31. О том, что третий не лишний.

Скован весь, не веревкой и не цепью,

Только тем, на что ты готов ради цели.

Этот урок надолго – не торопись.

Я подожду здесь.

Закрой глаза и учись.

© Ясвена – Повешенный

      Оставшиеся до отлета с Саттари минуты истаивают вслед за сладким дымом, принесенным из змеиного логова на волосах и одежде. Приняв обжигающе ледяной душ, Мерцелла меняет платье – расшитую цветами небесную лазурь на практичный серый. Проводит рукой по влажным медным прядям, пытаясь стереть, забыть липкий дурман. Сопит недовольно, сжимая кулаки. Но обвинять в разрушенных планах на вечер ей некого. Разве что нетерпеливое, подгоняющее беглецов время, вечно неподходящее, наполненное тревогами и сомнениями.       Но время никогда не станет подходящим, если не приложить даже самых малейших усилий.       Дециан по обыкновению остается в рубке, проверяя данные и выстраивая маршрут предстоящего полета. Впереди бессонная ночь и Мерцелла сожалеет о том, что она не будет похожа на предыдущую хотя бы отчасти. Ее сожаление эгоистично, но она знает: несмотря на утреннее происшествие, он не стал бы возражать. Не сопротивлялся бы слишком долго. Помнит его осторожные, почти робкие объятия – словно она нечто хрупкое. Драгоценное.       Долго ли они продлятся по возвращению к Ламии, ученой с тысячелетней памятью? Мерцелла ни капли не верит ее напускному радушию и дружелюбным улыбкам: прожив столько веков сложно не потерять нечто важное, человеческое. Душу. Моральные границы. Сложно не использовать окружающих в роли инструментов, когда все, кроме собственной жизни и величия науки обречено угасать.       Новый пассажир гиперлайнера смущает мысли Мерцеллы не меньше предстоящего возвращения на научную станцию. Конечно, она ожидала подобного хода от Айнисату – проверки, гарантий, что новые союзники вернутся на Саттари в обговоренные сделкой сроки, но Кайла совершенно не вписывается в представления о привычных методах клана. Мерцелла не знает, много ли сестра змееныша услышала из разговора, но подозревает, что все. Кайла до ужаса напоминает брата темным взглядом и неуловимыми жестами: насмешливой снисходительностью в улыбке, наклоном головы и плавностью походки. На словах о Килао ее хриплый голос заметно теплеет и на смуглой щеке появляется ямочка от улыбки.       – Коготь и жало. Оружие в руках клана и последний аргумент. Крайнее средство, – она растягивает слова, выплетая певучую речь, принятую в клане. Но движения ее выверены и точны, лишены показной ленцы, присущей большинству жителей Саттари и Мерцелла видит – под бархатом слов прячется сталь.       Общество наемницы предстоит терпеть не менее недели и Мерцеллу мучает вопрос: как давно Атрау знают Кайлу? В том, что знает Циан, она не сомневается – не о сестре ли упоминал Килао несколько часов назад, говоря, что ей стоит забыть о прошлом? Но при чем тут Айнисату и стремление клана взять под контроль своих союзников? Мерцелла трет лицо ладонями, прогоняя усталость. Заставляет себя мыслить логически. У нее недостаточно данных для проектирования цельной картины происходящего, но она знает, чувствует, что у Циана в разыгрываемом действе одна из ведущих ролей. Опасная, лишающая права на малейшую ошибку. И у нее нет времени обижаться на судьбу, прячась в каюте следующие сутки.       За иллюминаторами растекается бескрайняя ночь. Бархатная, полная звезд и отсветов огня на высоких городских башнях. Шепота и шелеста. Неразгаданных тайн. Мерцелла прогоняет остатки сожаления о теплых водах безымянной реки, о том, что она совершенно не против повторить ночную прогулку.       Она слышит шум из тренировочного отсека. Из соседней каюты чуть дальше по коридору – определенно ее заняла Кайла. К ее удивлению, в рубке не менее шумно и Мерцелла не сразу понимает в чем причина. Айен и Дециан спорят друг с другом, еще немного и остатки спокойствия пойдут трещинами от их напора.       Определенно, это вовсе не то, что Мерцелла хочет слышать.       – Полный бред. Важно правильно расставить приоритеты и не терять время, гоняясь за призрачным шансом на удачу.       – Я уже предлагал решение, которое устроит всех, – вздыхает Дециан, зачесывая волосы назад. Его светлые глаза блестят лихорадочно.       – Исключено, – отрезает Айен, кажется, уже не в первый раз. – Нам не стоит разделяться. А ей я доверяю еще меньше, поверь.       – Чем мне? – выдыхает Дециан раздраженно, на пол шага подается вперед. – Кажется, я не давал повода усомниться в своих действиях.       Айен хмыкает почти насмешливо.       – Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело? – Мерцелла недовольно поджимает губы. Только ссоры им сейчас не хватает для полного комплекта. Она пытается встать между мужчинами, погасить зарождающийся конфликт.       – Соррет снова доказал, что полон гениальных идей. Одна лучше другой, – кривится Айен, заметив ее нехитрый маневр. – Говорит, что сегодня получил информацию о месте следующего собрания Детей Гидры. И когда только успел?       – Так это же… хорошо? Возможно, мы узнаем, кто стоит за терактом на Церере. О дальнейших планах мятежников. Обменяем информацию на жизни наших семей. Хотя бы кого-то…       – Информацию? – переспрашивает Айен не скрывая скепсиса в голосе. – Конечно, в этом есть смысл. Но Соррет, – он кивает в сторону Дециана, – хотел отправиться на Херше один.       Хотел сбежать – слышит Мерцелла невысказанное.       Пожалуй, Айен совершенно не рассматривает возможность обмена близких на информацию. Но не потому, что не верит в успешный исход: он не верит, что автарха вообще заинтересует подобный обмен. Если бы Эль Кассар пожелал, то Дети Гидры уже давно затерялись бы в Потоке времени. Но он не желал. Более того, по слухам уже вернулся в первый сектор.       – Я отказался от своего плана, – тихо отзывается Дециан, глядя в ее потемневшие глаза. – Можно несколько скорректировать первоначальный курс и тогда задержка составит всего пару суток. Наш… пассажир не будет возражать.       – И Ламия-хайяр тоже готова ждать? Помнится, она горела нетерпением заполучить брата в свои руки.       – Да, конечно, – согласно наклоняет голову Дециан.       Мерцелла тихо хмыкает – что такое пара дней для человека, познавшего вечность?       – Аргументы неубедительны, но, допустим, я соглашусь с предложенным планом. Надеюсь, он существует не только на словах. Но все еще не вижу личной выгоды.       – Ее нет, – натянуто улыбается Дециан. – Я бы даже сказал, наоборот. Она совершенно отсутствует.       – Тогда я тем более не понимаю самоубийственных маневров ради призрачного шанса на успех.       – Я не прошу вас участвовать. Дождетесь моего возвращения на гиперлайнере. Если ситуация станет критической, у вас есть второй пилот и координаты станции.       Мерцелла задерживает дыхание, готовая разразится гневной тирадой, но…       – Хорошо, – соглашается, наконец, Айен. – Детали обсудим завтра.       …ее возмущение обрывается на полувздохе.       Ей остается только сверлить взглядом идеально ровную спину направившегося к выходу Айена. Мерцелла помнит, чем может обернуться для Циана встреча с революционерами, ряды которых он стремился покинуть и сейчас не ждет от путешествия на Херше ничего хорошего. Пытается поймать его все время ускользающий взгляд.       – Не прогонишь, если я захочу остаться?       – Даже если бы захотел, – он улыбается устало, весь флер таинственности, рожденный в подземных залах базы Цветка, исчезает совершенно. – Но я не хочу.       Мерцелла наблюдает за тем, как он выстраивает координаты, меняя первоначальный курс. Как в последний раз проверяет показания приборов, ловит короткий зевок ладонью, опускаясь в кресло и пытается – тщетно пытается – не отвлекаться на ее присутствие. Замирает под ее пристальным, пытливым взглядом.       – Так это и есть твой гениальный план? – выдыхает Мерцелла, когда он откидывается на спинку кресла и поворачивает к ней лицо. Многочисленные датчики мигают, еще несколько минут и гиперлайнер оторвется от поверхности зеленой, полной скрытого яда планеты.       – Его часть, – Дециан хмурится, между бровей пролегает складка. – Не слишком гениальная, но какая уж есть.       Он задумчиво смотрит на то, как Мерцелла пытается развернуть соседнее кресло в его сторону. Улыбается, прикрыв глаза, когда она забирается в него – по обыкновению с ногами. Отталкивается от спинки, опуская руки на штурвал. Вновь хмурится, перепроверяя показания одного из датчиков. Выключает свет.       – Готова? – простой вопрос, но Мерцелле кажется, что он говорит вовсе не о предстоящем полете. О том, что им – ему – предстоит совершить.       – Смотря к чему. К тому, чтобы отпустить тебя одного – никогда.       Она вновь говорит то, что пришло на ум самым первым и Дециан выдыхает сквозь зубы, крепче сжимая руки на темном металле. Мерцелла пытается устроиться чуть удобнее. Придвинуться ближе, так, чтобы видеть его лицо. Эмоции.       – Чего-то подобного я ожидал. Видимо, уроки самостоятельности не прошли даром, раз ты…       – Решила командовать своим учителем? – Мерцелла продолжает мысль за него.       – Именно, – криво улыбается Дециан.       Гиперлайнер медленно набирает высоту. Огни Гуа-Рима отдаляются, превращаясь в едва заметную точку и Мерцелла смотрит на эту картину завороженно, впервые наблюдая за происходящим из рубки. После того, как планета растворяется в космической черноте, она вновь нарушает сгустившуюся тишину.       – Я… Я просто устала отпускать тебя и бояться, что однажды ты не вернешься. Не сможешь вернуться.       Мерцелла ловит себя на мысли о том, что прошло чуть больше двух месяцев, а он стал неотъемлемой частью ее жизни. Так, словно они знакомы уже несколько лет. Но знает она все одно непозволительно мало.       Дециан наклоняется к тумблеру автопилота, перепроверяя координаты и позволяет себе на время оторваться от штурвала.       – Ты просто не понимаешь всей опасности. Того, что я могу не успеть, не смочь защитить тебя, если потребуется, – его голос тороплив, еще немного и сорвется на шепот. – Мало того, ты не сможешь попасть на собрание просто так и даже попав не знаешь того, что тебя ожидает.       – Кажется, у нас патовая ситуация, – тихо, нервно смеется Мерцелла. – Но ты можешь рассказать мне. Я буду самым внимательным твоим слушателем.       единственным       Мерцелла смещается на левую сторону кресла, тянется к нему, проводя ладонью вдоль подлокотника и Дециан перехватывает ее руку. Сжимает не сильно, но цепко, не желая отпускать. Медленно переплетает свои пальцы с ее и, подняв руку, смотрит с улыбкой.       – Попалась, – шепчет Дециан, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ее ладони.       Его кожа вновь холодна и Мерцелле хочет согреть ее. Палец очерчивает новый полукруг и это простейшее действие вызывает россыпь мурашек. Она не желает выплывать из гипнотизирующего омута янтарных глаз и надеется, что Дециан еще не догадывается о силе своего влияния.       – Ты отвлекаешься.       – От чего? – наивный, непонимающий тон, но Мерцелла ясно видит мечущихся в хитром взгляде чертиков.       – От рассказа. О всех тех опасностях, которые я могу встретить. О том, что мне нужно знать и как действовать, – она накрывает сцепленные в замок пальцы свободной рукой, не позволив отстранится. – Неужели все так сложно?       – Сложнее всего убедить Атрау отпустить тебя. Заранее подготовь доводы в необходимости твоего там присутствия, – он позволяет себе короткий смешок. – А уже потом поговорим.       – Значит, ты не против, но помогать мне не собираешься? – Мерцелла неосознанно сжимает его пальцы чуть сильнее. Рука медленно смещается к запястью, накрывает истончившиеся, побелевшие нити старых шрамов.       – Если бы решение принимал я, то ты бы осталась на гиперлайнере.       – Но?       – Но ты же не послушаешься.       Дециан издает тяжелый, наигранно-страдальческий вздох. Бегло проверяет работу автопилота и устало опускает веки. Их соединенные руки повисают между кресел.       – Какой учитель, такая и ученица.       – Спорить не буду.       Она видит – чувствует – улыбку и больше не может возмущаться словам, зная причины. Его беспокойство приятно до ужаса и Мерцелла в последний раз чертит полукруг на широкой ладони перед тем, как отпустить ее. Умостив голову на сцепленные кисти рук, рассматривает то приближающиеся, то отдаляющиеся звезды. Наслаждается тишиной, решив продумать наиболее убедительные аргументы для братьев завтра. Дециан вздыхает шумно и Мерцелла оборачивается.       – Что-то не так? – интересуется она настороженно, сузив глаза наблюдая за его мимикой.       – Уже поздно, – Дециан отворачивается и вновь зевает, пытаясь скрыть свое помятое состояние. – Тебе стоит отдохнуть. На Херше мы окажемся меньше, чем через сутки.       – Могу сказать тебе то же самое, – Мерцелла недовольно поджимает губы, услышав его смешок.       – Я давно привык спать сидя… Не только сидя.       Упрямый. Изводящий, доводящий себя до крайней точки день за днем. Год за годом. Долго ли так может продолжаться?       – Дециан… – ее голову посещает очередная, исполненная неиссякаемого любопытства мысль.       – Что такое? – отзывается он тихо.       – А… когда ты родился? Если это не очередная страшная тайна, конечно.       – Не тайна. Зимой, если мои документы не врут, – он хмыкает, заметив недоуменный взгляд. – Последний день второго месяца по общеимперскому циклу.       – Это же… – Мерцелла проводит нехитрые расчеты. – Совсем скоро.       – Что совершенно не важно, – Дециан качает головой, вновь пытаясь сосредоточится на управлении.       Мерцелла так не думает совершенно, но спорить с ним не собирается совершенно. Желает спокойной, лишенной тревог ночи и, сопровождаемая его взглядом, тихо покидает рубку.       Сон приходит почти сразу. Укрывает, запирает ее наедине с ожившими, ставшими новой реальностью мыслями и страхами. И разум мечется, пытаясь ускользнуть от надвигающейся волны, сбежать от видений, обещающих, несущих в себе боль.       Но Поток неумолим.       Остается только покориться. И ее, дрожащую, обхватившую себя во сне руками погребает под тяжестью иллюзорных вероятностей. Мерцелла помнит, что всего этого на самом деле нет. Что оно уже не случилось, трансформировалось в единственно верную реальность, по которой летит ее жизнь. Но все окружающее до одури ярко. Болезненно правдоподобно.       Спасает лишь то, что в кошмарах она не ощущает физического проявления боли. Но она, настырная, все одно льнет к коже горькой солью, отравленным воздухом. Пытается пробраться внутрь, расползтись по телу до кончиков пальцев.       Успокой-успокой-успокой, – шелестят по мелкой гальке набегающие волны. Пока еще едва заметные, не несущие в себе опасности.       Покой, – отзывается несущий отзвуки угасающего эха ветер.       Но все голоса суть обман.       Вода омывает тонкий паучий шелк, разметавшиеся по прибрежным камням огненные волосы, бледные лодыжки, отмеченные рунами. Не кожа – прозрачный воск, по которому все быстрее растекается холод. Это не она, это сломанная кукла с ее лицом, с ее глазами, остекленевшими, распахнутыми широко, неверяще.       Ее двойник уже не чувствует ничего, но сама Мерцелла более чем. Не боль. Панику, противоречащую самому этому месту, самой сути сна. Она знает – помнит – что была на берегу озера не одна. Отворачивается, стараясь не смотреть на искаженную смертью маску собственного лица, не замечать покрытых шрамами рук, обнимающих ее иллюзорного двойника. Пальцы сжимаются на ее – не ее – плечах, прижимают к груди бережно.       – Прости, – шепчет он исступленно, укачивая ее безвольное тело. – Прости.       Тянет застежку плаща, пытаясь вдохнуть больше воздуха, отравы, наполняющей легкие. Слова превращаются в тихий, задыхающийся сип, пальцы царапают горло.       Спи, – шелестят волны настойчиво, и он покоряется. Засыпает вместе с ней, навсегда оставшись на берегу умирающего озера, такого же безмятежного, как было прежде. Как будет потом.       Так должно было быть, но нить Потока обрывается, лопается, подарив иным вероятностям новый шанс. Окажется ли хотя бы одна из нитей достаточно прочна и счастлива?       Отравленные волны растут. Отгрызают куски от лежащих тел, растворяют в воде желтой пеной. Земля под ногами делает оборот. И другой. Вытянув руки, Мерцелла падает в кислотные воды, скользит – уже не по мокрым камням, но по льду. Идеально ровному, едва припорошенному тонким слоем снега. Серое небо темнеет, щедро рассыпает холодные звезды из чернеющих ран.       Безбрежную тишину вечернего леса нарушает лишь скрип замерзших деревьев и едва слышные всхлипы на грани рыданий. Голос – хриплый, замерзший. Ее собственный.       – Очнись! Пожалуйста…       Побелевшее лицо. Посиневшие, ничего не чувствующие губы. Потерявшие гибкость пальцы, запутавшиеся в коротких лисьих волосах. Он уже не дышит, но та – не настоящая она – тщетно пытается согреть, сама оледеневшая. Хрупкая, еще немного и пойдет сетью трещин, осколками осыплется под ноги вместе с непрекращающимся снегопадом.       