыбается, вспоминая самые глупые вещи. Почти как днем, когда улыбался только ей.       Вскоре подходят братья, но Лайс непривычно молчалив и серьезен и Мерцелла оставляет свои расспросы. Еще до наступления полной темноты они возвращаются к гиперлайнеру. Памятуя о бесчисленном количеством змей, виденных во сне, Мерцелла интересуется, есть ли они вообще на Саттари и Айен отвечает со странной усмешкой:       – Не в городской черте. Цветок никогда не потерпит прямой конкуренции.       Дециан тихо хмыкает. На несколько мгновений ловит в темноте ее руку и исчезает в рубке, вновь намереваясь провести ночь в кресле пилота. Несмотря на завтрашнюю встречу с кланом, сейчас Мерцелле легко. Братья разошлись по каютам, а у нее сна – ни в одном глазу. И вовсе не крепкий кофе тому виной.       Несколько минут она изучает свой скудный багаж. Кивает своим мыслям удовлетворенно и возвращается в залитую лунным светом рубку. Дециан поворачивается в кресле, вопросительно приподнимая бровь и решимость Мерцеллы медленно испаряется под его взглядом.       Мерцелла все же делает несколько шагов, разделяющих их. Наклоняется. Шепчет, не понимая, кого убеждает – себя или его. Дециан щурит глаза, кажущиеся в скудном освещении совсем темными. Наклоняет голову, ожидая продолжения и она произносит упрямо:       – Только попробуй отказаться. Свои страхи нужно преодолевать.       Он смеется.       – Совсем как ты.