28. Об искренности.

   

Я буду самым отвратительным ангелом-хранителем,

Меня саму хоть кто-то защитил бы

© я про рок – Ангел-хранитель

      Ядовитое солнце медленно проваливается в багряное пламя заката. Прокатывается по кронам деревьев, обжигающим светом выхватывая отдельные ветви, золотит лазурные купола городских башен. Падение все ускоряется и вечерние тени растут, становятся гуще, наливаясь прохладной темнотой. К неумолчному стрекоту цикад добавляется знакомый скрежет: стоило Лайсу, больше часа кружившему по импровизированной арене, скрыться в гиперлайнере, как наглое пернатое создание вернулось на облюбованное место. Иссушающая жара лениво отползает, прячется вслед за дневным светилом. До краев наполнившая воздух духота остается.       Мерцелла морщится. Опасается, что вместе с щедро сдобренной птичьими криками усталостью вернется и головная боль. Пытаясь обмануть себя до рези в глазах всматривается в идиллически-безмятежный городской пейзаж. Обмануть не получается. Взгляд то и дело спускается ниже, к высоким арочным мостам, мечется по петляющей вдоль реки дороге, задерживаясь на пологом подъеме к гиперлайнеру. Никого.       Но не она ли пару часов назад убеждала Лайса, что любому человеку порой жизненно важно остаться наедине со своими мыслями?       Себя в этом убедить не получилось. Она не на краю, она летит, еще не зная – упадет или поднимется выше. Но уже не одна.       Ненавязчивая забота, участие в ее глупых авантюрах и ощутимая борьба с собой в попытке доверится говорят о многом. Но сам он продолжает молчать, боясь поверить даже в призрачную возможность счастья.       В то, что получится увернуться от острых камней и взлететь.       В последний раз скользнув взглядом по водной глади, Мерцелла поднимается по трапу. Окунается в комфортную атмосферу почти-уюта и тишины, знакомой до последнего ненавязчивого звука. Оказывается, привыкнуть к изменениям, затронувшим быт и повседневную жизнь вовсе не сложно. Или все дело в том – в тех – с кем эта жизнь теперь разделена? В людях, столь разных характерами, но связанных общей целью, общими стремлениями. Она не знает, чем обернется их самоубийственная затея, учитывая реальное положение вещей и близкие к нулевым шансы на успех. Лишь удача все еще остается хрупким маяком надежды. Путеводной звездой. Потому как иначе все, что они делают, не имеет ни малейшего смысла.       Лайс встречает появление Мерцеллы в кухонном отсеке насмешливым прищуром. Приподнятой в наигранном удивлении бровью. Стирает крошки с губ и спрашивает заговорщицки:       – Сегодня вода уже не такая теплая, да? Думал, раньше полуночи тебя можно не ждать, – он нагло подмигивает, надеясь на ответную колкость. – Или все дело в подходящей компании?       Мерцелла борется с желанием кинуть в Лайса чем-нибудь. Желательно тяжелым. Пожимает плечами, не желая идти на поводу его желаний, ясно читающихся в темных глазах.       – Ты был слишком занят, чтобы я посчитала твою компанию подходящей.       Он цокает, продолжая изучать ее лицо. Одним глотком допивает темную жидкость из стакана и поднимается со своего места.       – Приятно знать, что ты все же рассматривала мою кандидатуру. Исключительно в качестве друга.       – Ты неисправим, – качает головой Мерцелла, едва не закатывая глаза. Но его постоянные шутки, лишенные злобы, помогают успокоиться, выдохнуть. Прийти в себя.       – Какой уж есть, – Лайс зевает. Мотает головой, пытаясь скрыть свою усталость и раздражение от выматывающей встречи с кланом. – Чуть не забыл. Брат хотел обсудить завтрашнюю встречу с цветочниками. А я хочу отдохнуть, раз уж нам предстоит второй раунд словесного безумия.       Мерцелла выдыхает. Интересуется, давно ли Айен искал ее. Вновь ощущает себя не у дел – определенно, Айен в очередной раз принял решение за всех. Слишком привык полагаться только на себя и собственные силы. Свою правду.       Пожалуй, сейчас она втайне радуется, что Лайс находит в себе силы шутить, а не срывается на окружающих после всего произошедшего с семьей. Но говорить волчонку об этом Мерцелла не намерена. Не заслужил. Пока что.       