Всхлипы сходят на нет. Затихают, оставляя лишь рваное, прерывистое дыхание.       – Пожалуйста… – из последних сил молит ее двойник, желая разбудить. Мечтая оказаться как можно дальше от проклятого леса. От запаха звериной дегтярно-черной крови. От вида его – алой, расползшейся по рукаву, плащу, подолу ее платья…       Мерцелла знает – он не очнется. Не в этой вероятности.       Устал. Устал, – перешептываются деревья, стряхивая снег с ветвей, изломанных вечной зимой.       И ей – не иллюзорной, а живой, настоящей, вновь больно. Она не хочет знать, не хочет видеть всего этого, но…       Нить лопается, звенящая, замерзшая от мороза и горячее птичье сердце замирает. Обрастает ледяной броней.       Ее глаза на мгновение слепнут от нестерпимо яркого белого света. От контраста температур. Ветер поднимает в воздух не снег, но мельчайшие песчинки, обжигающие кожу, забивающиеся под веки, в горло. За песчаным облаком звенит смех. Сталь. Рой торжествующих голосов.       Шаг. Второй. Пыльная завеса расступается, опадает к ногам, оставляя ласточку невольным зрителем. Свидетелем. То, что она видит сейчас, если и рождено Потоком, то еще не случилось, не выбрало нить вероятности.       Оборванный кошмар. Недавний, но никак не желающий отпускать.       Знакомая фигура, стройная и гибкая. Раскаленный песок под подошвами. Сталь поет в умелых руках, отдается вибрацией жаркого воздуха, но теней в золоченых масках слишком много для честного боя. Короткий стон. Движения, ставшие отчаянней, резче. Атака переплетается с защитой, потеряв прежнюю выверенность. Блок. Шаг в сторону. Слишком медленно. Слишком мало. Чужой клинок оказывается в сантиметре от лица, задевает медные волосы, срезая тонкую прядь. Так, что Мерцелла задерживает дыхание, забыв, что здесь не нужен воздух.       Забыв, что танец с судьбой не может продолжаться вечно.       Волнами наползает усталость. Чужая, но ощущаемая своей. Левая рука повисает безвольной плетью. Кровь стекает по рассеченному, распоротому клинком рукаву, капает с пальцев, обтянутых черной кожей. Пятнает песок, утоптанный сотнями ног. На вдохе клинок выскальзывает из ослабевшей руки и самый нужный, важный для нее человек падает на колени.       – Предатель, – наперебой твердят безликие алебастровые маски. Спорят, оставаясь неизменно единодушны в одном: – Больную голову нужно отсечь, пока она не отравила остальные своим ядом.       Цепкие руки хватают его за волосы, заставляют запрокинуть голову. Голоса из-под масок кричат, требуют признать вину, подтвердить свое предательство. Но он не отвечает. Молчит упрямо. Презрительно.       И это злит вопрошающих еще сильнее. То, что он иной. То, что позволил себе быть иным. А потому приговор был подписан давно и сейчас не суд, но казнь.       Смерть.       И ласточка не знает, какая из нитей Потока приведет к подобному исходу.       Внезапно он выхватывает среди стаи масок ее потерянный, полный ужаса взгляд. Взгляд, которого не существует в его реальности. И он улыбается.       – Не смотри, – читает она по губам, по улыбке, выглядящей совершенно безумно на побелевшем лице.       Но она не может заставить себя отвернуться и смотрит. Смотрит…       Смотрит на то, как он моргает в последний раз, будто прощаясь, как тускнеет, теряет живой блеск янтарь. На то, как как больше не удерживаемое, потерявшее опору тело заваливается на бок, в лужу крови, масляным пятном растекающуюся по белоснежному песку.       Нить, алая, тонкая, не желает обрываться. Тянется и тянется, издеваясь над ласточкой и ее мечтами. В голове – ни одной связной мысли. Лишь нарастающий шум. Крик.       И стоящая перед глазами улыбка.       Она не исчезает даже когда палач со смехом вздергивает руку, удерживая жуткий трофей за слипшиеся от крови волосы. Мерцелла с криком просыпается в своей постели, дышит тяжело, пытаясь вынырнуть из кошмарного видения, что не желает отпускать ее. Через несколько глубоких вздохов страх разжимает стальные крючья и Мерцелла осознает себя. Вспоминает, где находится. Вспоминает свой сон.       Всего лишь вероятность. Малый шанс.       