Напарники

      — Итак, мистер…       — Детектив. Просто Детектив, если вам угодно.       Угодно, а. Как же смешно звучит. Эта самодовольная морда передо мной — отпрыск богатейшего и таинственнейшего ублюдка во всём оставшимся Омега-Зеро. Что ему угодно, то он и получит без всякого на то вопроса.       — Ну вот это драма! Зверь без имени бродит по самым злачным местам города, вынюхивая тайны, которые должны гнить в земле. Я будто смотрю старый фильм, ха-ха! —Ричи выдохнул сигаретный дым аккуратным кольцом, обвившимся вокруг моей шеи. Как символично. Котёнку не нужны ни клыки, ни зубы, чтобы показать, кто тут главный. — Но концовки мне никогда не нравились. Уж слишком наигранно и нереалистично. Герою удаётся распутать запутанное дело, получить себе красотку и уехать в закат. В реальности всё заканчивается гораздо плачевнее. Удача никогда не поворачивается лицом к хорошим парням.       Янтарные глаза засияли, чёрные зрачки отразили безграничную темноту избалованной душонки. Костюм, сигарета, ласковое прозвище, манеры невыносимого мальчишки — всё маска. Передо мной сидит расчётливый и хладнокровный убийца.       — Полагаю, что мне ещё очень повезло. Вряд ли такой важный зверь, как вы, позволили бы мне полюбоваться прекрасным видом перед смертью, — недовольно произнёс я.       Немного вежливости. Совсем чуть-чуть, чтобы показать, что у меня есть манеры. Только вот не слишком вежливо. Пусть знает, что меня трудно запугать. Плевать, если убьёт. Чрево Бегемота либо отрыгнёт меня, либо переварит. В любом случае это будет неприятно, колики гарантированы.       — А ты смелый для полицейского, Детектив, — Ричи громко урчит, убирая руку в карман. — Вообразил себя хорошим парнем?       — А я и не коп.       — Ну разумеется! Кто ещё будет таскать с собой «Ориб». Громоздкий, старый, неудобный, вышедший из употребления, совсем как его хозяин. Полицейские не носят с собой оружие наёмников и бандитов.       — Почему бы нам не перейти к делу, Ричи? — вздыхаю я. У меня нет сил находиться с этим ублюдком подолгу, вдыхать его вонь и сдерживать кулаки. Когда-нибудь, однажды, я увижу, как все богачи упадут на грязную землю к ногам всех, кого они презирали. И если повезёт, я буду тем, кто выбил землю им из-под ног.       Зрачки тигра сузились; недовольная мина появилась на наглой морде. Я не желаю играть по его правилам, и богатенький выродок теряет терпение. Что он сделает? Ударит меня, выбросит из окна, пристрелит? Давай, сукин сын. Давай. Попробуй. Я изувечу твою хитренькую мордочку, оставлю шрам, который ты никогда не забудешь.       — Прямолинейный. Никакой гибкости, никакой хитрости. Весь ваш род такой. Псовые без хозяина — печальное зрелище, — брезгливо выдает тигр и щурится. — Ладно, вот тебе ответ в лоб. Сдавайся, Детектив. Брось это дело, лови себе воришек и забудь всё, что видел. Дела семьи тебя не касаются. Я щедрый хозяин, закрою на всё глаза. В этот раз.       — Ваши дела меня едва не прикончили, мистер Дюбуа. Это уже личное.       Я не пасовал. Хотел показать мелкому ублюдку, что меня нельзя запугать. Только не так, только не сейчас и только не он. И когда верхние губы поджались и оскалили клыки, я почувствовал себя победителем, рабом сбросившим оковы. Правда мой триумф может быть коротким.       — Это бизнес, Детектив, ничего личного. Некоторым тайнам не следует всплывать. И я не буду повторять дважды.       Ричард едва заметно кивнул, и медведь позади меня начал движение. Кулаки сжались, но потом опустились. Не следует давать отпор тигру в его же логове. Убивать он меня явно не собирается. Интересно, как часто уборщица чистит ковёр от крови? Надеюсь, что мелкий прыщик ей хотя бы доплачивает.       