На удивление, Айен обнаруживается вовсе не в облюбованной для отдыха каюте, а в опустевшей рубке: выйти на зашифрованный канал связи проще всего именно здесь. Мерцелла слышит, как он прощается со своим собеседником, мужчиной с густым низким голосом. К счастью, ее появление в рубке прошло незамеченным для незнакомца и ничего из приватной беседы услышать не удалось: почему-то ей казалось, что для Айена этот факт был важен.       Голограмма исчезает с тихим шипением и Айен, наконец, оборачивается к Мерцелле. Потирает виски, пытаясь прогнать вцепившуюся в голову мигрень. Улыбается едва заметно, не пытаясь скрыть истинного настроения.       – Спасибо, что прислушалась к просьбе. Хотел узнать твои мысли по поводу переговоров. Возможно, сообща получится придумать что-то стоящее и не отдавать Айнисату все козыри, – он наблюдает, как вытягивается лицо Мерцеллы, как она хмурится, пытаясь понять – не ослышалась ли. – Переживаешь, что разговор затянется? Не стоит.       Мерцелла подходит ближе. Так близко, что голос можно понизить до шепота, и Айен, облокотившийся об одно из кресел рядом с приборной панелью, все равно услышит каждое произнесенное слово.       – Я одного не понимаю. Зачем? Все уже решено без моего участия. Если твои слова произнесены из вежливости, спасибо, я оценила.       Айен на мгновение прикрывает глаза. Выпрямляется, отталкиваясь от высокой спинки кресла. Смотрит на Мерцеллу так, что она не может прочесть, понять его эмоции. Понять, что ему нужно от нее на самом деле.       – Порой ты напоминаешь брата, – размыкает обкусанные губы Айен, прерывая растянувшееся молчание. – Сейчас особенно. Лайс вечно пытается доказать, что может куда больше, чем от него ждут. Вспыхивает, заметив малейший намек на свою несостоятельность. Присядь, Мерцелла.       Она хмурится недовольно, но его просьбе следует. Опускается в ранее облюбованное кресло, оставаясь в напряжении и не понимая, что последует дальше, куда заведет разговор, все меньше похожий на обсуждение стратегии переговоров.       – Намекаешь, что я бесполезна? – выдыхает Мерцелла. – То, что союзник из меня так себе, я знаю.       Союзник, постоянно отвлекающийся на проснувшиеся в самый неподходящий момент чувства к неправильному человеку. Но об этом она молчит. Айен и так знает слишком много и уже не раз предупреждал о возможных последствиях.       – Раньше я завидовал братьям и пытался стать лучше, чем есть на самом деле. Завидовал тому, что отец всегда был расположен к Браннису. Тому, что дар Лайса приносил больше пользы, чем все мои старания вместе взятые. Думал, что, добившись признания семьи стану счастливее. Но теперь все мои старания не имеют смысла.       Ничего не имеет смысла, кроме цели, кажущейся почти недостижимой.       – Неправда. Ничего не исчезает бесследно, – тихо отзывается Мерцелла на его откровение. – Не сомневайся.       Вспоминает ритуал удегани. Видения. Мальчика, пытающегося отстоять, заслужить что-то свое. Стать лучше, пусть это лучше далеко от ее собственных понятий о нравственности. Правильности.       Мейо предложил бы ей сбежать, скрыться от всего мира. Айен – самоубийственную затею без права на ошибку.       – Пожалуй, что так, – он кивает, не пытаясь спорить. – Но без твоего участия наш странный союз развалится при первой же возможности.       – Мой вклад минимален. Я могу поделиться своими наблюдениями. Могу пообещать Цветку предоставление технологий, используемых в четвертом секторе. Но этого все еще недостаточно.       Мерцелла подается вперед. Ей лестно слышать подобное, но обманываться она не желает. Айен же должен презирать ее за сокрытие решения Аженора о наследнике, за отсутствие доверия, за то, что все это случилось исключительно из-за союза волков и ласточек. Ради чего он пытается помочь не только своей семье, но и ее дому несмотря на свою кажущуюся холодность? Только ли ради благих побуждений, или просто продумывает запасной план?       – Не веришь, – беззлобно констатирует Айен. – Лайс совершенно невыносим, но не замыкается в себе и своем горе. Ланмей согласился на сотрудничество только из-за твоего участия. Присутствия. Даже Соррет стал более предсказуем и пытается помочь. Но не исключаю, что он в очередной раз преследует свои цели, временно совпадающие с нашими.       