Но может ли она теперь позволить ему уйти? Одному. Вновь заигрывая с судьбой. Мерцелла не сомневается – причина не только в попытке получить информацию. Есть что-то еще, столь же важное. Ей нужно только придумать, как поступить правильно. Но что в ее случае вообще есть правильность?       – Эй, все в порядке?       Тишину каюты нарушает голос, звучащий после сна еще более хрипло. Мерцелла включает мягкий свет, но он все равно бьет по глазам. Раздражает.       – Да, – отвечает она односложно, не желая, не имея сил поддерживать разговор, но Кайла уходить не спешит.       – Ты кричала, – констатирует она, изучая спутанные волосы и покрасневшие глаза. Не подходит, но и возвращаться к себе не спешит. Ждет ответа.       – Тебе же все равно, – выдыхает Мерцелла. Ладонями стирает с лица эхо ночных кошмаров. Сверяет время. По всему выходит, что спала она не больше трех часов.       – В точку, – Кайла фыркает, вздернув бровь, будто ожидала от нее именно такой реакции. – Но проблем не хочу.       Для Мерцеллы Кайла сама представляется одной большой и не имеющей решения проблемой. Она мечтает, чтобы новая знакомая оставила ее в покое. Мечтает отдохнуть. Желательно не в одиночестве. Так, чтобы прохладные пальцы окончательно изгнали видения о смерти из памяти. Чтобы она могла уснуть, слушая размеренное дыхание и не боясь, что что-то случится. Не боясь за себя. За тех, кто был в ее жизни раньше и тех, кто непостижимым образом стал близок сейчас.       Не сразу, но Мерцелла понимает, что осталась в одиночестве. В вязкой тишине каюты, наполненной слабым теплым светом. Она падает на подушку, но капризный сон сбегает окончательно, и глубоко внутри Мерцелла рада этому. Вновь оказаться безмолвным свидетелем, не имеющим возможности влиять на происходящее, она не желает. Покинув клетку долга, ласточка все одно осталась зависима – от снов и осознания того, что они влияют на ее судьбу. Ее выбор.       Ночь течет медленно, минуты ускользают одна за другой лениво, позволяя ей прожить, ощутить каждую. Совершенно отвратительное чувство. В очередной раз проверив часы, Мерцелла со стоном садится. Проводит по запястью, по все еще ярким следам от цепкой хватки. Не только она не может отпустить, забыть свои кошмары. Наверное, то, что она не одинока в своей боли, должно приносить облегчение. Но не приносит.       Мерцелла скрывает синяки плотной серой тканью, украшенной темной вышивкой. Трилистник, символ удачи. Мысль мелькает на периферии сознания, и она пытается поймать, задержать ее. Применить к сложившейся ситуации.       Все время, пока Мерцелла бесшумной тенью крадется по коридору до камбуза, пока включает свет и копошится на полках, новая идея не отпускает ее. В недавно пополненных запасах специй основательно покопались и Мерцелла гасит нарастающее раздражение, догадываясь, чьих это рук дело. Повторяет очищающий мысли ритуал приготовления кофе, и, передвигая горячий стакан по столешнице, пытается составить правильные аргументы и убедительные слова.       С каждым глотком она ощущает себя все легче. Спокойнее.       Подняв взгляд, Мерцелла отмечает появление помятого, еще не до конца проснувшегося Лайса.       – Тоже не спится? – интересуется она, обхватив ладонями стакан.       Лайс не скрываясь зевает широко. Привычно морщится от запаха кофе, но на этот раз сбегать не торопится. Смотрит на нее оценивающе и по своему обыкновению сразу переходит к главному.       – Брат сказал, что твой болтун предложил заявиться на собрание Детей Гидры. Это правда?       Мерцелла прячет улыбку. Что ж, возможно, убедить его стать третьим выйдет много проще, чем она думала несколько минут назад.       Не ошибается.       Ей остается дождаться наступления утра по принятому на гиперлайнере времени и предложить идею на общее обсуждение. В том, что Лайс ее поддержит, сомнений нет.       Во снах они с Децианом всегда оказывались вдвоем. Третьей приходила смерть.       Невозможная, наивная глупость, но что, если в реальности компанию им составит кто-то еще? Тот самый третий, что своим присутствием сможет повлиять на исход вылазки.       Мерцелла помнит, что нить вероятности еще не оборвалась. Понимает, что Поток может издеваться, обманывать ее ложными видениями.       Но что еще она может сделать? Забыть, отмахнуться как от навязчивого кошмара?       Забыть она не сможет.       