Я только приготовился к порции боли, как двери открылись. Мы, трое озлобленных, наглых и глупых мужчин, повернули головы, чтобы посмотреть на старика в инвалидном кресле и девушку в вечернем чёрном платье. Розали Дюбуа я узнал, ещё до того как повернуться. Такое чувство никогда не забывается. Кем оказался старый тигр, пускающий слюну, уныло пялясь на нас стеклянными глазами, догадаться было нетрудно. Роджер Дюбуа, самый богатый и уважаемый зверь во всём Омега-Зеро был беззащитнее ребёнка. Старый, измождённый, вялый и едва живой. Зато одет всё ещё лучше, чем я.       — Розали… Какого дьявола? Я же за работой! — возмутился Ричи. Голос превратился в гневный, обиженный, возмущённый, растерял былое величие и спокойствие. Он начал задыхаться от собственного негодования. Дурачок. Ты не продержишься на кресле отца долго.       — Папа хочет поговорить с тобой, — спокойно ответила девушка, двигая коляску. — Что-то важное.       — Ты… — едва не вскрикнул он, собираясь с силами. — Ты не должна тревожить меня, когда я занят. И… И тем более тревожить отца, в такие…       — Он сказал, что хочет тебя видеть, Ричи. Слова отца — закон, — спокойно напомнила Розали.       Старик что-то прохрипел и поднял тоненькую, слабую, измождённую руку с паучьими пальцами. Слюна, густая и пузырчатая, полная желчи, тянулась из челюсти. Шерсть Ричи встала дыбом, сигара тут же встретилась с пепельницей. Он испугался этой ссущей под себя мумии.       — Хорошо! Я поговорю с папой, — он сверкнул глазами на медведя. — Проводите гостя до…       — Я сама это сделаю, — встряла Розали, обнимая меня за плечо. Теперь пришла моя очередь вилять хвостом. Клянусь Матерью Землёй, я посмотрел на Ричи так, словно прилюдно увёл его девчонку. — Не хочу, чтобы наш гость остался недоволен после визита. В прошлый раз несколько человек случайно сломали себе руки и ноги. Всему виной две ступеньки.       Моя маленькая защитница. Чем я обязан? Как мне расплатиться в будущем?       — До свидания, Ричи, — я поправил шляпу и довольно ухмыльнулся. — Был рад поболтать.       Не был.       Когда за мной закрылась дверь, я услышал звон стекла. Пепельница разбилась о дверь. У маленького ублюдка совсем нет терпения. Розали прижала меня покрепче, ведя к лифту. Серьёзная, гордая, опасная. Весь мой настрой растерялся почти сразу, когда мы остались одни в кабинке.       — Ваш отец…       — Никому ни слова, Детектив. Ни единая душа не должна знать.       Холодный и уверенный голос, бесстрастный и твёрдый. Она не оставила мне шанса.       — И давно у него так?       — Прилично давно. Стало хуже.       — Соболезную.       — Благодарю за вашу заботу, — кивнула она, так и не прекратив сжимать мою руку под плащом.       Мысли в голове скакали и метались, будто рой насекомых, застрявший в широкой банке. Я не знал, что говорить и стоит ли вообще? Наши дела с Розали были тайной от её семьи, и, видимо, не зря. Ричи мне не понравился, а его желание убрать было показательным. Наверняка он и перекупил парней Леона, уверен в этом. Сам старик Дюбуа вызвал жалость и презрение. Иронично, что у зверя, который имеет так много, вынужден передвигаться на инвалидной коляске. Кройцу повезло больше, если так подумать, а Роджер получил по заслугам. Но недостаточно.       — Уверена, что у вас был тяжёлый день, сэр, — мягче начала Розали. — Съездите домой, отдохните и займитесь вашими делами. Вы ведь охраняете нас от опасных маньяков и убийц, да?       Голос снова изменился. Детский, пугливый, ищущий защиту и помощь. Наши глаза встретились, сердце забилось. Я хотел обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Подняться наверх, пристрелить её брата, его телохранителя, избавить старика от проблем и увезти малышку далеко отсюда. Но город не отпустит нас, держит крепко, заставляет играть свои роли. Но как же хотелось её обнять...       — Что-то вроде, мэм. Меня вызывают тогда, когда полицейским нужна помощь. Я… Я напал на след негодяя. Дело опасное, но я его схвачу, не переживайте.       