Она старается не обращать внимания на скепсис в отношении Дециана.       Пытается уловить, вычленить из речи Айена главное.       Мейо.       Неужели после всего случившегося он все еще лелеет надежду на то, что она одумается, проникнется его словами? Он же не на столько самоуверен, что не понимает очевидного?       – Я все еще не сделала ничего, выходящего за рамки обычного человеческого поведения, – она приподнимает бровь, подсмотренным движением склоняет голову к плечу. Совершенно по-птичьи. – Я просто пытаюсь остаться собой.       – Именно, – хмыкает Айен. Ерошит темные волосы, не заботясь о прическе. – Порой этого очень не хватает. Права побыть собой.       искренности       – Допустим, – Мерцелла перекидывает волосы на спину, смотрит пристально. Пытается понять, к чему ведет Айен. – Отчасти я могу понять причины сказанного. Поверить. Но Мейо?       – О, здесь все еще проще, – отзывается Айен, вновь проверяя время. – Ты же не думаешь, что он согласился помочь исключительно из великой любви?       Мерцелла едва не фыркает: сказанное никак не вяжется с манерами Айена и звучит почти – почти – смешно.       – Нет, конечно.       – То, как автарх обошелся с твоей семьей, создало прецедент, – Айен кивает, довольный реакцией на свои слова. – Никто не хочет оказаться под подозрением в измене, а причастность Ланмея, как и его интерес бывшей невестой, слишком очевидны. Он здорово подставился и теперь беспокоится. В первую очередь о себе и своем доме.       И это столь похоже на того Мейо, которого она помнит: гордость не позволит ему отступиться от собственных слов, даже если безопаснее забыть. Отступить сразу, не ввязываясь в сомнительные союзы и сделки. Айен произнес вслух очевидное, то, что давно крутилось в мыслях. Беспокоилась ли она о Мейо? Пожалуй, что да. Но соскучилась не на столько, чтобы соглашаться на встречу, пусть и не личную: Айен вновь настраивает и проверяет зашифрованный канал связи и у нее не остается сомнений, кто окажется следующим собеседником.       Раздражение, капля страха и толика стыда – все от невозможности избежать расставленной Айеном ловушки. Она тихо хмыкает, прожигая мужчину недовольным взглядом. Неужели он считает, что в ее присутствии Мейо станет более разговорчив и менее язвителен? Зря.       – Что? – приподнимает бровь Айен, перехватывая недовольный взгляд. Он совершенно не расстроен тем, что Мерцелла сразу раскусила его план.       – Так ты связывался с Мейо по собственной инициативе? – она не спешит подходить ближе, желая остаться незамеченной как можно дольше, пока Айен сам не обратится к ней.       – По обоюдной, – произносит Айен таким тоном, словно будь на то его воля он бы сразу забыл о существовании Ланмея.       – Если ты надеешься, что я вытяну из Мейо больше сведений, то забудь. Мы попрощались не на самой приятной ноте.       – Посмотрим, – скалится Айен азартной улыбкой хищника, едва ли не впервые на ее памяти, но быстро возвращает на лицо привычное равнодушное выражение.       Коммуникатор тихо щелкает и панель разворачивается, раскрывает голограмму. Вероятно, на Энцеладе раннее утро, потому как Мейо слишком недоволен, слишком взъерошен для своего привычного образа. Но столь незначительные детали заметны только Мерцелле, знающей его на протяжении долгих лет. И если Мейо ответил на вызов так быстро, то только потому, что сам обговорил именно это время. Он никогда не любил ранние часы, предпочитая им ночь.       Вместе с ней. Давно. Слишком давно.       Мерцелла смаргивает наваждение – от его привычного образа, от едва, самую малость хриплого после недавнего пробуждения голоса. Ему нет места в ее голове. В сердце.       – Доброго вечера, полагаю, – произносит Мейо в своей излюбленной насмешливой манере, все еще не замечая ее присутствия. – Вероятно, итоги переговоров не соответствуют ожиданиям, раз я удостоен чести лицезреть твое вечно хмурое лицо? Ты хоть когда-нибудь вообще бываешь доволен?       – Когда-нибудь буду, – отрезает Айен. – Но сейчас отдаю должное твоей проницательности. Клан решил выдоить нас до последней капли за свою помощь.       – Никогда не имел дел с этим преступным синдикатом, но полагаю, что все обещания на данный момент подвисли в воздухе. На неопределенный срок, – цокает Мейо. Пожалуй, не касайся ситуация его лично, он ехидничал бы еще больше, не без удовольствия наблюдая за тем, как Айен тихо закипает.       – До завтрашнего дня, – Мерцелла размыкает пересохшие от волнения губы. Вынуждает себя говорить, не желая, чтобы Мейо продолжал испытывать терпение Айена. Он, конечно, не Лайс, не вспыхнет столь же быстро, но становиться свидетелем ссоры она не желает. – Цветку нужны гарантии.        Пожалуй, будь Мейо здесь, то резко развернулся бы в ее сторону, но голограмма лишь качает головой с тихим выдохом.       – О, так мы не одни. Здравствуй, Мерцелла.       Не злюка, не то нелепое детское прозвище, к которому она привыкла. Ехидный насмешливый тон исчезает, уступая место почти деловой прохладце. Не только ее забыли предупредить о внеплановом сеансе связи.       – Подумал, что так будет проще обсудить детали. Если ты не собираешься отказаться от своих слов.       – Кажется, я не давал повода усомниться в своих намерениях.       – Мейо, – выдыхает Мерцелла, поднимаясь со своего места и подходя к Айену. – В твоих словах и помощи никто не сомневается.       – А как же неоценимая помощь Соррета? – недовольно роняет Мейо и в словах его Мерцелла слышит отголосок ревности. Она чувствовала бы себя виноватой, будь тон Мейо иным. Не затрагивай он в своей речи Дециана.       – Присутствует. Сам же просил его выступить в роли пилота и сообщника.       – Верно. Но сейчас он отсутствует. Мне ли напоминать вам о его прошлом? Или все же о настоящем?       Взгляд Айена рассеянно блуждает по панелям управления, но Мерцелла знает, что он ловит каждое слово. Странное развлечение, и пока она не может понять, ради чего он его затеял.       – Если вы оба успокоились, рекомендую вернуться к насущным вопросам, – обманчиво-мягким тоном предлагает Айен. – Ты обещал достать план Ай Ардени, поскольку закрытая тюрьма находится в вашем секторе.       – Отправлю информацию чуть позже, в течение дня. Заодно подумаю, возможно ли вообще обойти ваши кабальные переговоры, – морщится Мейо как от зубной боли. Оборачивается резко, так, что голограмма идет крупной рябью. – Боюсь, сейчас у нас осталось не так много времени для разговоров.       Твоей же милостью, – хочет сказать Мерцелла, но благоразумно молчит, зная, что сама виновата не меньше. Но… но почему на губах Айена вновь появляется тонкая улыбка?       – Будь осторожен.       – Даже так, – хмыкает Мейо. На мгновение опускает веки. – А это вообще возможно? Я упоминал, что автарх в курсе вашего побега?       – Было бы странно, будь это иначе, – отзывается Айен, но Мейо нервно дергает головой.       – Нет, не в этом дело. Ему что-то нужно. Именно от нас. От вас, – поправляется он, пытаясь отгородиться от ситуации. – Вычислить курс гиперлайнера с его возможностями труда не составит. Особенно после незваных гостей на Сильване, о которых ты упоминал. Кстати, откуда вы возвращались? От очередных несостоявшихся союзников?       – Власть, – тихо шепчет Мерцелла, игнорируя последние вопросы – Айен не посчитал нужным проинформировать Мейо, значит и она не будет. – Для него всегда, с самого начала была важна именно она. Только она.       – Своевременное замечание, – хмыкает Мейо, возвращаясь к привычной маске язвительности. Следит за взглядом Мерцеллы, метнувшимся в другую сторону. – И главное, какое верное.       Айен согласно склоняет голову. Тянется к отложенному в сторону коммуникатору. Щелчком пальцев смахивает невидимую соринку с экрана.       – Отправил несколько заметок относительно клана и их предложений. Не хотелось бы загадывать на будущее, но…       Мерцелла на насмешку внимания не обращает. Отмечает неясное движение за стеклами иллюминаторов, смазанную тень знакомого силуэта. Но даже спустя несколько минут в рубку никто не заходит. Вновь переводит взгляд на Мейо, изучающего ее лицо, ее реакции с почти болезненным интересом. Не может не радоваться тому, что он далеко.       – Я понял, – перебивает он Айена, дергая щекой. Прячет руки за спину. – Удалю после того, как ознакомлюсь.       