Убедить Айена в своей правде оказывается куда сложнее. Дециан, с места пилота наблюдающий за происходящим, в их спор не вмешивается и Мерцелла полагает, что он уже смирился с ее безрассудным планом. Сама она приводит все новые и новые доводы, кажущиеся наиболее убедительными, но Айен остается глух к ее отчаянным словам. Через несколько минут кружащий по рубке Лайс не выдерживает и обсуждение превращается в настоящий хаос. После вынужденного бездействия на Саттари волчонок остервенело цепляется за любую возможность проявить себя, оказаться полезным. Оказаться в своей стихии.       Кайла в их препирательства благоразумно не вмешивается, но наблюдает снисходительно. Она неслышной тенью появилась в рубке в разгар спора и теперь, расположившись в одном из кресел, усиленно делает вид, что происходящее ее ничуть не касается. Уместив правую руку на подлокотник, она отталкивается ногой от пола и кресло крутится. И еще раз. Заметив короткий взгляд Мерцеллы, Кайла растягивает губы в насмешливой улыбке, салютуя ей стаканом. С кофе. Ее кофе.       Просто невыносимо. Мерцелла отворачивается, чтобы не видеть ее довольного лица. Изучает скептически настроенного Айена и готового на любое безрассудство Лайса.       В конце концов Айен сдается. Понимает, что полученная на собрании информация может оказаться жизненно важной. Хмурится сумрачно, сложив руки на груди и задумчиво постукивая пальцами по предплечью. Лайс с торжествующей ухмылкой плюхается в кресло и, закинув руки за голову, возвещает довольно:       – Так бы сразу. Совсем другое дело.       Дециан устало потирает переносицу, наклоняет голову так, что его взгляд и эмоции смазываются от теней и проблесков датчиков.       – Все это замечательно, но даже приведя решение к общему знаменателю вы должны понимать, что посторонний на собрание просто так не попадет.       – Что потребуется? Пароль? Кодовый шифр? – Айен дотошен до мелочей и явно видит возможность для того, чтобы отговорить их от предстоящего безумия.       – Для начала? – голос звучит тихо, уверенно и Мерцелле чудится, что Дециан скрывает ухмылку. – Хотя бы костюмы. Маски.       – Будем импровизировать, – цокает Лайс. Слова Дециана его совершенно не убеждают.       – Исключено. Отсутствие согласованности прямой путь к провалу.       – Тогда почему не сказал вчера? – выдыхает Мерцелла зло.       – Оставил в качестве последнего аргумента? – тянет он и насмешка проступает четче.       Мерцелла недовольно поджимает губы. Скопившееся еще с вечера раздражение захлестывает с головой, и она совершенно не отдает себе отчета в действиях. Делает несколько шагов вперед, останавливаясь перед креслом пилота.       – Мой… дорогой, – руки с силой вцепляются в плечи, заставляя Дециана выпрямиться, поднять голову. – А ты вообще помнишь, о чем мы говорили?       Лайс смеется и Мерцелла не знает, чему – ее необдуманным словам или тому, что Дециан решил все без их участия. Опомнившись, отдергивает руки, но от его кресла уходить не спешит.       – Я с самого начала не предполагал вашего участия. Херше не та планета, на которой можно появиться перед собранием Гидры не вызвав подозрений. – Сам Дециан если и удивлен ее словам, то внешне никак не реагирует.       – Все отслеживается? – интересуется Айен и Дециан едва заметно кивает.       – Теперь предполагаешь, – скалится Лайс, не желающий отказываться от возможности узнать больше, а то и свернуть кому-нибудь шею. – Ну, там же должны быть местные? Контрабандисты?       – Конечно, – поморщившись признает Дециан.       – Ну вот, – Лайс выпрямляется в кресле, хлопает ладонями по подлокотникам, увлеченный идеей. – Сначала сойдем за местных. Потом перехватим кого-нибудь. Вполне нормальный план, я считаю.       Мерцелла борется с желанием сказать волчонку все, что думает о его вполне нормальном плане и спасительным молчанием. Отделывается кратким:       – У нас в любом случае нет других вариантов.       – Слишком опасно. Да и, если что-то пойдет не так, сомневаюсь, что смогу в одиночку подготовить гиперлайнер к отлету, – Айен качает головой, вынужденно признаваясь в собственной слабости.       – Допустим, я смогу, – раздается новый голос и Айен со вздохом закатывает глаза.       – Так почему сразу не сказала? – заметно оживляется Лайс.       – А меня спрашивали? – пожимает Кайла плечами как можно более равнодушно. – Да и хотела посмотреть, сколько продержится рыжий. Выглядит будто спит раз в неделю. Жаль, пари заключить не с кем.       – Ну вот. Одной проблемой меньше. Немного удачи и план уже не кажется таким безумным.       Дециан тихо хмыкает, заметно мрачнея.       – Да вы чокнутые, – смеясь выносит свой вердикт Кайла, отталкиваясь ногой от пола и кресло снова крутится – Мне нравится.       – Хоть кто-то меня поддерживает. А я присмотрю за двумя ненормальными, – подмигивает Мерцелле Лайс, потягиваясь и поднимаясь на ноги. – Заодно проверю новые клинки в деле.       – До посадки осталась пара часов. Валите уже, – Кайла проводит подушечками пальцев по подлокотнику, обтянутому синтетической кожей. – Общий язык с этим металлическим красавцем мы уже нашли.       – Ты неисправима, – цедит Айен.       – Всегда такой была, – она покачивает стакан в руке, лениво щурясь.       Айен первым покидает рубку, не желая продолжать бессмысленный разговор. Немного помешкав, Дециан отправляется вслед за ним и Кайла занимает освободившееся кресло. Ее опустевший стакан отправляется на пол и Мерцелла хмурится недовольно, благоразумно выбирая молчание.       Мысли о том, чем может закончиться общее безумие терзают Мерцеллу все оставшееся время полета. Она вновь чувствует себя птицей, забравшейся в змеиное логово, и змея эта куда опаснее предыдущей. На кону возможность повлиять на судьбы близких. На судьбу того, кто все время оказывается рядом. И она надеется, что правильно расшифровала увиденное в Потоке.       – У нас снова ничья, – выдыхает Мерцелла в порозовевшее ухо, перехватив Дециана в коридоре за несколько минут до посадки. – Я же сказала, что не отпущу тебя одного.       – Боишься, что сбегу с полученными сведениями, оставив вас в обществе наемницы из клана?       – Тебе сказать, кто ты, или догадаешься сам?       Дециан смеется нервно.       – Кажется, еще немного и я потеряю почетную должность голоса разума.       Он снова в черном облегающем фигуру костюме, с рогатой белой маской в руках и коротким клинком на поясе. Как в чертовом сне. Сегодня. Несколько дней назад. Сразу по прибытию на Цереру. В иной раз Мерцелла восхитилась бы тем, как он выглядит, но сейчас ей страшно. Она помнит, что кошмары не проходят бесследно. И, едва взглянув в иллюминатор на приближающуюся Херше, стонет едва слышно.       – Нас ждет пустыня, верно? – определенно, ей стоило спросить об этом сразу.       – Откуда ты знаешь?       – Видела во сне, – тихо отвечает Мерцелла, сплетая свои пальцы с его, обтянутыми черной кожей перчаток. – Очень плохом сне.       Он сжимает ее руку чуть крепче и Мерцелла позволяет себе на несколько минут расслабиться. Ровно до появления Лайса и молчаливого, недовольного происходящим Айена.       Гиперлайнер приземляется у невысокой горной гряды, взметнув в воздух облако горячего песка и пыли, не спешащее опадать. Совершенно как во сне.       И Мерцелла делает первый шаг по трапу.       Херше обрушивается на нее жарким ветром. Огромное солнце немигающим оком взирает с бледно-голубых небес. Раскаленный белый песок. Красные с черными прожилками камни. Противный скрежет, режущий слух. До укрытия с целительной прохладой они идут всего несколько минут, но Мерцелла вспоминает духоту Саттари как благословение.       – Сначала рискнем добраться до места, где приземляется большинство кораблей. Дальше… Дальше будет видно.       – Чертово солнце, – ворчит Лайс на духоту, но энтузиазма не сбавляет. Вспоминает Сильвану. – Еще один подземный город?       – Почти, – отрывисто подтверждает Дециан. – То, что от него осталось.       Мерцелла чувствует, как кружится голова от его слов. Какая же она дура, что не спросила раньше. Но изменило бы это ее решение?       И она пытается переступить через свой страх. Через воспоминания и боль.       Здесь нет обжигающего, пробирающего до костей холода Нарие. Нет Нисы и ночи падающих звезд.       Есть возможность помочь семье. Есть Циан. Ее сны, предвещающие дурное.       – Если удача обойдет нас стороной, вы оба вернетесь на гиперлайнер. Без лишних вопросов, – чеканит Дециан строгим, непривычно резким тоном.       Не обходит.       Но Дециан думает совершенно иначе.