Улыбается – нехорошо, чужой улыбкой, неестественно растягивающей губы. Незначительные помехи делают его изображение жутким. Обозначает едва заметный кивок в сторону Айена и исчезает, завершив сеанс связи.       Айен позволяет себе устало выдохнуть. Изучает недовольную Мерцеллу так же, как и Мейо минутой ранее и ей кажется, что она стала невольной участницей чужого представления. И извиняться Айен не собирается. Ей хочется спросить – стоило ли оно того? – но ответ понятен и без слов. Для него – стоило. Но сомнения на ее лице слишком очевидны и Айен считает нужным пояснить:       – Он все равно узнал бы. И лучше рано, чем поздно. Но теперь я уверен, что чувства не перевесят разум и Ланмей не откажется от своих слов. Хотя бы какое-то время.       – Он слишком горд для этого, – тихо отзывается Мерцелла.       Она возмутилась бы, но помнит, как сама не спешила делиться информацией о решении отца. Так есть ли у нее право на резкость?       – Пожалуй, что так. И, я был честен, говоря спасибо.       – Доброй ночи.       Мерцелла заставляет себя улыбнуться и тихо выскальзывает за дверь. Окунается в полумрак коридора. Мысли мечутся разбуженными злыми осами, не желая успокаиваться после устроенной Айеном встряски. Она знает причины и потому не может злиться – ни на него, ни на Мейо. Лишь на себя. На ситуацию, в которой она вновь заняла место шахматной фигуры. Как и каждый из них.       Приглушенный свет в пассажирском отсеке рассеивает едкую тьму, липнущую к металлу рыхлой кожей. Мерцелла ведет ладонью по стене, отсчитывая удары сердца. Решает – стоит ли искушать судьбу еще раз за неполные сутки. Как в старой детской считалочке, внезапно пришедшей на ум.       Любит?       Не любит?       Не хватает только цветка, с которого она медленно, методично обрывала бы лепестки. Один за другим. Белые. Или синие.       Светлые, словно ароматный травяной чай в маленькой фарфоровой чашечке, – веселым шепотом подсказывает темнота, не желающая оставлять ее в покое.       Мерцелла в нерешительности останавливается напротив двери в каюту, что с недавних пор стала ее личной комнатой, тихой маленькой гаванью, в которой можно спрятаться от мира. Но не от себя. Тянется к ручке, но в последний момент оборачивается – дверь в каюту, расположенную напротив, приоткрыта. Едва-едва. Достаточно, чтобы услышать глухой стук, словно что-то упало, и следом – неразборчивое бормотание, больше похожее на ругательство.       Она знает, что Дециан облюбовал одну из свободных кают, но за прошедшие три дня еще не встречала его здесь. Вероятно, он и сегодня не собирался изменять своим привычкам, но к моменту возвращения из города рубка оказалась занята. Случайно ли? Узнав Айена чуть ближе, она уже ни в чем не уверена.       Знает, что сомневаться можно бесконечно долго и, приложив ладонь к гладкой поверхности, осторожно толкает приоткрытую дверь.       Дециан, стоящий лицом к иллюминаторам, замирает. Оборачивается резко, прищурив глаза – словно вовсе не ее ожидал увидеть в такой час. Босой. Взъерошенный. Изучает ее недоверчиво, сжав в руке одну из своих многочисленных книг. Через несколько секунд напряженные плечи опускаются.       – Ты ужинал? – тихо интересуется Мерцелла. Пытаясь придумать безопасный повод для разговора, прибегает к давно проверенному средству. Даже если Дециан все еще не в духе, она просто проявляет беспокойство. Заботу.       Пытается проявлять. Так как в прежней жизни объектом заботы и внимания всегда оказывалась она сама. Все еще сомневается, хочет ли он видеть ее, но знает, что она его – хочет.       – Да. Еще в городе, – Дециан отвечает так же тихо. Запускает руку в спутанные волосы, внося еще больший хаос в прическу. Добавляет с полуулыбкой. – Уверен, за время моего отсутствия все приготовленное утром благополучно исчезло.       Мерцелла незаметно выдыхает. Расцепляет скрещенные за спиной пальцы. Делает вид, что с интересом изучает обстановку каюты, задерживая взгляд то на одном, то на другом предмете. Пытаясь оттянуть неизбежный момент возвращения к себе, произносит очевидное:       – Твое любимое место сегодня несколько… занято.       – Не самое страшное, что могло случиться, – пожимает он плечами. На удивление, более не выглядит напряженным, раздраженным, как было несколько часов назад. Словно все это время искал решение беспокоящего его вопроса. И, кажется, нашел. Более того, легко разгадал ее нехитрый маневр. – И, предполагаю, тебя вполне устроит и это.       Ее устроит вообще любое. Если с ним.       – Айен поделился своими соображениями по поводу сегодняшней встречи, – получив подтверждение своим желаниям, она плотнее прикрывает дверь. Вновь оборачивается к Дециану, и он с усталым вздохом опускается на постель. – Мейо тоже.       Дециан бережно опускает книгу на единственный находящийся в каюте табурет и Мерцелла с трудом сдерживает улыбку, наблюдая за его маленькой хитростью. Он же не думает, что она останется стоять, или того более – уйдет? Обещает себе позже посмотреть, что за книга заинтересовала его на этот раз.       – Знаю. Мы успели обсудить некоторые моменты и излишнюю жадность Цветка, – он прячет лицо в руках, потирая виски пальцами и голос звучит глуше, чем обычно. – Надеюсь, однажды змеи проглотят добычу большую, чем смогут переварить.       – А ты бываешь жесток, – Мерцелла делает шаг вперед, смотрит на него сверху вниз. – Но стоит исчезнуть Цветку, и образовавшуюся нишу займет кто-то другой. И нет никаких гарантий, что следующие хозяева Саттари окажутся лучшим вариантом.       – Это не жестокость. Хотя порой без нее не обойтись.       – И что же? – ей интересно, но Мерцелла знает ответ, и сама озвучивает его. – Желание исправить несовершенство мира?       – Хотя бы попытаться.       Наконец, он сдается. Сдвигается в сторону, освобождая чуть больше места и Мерцелла опускается рядом. Совсем близко. Вытягивает гудящие ноги, а затем и вовсе скидывает надоевшие за день туфли. Шепчет тихо:       – Идеалист.       – Был когда-то, – отвечает Дециан со вздохом. Смещается назад, ища опору для уставшего тела. Затылок и плечи соприкасаются с гладкой обшивкой гиперлайнера и Дециан опускает подрагивающие веки, не замечая, что Мерцелла в который уже раз тайно любуется его профилем. – Теперь, пожалуй, многие из прошлых решений видятся ошибочными.       – Если уж на то пошло, главное, признать ошибки перед собой, – она медлит, раздумывая несколько секунд. Вслед за ним отклоняется к стене. С улыбкой прикасается к его предплечью, вновь проверяя, изучая границы дозволенного. – Но не увлекаться. Жизнь продолжается. Даже сейчас, в этот самый момент.       Дециан хмыкает тихо. Приоткрыв один глаз косится на Мерцеллу с затаенным лукавством. Но, что бы он не придумал сейчас, она заранее согласна. Совершенно не возражает, когда теплые, наконец-то согревшиеся в вечном лете руки притягивают ее еще ближе – так, что можно с удобством устроить голову на его плече. Чувствует, как под щекой, под тонким слоем ткани мерно бьется его сердце.       – Жизнь, – тихо выдыхает Дециан над ее макушкой со странным весельем в голосе. – Принадлежит ли она нам на самом деле, или мы живем в иллюзии, уверенные, что сами определяем собственное будущее?       Мерцелла поднимает голову и, сощурившись, легонько щелкает его по кончику носа. Дециан ойкает. Морщится наигранно-недовольно, но взгляд все равно выдает его.       – Свое будущее на этот вечер я определила сама, – произносит она с толикой упрямства. – Так же, как и ты, когда забыл закрыть дверь.       – Забыл? Неужели? – Мерцелла вновь прижимается к нему. Ерзает, пытаясь устроиться чуть удобнее. Чувствует, как шепот становится ближе, губы осторожно касаются волос. – Вообще я имел в виду долгосрочные перспективы. На сколько это вообще возможно для беглецов. Например, я более чем уверен, что тот, кто проник в убежище за время нашего… отсутствия, прекрасно осведомлен о наших дальнейших планах. Или, по крайней мере, догадывается о них. И не так уж важно, кто это был – Дети Гидры или люди автарха.       – Мейо пришел к похожим выводам. Тоже думаешь, что в покое нас не оставят?       Тихий вздох. Цветастая ткань съезжает с плеча и Дециан прикосновениями рисует линии на ее светлой коже.       – Нет, – пальцы замирают, а потом вновь начинают движение. Спускаются почти до локтя. – Но, полагаю, проблемы стоит решать в порядке очередности.       – Например? – Мерцелле интересно, но ее мысли далеки от всех возможных проблем. Она наслаждается затянувшимся вечером и его присутствием, его вновь мягким голосом, его расслабленностью. Тем, что сейчас не нужно никуда бежать. Плотная вышивка и пайетки на накидке царапают кожу, доставляя легкое неудобство и Мерцелла просит тихо, проведя ладонью по его груди, – не мог бы ты…       – Прости, я как-то… – прерывисто выдыхает Дециан, отлепляясь от стены.       – Не подумал, – завершает она с улыбкой.       Сама стягивает полупрозрачную ткань с плеч и, пользуясь моментом, пока Дециан освобождается от длинной накидки, с ногами забирается на постель. Вновь пытается найти наиболее удобное положение. Находит, перекинув ноги через его колени – осторожно, стараясь не задеть недавнюю рану на бедре, пусть бы после посещения научной станции Дециан чувствует себя много лучше, но все еще недостаточно.       Даже если он и удивлен, то коварные действия Мерцеллы никак не комментирует. Бережно обнимает девичьи плечи. Прикасается к длинным медным локонам, пропуская их между пальцами. Возвращается к прерванной беседе.       – Например, сначала предоставить гарантии своей полезности клану. Так, чтобы они даже не задумывались об отказе от сделки.        Правая рука Дециана касается тонкой лодыжки. Расшитая цветочным орнаментом юбка давно сбилась, легла складками на бедрах, обнажив ноги почти до колен. И, странным образом, Мерцелле все равно. Пожалуй, она хочет большего, гораздо большего, но спешить не желает. Не сегодня. Сейчас ей просто хорошо.       – И у тебя, конечно, есть свои соображения на этот счет, – Мерцелла пытается собрать разлетевшиеся мысли в единое целое. В связную речь, состоящую из осмысленных фраз.       – Конечно, – легко соглашается Дециан. – Среди змей никогда нет единства. Особенно среди ядовитых. Каждая рвется к власти в обход местного подобия законов. Нам нужно лишь придумать, как воспользоваться этим знанием. Понять, какую из змей стоит поддержать.       Рука неторопливо ползет выше. Сдвигает край подола, и мозолистая ладонь ложится на колено. Замирает, словно ожидая разрешения и Мерцелла выдыхает возмущенно, недовольная тем, что он остановился. Дергает ногой, и юбка окончательно съезжает к бедрам. Ловит тихий смешок над ухом. Рука скользит вниз, до щиколотки, очерчивает выступающую косточку пальцами.       А затем все повторяется. И еще раз.       – Сейчас во главе Цветка Айнисату. Несмотря на непомерные требования, она хотя бы не отказывается от помощи. А вот что будет, замени ее кто-то другой… – пальцы касаются выжженных на лодыжках рунных клейм. Ожоги давно зажили, оставив шрамы на долгую память. Они не мешали. Просто были, порой напоминая о себе раздражающим зудом.       – Прости, – Дециан вновь извиняется за то, в чем нет его вины и Мерцелла чувствует, как его пальцы едва заметно дрожат, как лежащая на плече рука сжимается чуть крепче.       – Не надо. Ритуал состоялся бы в любом случае, – Мерцелла опасается, что сейчас он вновь замкнется, закроется в себе. Проводит ладонью по его шее. Снизу вверх, до затылка, почти соприкасаясь костяшками пальцев с прохладным материалом панелей. Зарывается в волосы, легко поглаживая и массируя кожу. Знает, что ее маленькая хитрость подействует безотказно. – Чем был занят в городе? Помимо поиска ужина, конечно.       – Любопытная, – он шумно выдыхает. Наклоняет голову, позволяя ее руке добраться до макушки. – Пытался продумать возможные варианты выхода из сложившейся ситуации. Встречался с… – Пальцы проходятся по длинному тонкому шраму, спрятанному за волосами. Следуют вдоль неровной линии. Запоминают. Ласкают. Мерцелле боязно представить, сколько шрамов вообще на его теле – вчера ее руки почувствовали далеко не все. – Но все это пока не важно.       – Снова секреты и тайны, – покачивает головой Мерцелла, но до правды добраться не стремится. Не сейчас. Подушечки пальцев прикасаются к нежной коже за ухом. Ладонь медленно возвращается на затылок, перебирает лисью медь.       – Ты переоцениваешь мою выдержку, – шепчет Дециан бархатным голосом, ища ее взгляд своим – потемневшим, потерявшим сосредоточенность.       – Разве?       Отпускать его Мерцелла не собирается. Дотрагивается до металлического украшения, плотно обхватывающего шею. Кончик пальца проходится по кромке, по краю тихо шелестящей цепочки. Пожалуй, сейчас извиняться за свои действия придется уже ей. Но не жалеть. Дециан сглатывает, догадываясь о ее намерениях. Не пытается остановить, потому как уже слишком поздно.       Лежащая на затылке рука скользит ниже. Цепляет украшение, ища застежку и та находится с тихим щелчком. Металл с тихим шелестом стекает в подставленные ладони.       – Неудобно, – выдыхает она в приоткрытые губы. Знает, что дело совершенно не в удобстве. Не позволяет отстраниться, ясно читая промелькнувший во взгляде напротив страх и что-то еще, сродни обреченному смирению.       Она уже видела клеймо прошлой ночью и не знала, каких сил стоило не обратить на него внимания, не показать, что узнала о тайне. Сдержаться от того, чтобы не провести пальцами по черным, выжженным на коже цифрам. Не коснуться губами. Не проявить жалость открыто.       Этого Дециан определенно не оценил бы.       Но не сейчас. Сейчас он прячется за натянутой улыбкой.       Еще немного и вновь скажет, что все это одна большая ошибка.       Молчит.       И она вновь тонет в волнах янтарного моря. Не отводя взгляда, роняет на пол спаянные между собой цепочки. Прижимает ладонь к беззащитной шее, очерчивая каждый оставленный на коже символ – так, как хотела.       И он не возражает.       – Все это для меня не важно. Я знаю, что ты чувствуешь ложь. Я не вру.       Мерцелла не знает, кого уговаривает – себя или его. Прикосновения спускаются к ключицам, к веснушкам, усеявшим плечи.       – Правда, – отзывается наконец Дециан севшим голосом.       Она чувствует его прикосновения сквозь тонкую ткань платья. Лежащая на спине рука обрисовывает треугольник лопатки, перемещается на талию. Губы прикасаются к виску и теплое дыхание растекается свежестью.       – Полагаю…       – Полагаю, тебе стоит отдохнуть перед завтрашним днем, – губы скользят от виска по скуле и от его шепота по коже разбегаются сотни мурашек. Объятья разжимаются, но руки не исчезают. И она почти дрожит.       – Ты прав.       Мерцелла медлит, не желая возвращаться к себе. Не желая лишаться его тепла, оказавшись в одиночестве. Ловит мягкую понимающую улыбку.       – Всегда прав.       Она опускает ноги на пол, холодящий босые ступни. Оправляет измявшееся платье. Вновь склоняется к Дециану, приставив палец к груди.       – Надеюсь, ты наконец-то сможешь отдохнуть нормально. Здесь.       Не может удержаться и накрывает его губы своими, даря почти невинный поцелуй. Отрывается нехотя.       – Я тоже надеюсь, – шепчет Дециан и демонстративно падает на подушку, вытягиваясь на постели во весь рост. Смотрит на Мерцеллу, подложив ладонь под голову. На то, как она выключает светильник и подходит к двери, а потом, опомнившись, возвращается. Поднимает забытые туфли.       Она же уходит и все одно никак не может уйти. Смотрит на его расслабленное, умиротворенное лицо, на танцующие по стенам тени, рожденные тусклым светом луны.       – Так и будешь стоять всю ночь? – тихо интересуется Дециан не открывая глаз.       И Мерцелла вновь медлит. Беззвучно возвращает обувь на пол. Принимает решение, пусть бы и совершенно не то, о котором он говорил.       Опускается на постель рядом с ним. Близко. Боясь пошевелиться, услышать его недовольство.       Но его нет.       Чувствует глубокий вздох. Его рука притягивает ее еще ближе. Все так же уверенно, но уже без прежней игривости.       Просто отдых. Размеренное дыхание заменяет колыбельную, уносящую ее в царство сна. Кокон его объятий – Мерцелла и не знала, что они, оказывается, так нужны ей. Сама обнимает в ответ. И уже на грани между реальностью и сном, спохватившись, спрашивает робким шепотом:       – Ты бы хотел, чтобы сны вернулись?       Мерцелла не уточняет, о каких именно снах идет речь, но Дециан понимает ее и так. Произносит столь же тихо. Сонно. Совершенно не то, что она ожидала.       – Только если ты не исчезнешь.