Она улыбнулась шире и сжала мою руку чуть сильнее. Мускулы напряглись, запах духов ласкал нос. После вони её брата, я был готов умереть на месте, лишь бы аромат не прекращался.       — Думаю, что вы заслужили отдых. Наверняка, ваша красивая и молодая жена ждёт вас дома.       — Я не женат, мэм, — неловко улыбнулся я, выходя с ней из лифта.       — Тогда девушка, — многозначительно улыбнулась Розали, подводя меня к машине. — У такого сильного волка просто обязана быть подружка.       — Вам не кажется, что я староват для отношений, дорогая? — урчал я, не сводя взгляд с красавицы, тонких плеч и изящной шеи.       — Любви все возрасты покорны.       Мы подошли к чёрной машине, возле которой караулили знакомые волк с рысем. Здоровяки вылупились, глядя в нашу сторону. Маленькая Дюбуа обломала им всю радость — избить старого, одинокого хрена. Не сегодня, мальчики. В следующий раз, на нейтральной территории. И кто знает: может быть, это вам повезло, а не мне?       — Садитесь, сэр. Водитель отвезёт вас домой.       — Моя машина… — поспешил напомнить я себе и девушке. Но кошечка ответила мне улыбкой и коснулась подбородка. — Я оставил её у больницы. Мы можем поехать туда?       — Не стоит беспокоиться. Я всё уладила. Маленькая благодарность, что посетили меня этим скучным вечером и спасли от унылых разговоров. Думаю, что мы должны встретиться ещё раз. Продолжайте ловить негодяев, Детектив.       — Хорошего вечера, мисс Дюбуа. Передавайте вашему брату мои наилучшие пожелания.       — Он ведь придёт в ярость, — заметила кошечка. Затем опустила уши и кивнула. — Непременно передам.       Машина тронулась в ночь, увозя меня из Атласа. Честно говоря, никогда не думал, что буду так рад покинуть самый светлый и богатый район Омега-Зеро. Богатство, нажитое кровью, смотрится куда омерзительнее, чем сгоревший труп должника в переулке. Он пахнет смертью, горелой плотью и печалью, не скрывает свою вонь за духами и дорогими украшениями. Всё о чём я жалел, так то, что не могу забрать малышку Розали с собой. Да, это всего лишь глупые фантазии старика, тянущегося к красавице. Но кто меня осудит?       Стоило тёмным окнам и грязным стенам появиться, как я почувствовал себя лучше. Я дома. Водитель остановил меня неподалеку от дома, чтобы я смог пройтись. Ночь была полна сюрпризов, проблем и разочарований. Я без машины, без оружия, зато целый и относительно невредимый. Это хорошо. Но внезапно становится лучше. Моя машина ждёт меня недалеко от дома. Стекла на месте, шины нетронуты. Даже бензин заправили. Щедрость неслыханная, но куда больше меня удивило отсутствие жучков, бомбы и других сюрпризов. Я удивился тому, что осторожен.       Дома всё было на месте, и родные стены со рваными обоями спели мне колыбельную. Я глубоко заснул и мне казалось, что кто-то стоит рядом со мной. Арктический ангел, будто древний и прекрасный страж с моим «Орибом». Она пришла забрать мою душу в мир вечного пира и сражений, взирает на меня холодными, прекрасными очами. Моя рука тянется к ней сквозь сон. Старая, косматая лапа к белой, чистой и мягкой ладошке, будто сотворённой из чистейшего снега. Боевой ангел касается моих пальцев, тёплый заряд заставляет раскрыть глаза.       — Добрый вечер, Детектив. Не знала, что вы страдаете лунатизмом.       Констанция улыбалась мне. Левой рукой она держала мои огромные пальцы, правой — мой пистолет. Должно быть, я всё ещё сплю, попал на границу между кошмаром и сном. Всё не может быть так хорошо. Если хорошо хоть что-нибудь.       — Ты пришла забрать мою душу на Вечное Пиршество, мой ангел?       В моём голосе нет страха, только принятие неизбежного. Умирать, так дома, от руки красавицы и своего же оружия. Почти романтичная смерть и не самая плохая.       — Если вы так называете завтрак, то да, — мягко отвечает Констанция. «Ориб» лёг на стол, не издав ни звука. Зато я заскрипел и загудел, когда сел на диван. Стало неловко, но я отогнал сомнения прочь. Давай, старикан, думай головой, выбрось все эти романтические шашни из головы.       — Тогда я всё ещё сплю. Последний раз мне приносила завтрак девушка очень давно, — ухмыльнулся я.       Обрывки воспоминаний всплыли в голове. Я помню идеальную фигурку песочных часов, ласковые зелёные глаза и роскошную шевелюру. Помню сладостное мурчание, нежное прикосновение и самые искренние поцелуи. О ней мечтали многие, но досталась она мне. Девушка, чей глас открыл правду. Но откуда я это знаю?       — Смиритесь, Детектив. Я не ангел, я не пришла вас убивать и принесла вам поесть. Заметьте, снова, — подытожила лисичка, поднося мне пакет с жучиными бургерами и жареной картошкой. — Высококалорийная и вредная еда с утра для уставшего джентльмена, прямиком в постель.       — А говоришь, что не ангел.       Всё исчезает на миг. Проблемы, убийцы, потерянные дети, старость. Я дома, рядом со мной красавица, а в руках жрачка от Бенни. Мягкий хлеб, мясо с хрустящей корочкой, сыр и овощи. Всё тает, течёт жиром и соком, пропадает в пасти. Констанция поднесла мне газировку. Большая порция. Умница. Я смотрю на еду большими глазами, обхватывая губами трубочку. Жить хочется.       — Это лучшее, что я смогла отыскать вокруг, — оправдывается Констанция.       — Это лучшее, что вообще есть в Тенях, дорогая. Спасибо вам, но за любопытство простите, — ворчу я, сглатывая кусок сочного бургера, размазывая сок и соус по губам. Газировка, почти полтора литра, осушается за жалкие секунды, пузырьки щекочут нёбо. — Какого дьявола вы забыли в моей холостяцкой берлоге? Только не говорите, что я вам понравился.       — Плохой из вас детектив, — улыбается она, упираясь бедром в столик. — А если хотите официальную версию, то мисс Дюбуа послала меня приглядеть за вами. Помочь в расследовании, если вам будет угодно.       Я едва не подавился. Одна женщина посылает другую, чтобы приглядеть за мной. Нет, я точно лежу раненый после тех придурков на обочине дороги. Или меня удушил маньяк в машине. Всё не может быть так, просто не бывает. С другой стороны, в моей профессии возможно всё.       — И вы думаете, что я в это поверю? Мисс Дюбуа, конечно, спасла мою шкуру, как вы от голода и потери пистолета, но чтобы помогать так открыто, увольте. Вам следовало придумать теорию поинтереснее, моя дорогая.       — Она ведь у вас, Детектив? Папка? — серьёзнее спрашивает Констанция. Её голос снова дрожит, едва ощутимо, как еле заметный ветерок. Она знает куда больше, чем кажется. — Вы узнали про Тильду и ребёнка? Незаконнорождённого.       — Допустим, — хмыкаю я, вытирая морду рукой. Стараюсь не волноваться, быть спокойным. — И?       — И что в больнице вам об этом никто не сказал. Никто не знает или не слышал, так?       — Метите на моё место, дорогая?       — Просто хочу помочь вам, параноик. Вы в опасности! — голубые глаза сверкают в ярости и отчаянии, кулачки сжимаются. Я напрягаюсь сильнее, кошусь на «Ориб» у её рук. Кто успеет: она или я? — Теперь Ричард знает, что вы забрались слишком глубоко и угрожаете чести его семьи. Вы обрастаете проблемами с каждой вылазкой.       — Дюбуа имеет детей на стороне, подумаешь, — я пожал плечами. — Кто из Атласа не завёл парочку-другую на стороне? Не каждая же шлюха делает аборт, как принято считать. У проституток есть сердце и чувства, знаете ли.       — А сколько из этих ублюдков преуспевают в мести своим родителям? Сколько из них готовы убивать невинных, прежде чем расквитаться за боль? И даже если так, вы давали слово! — голос девушки пылал праведным гневом. Плечи затряслись, мордочка дёргалась. — Вы должны сдержать его!       Она права. Поздно поворачивать назад и строить из себя ханжу. Я не такой зверь и никогда не отвернусь от тех, кто нуждается в помощи, сам не знаю почему. Я по уши ввяз в проблемы. Либо я узнаю, чьи кости удерживают меня, либо присоединюсь к ним.       — Давал. Поэтому меня поймали в больнице, когда должен был спрятаться после нападения неизвестного убийцы. Мне нужно искать врача, который лично знавал Тили. Какого-нибудь старика, что проработал много лет и видел всякое. Это дело будет длиться долго, дорогая, поэтому…       — Поэтому вам стоит поискать в здании между библиотекой и прачечной, — прервала меня Констанция, скрестив руки. — В тринадцати минутах езды отсюда.       Меня передёрнуло. Я знал, что это за место. Все в Секторе-С знали про подпольный абортарий, от мелкого работника газеты до босса. Общественный секрет и тайное место, двери которого всегда открыты.       — Откуда вы…       — Связи. Не считайте меня избалованной девочкой из Аталаса. Итак, Детектив, вы послушаете меня или будете дальше дерзить, словно глупый мальчишка? Вы мне понравились за ваше умение мыслить и благородство. Может ли девушка рассчитывать на такие редкие качества в наши дни?       Она побеждает. Констанция всегда побеждает. Постоянно. Я поднимаюсь, подхожу к столу, забираю револьвер и смотрю ей в глаза. Холодное небо бесстрастно отвечает мне. Я в ярости, я смущен, я восхищён. Я счастлив. Но я не верю.       — Если вы мне врёте…       — Вы вернётесь и вышвырнете меня вон, — закончила она, улыбнувшись. — Уходить по своей воле я не собираюсь, Детектив. С вашего позволения, пока я вам полезна, поживу у вас.       — В этой дыре? — ахаю я. — Дорогая, снимите себе номер в отеле! Всяко лучше, чем это место. Я знаю один, там нет никаких дырок в стенах, и на вашу личную жизнь никто не покусится.       Констанция обнимает себя за плечи, поворачивается спиной. Свет фонарей падает на неё, отбрасывая тень беззащитной и слабой женщины в больном мире кровожадных мужчин. Благородный песец ищет у меня защиту, а я её прогоняю. Какая же я сволочь. Как я вообще могу помыслить о том, чтобы выгнать эту бедняжку прочь?       — Мне безопаснее с вами, — признаётся она, повернув голову. — Пожалуйста, вернитесь поскорее. Вы сейчас единственный зверь, которому я могу доверять.       Она подходит ко мне, утыкается лбом в мою грудь и обнимает. Дрожит. Вся дрожит, словно её мех — это снег, медленно убаюкивающий её в снежную бурю. Я знаю запах страха, чувствую его всем телом. Это не ложь. Проклятье, пусть это не будет обманом! Не хочу. Моё сердце не выдержит, если она лжёт. Матерь Земля, прошу тебя. Пусть в этот раз всё будет правда. Всего раз, ведь мне не надо большего.       Лапища медленно заключает Констанцию, оставляя место для ещё двух таких тоненьких лисичек. Она почти исчезает во мне, прикрытая плащом, маленькая и хрупкая. Я не хочу её отпускать. Мечтаю, чтобы момент длился вечно, а мир позволил нам подождать ещё немного. Я просто хочу кого-то обнять и закрыть от всех проблем.       — Я вернусь, Констанция. Скоро, — шепчу я, опуская морду на её лоб. Поцелуй грешнику нужен как воздух утопающему. — Дождись меня.       Она счастливо поднимает голову, улыбается и протягивает мне крохотные наушники без проводов и передатчик. Техника, считающаяся утраченной и стоит просто уйму денег. Говорили, что раньше солдаты Альфа-Восемь стреляли разноцветным огнём и строили самолёты, которые могли долететь до звёзд. Удивительно, но сейчас в это никто не поверит. Зверям больше не интересен космос.       — Вообще-то, я хочу быть с вами на связи всегда. Будем работать как напарники в шоу. Большой страшный волк с добрым сердцем и его очаровательная секретарша.       Констанция засмеялась и я не смог сдержать улыбку. Мне показалось, что стены моего гадкого дома будто обрели цвет. Неужели среди белого, чёрного и серого существуют другие оттенки? Синие, как эти прекрасные глаза.       — Тогда на связи, напарник, — кивнул я.       Впервые мне так сильно не хотелось оставлять свою каморку. Впервые за долгое время беспокоился о ком-то сильнее, чем о себе. Я будто уходил в опасное месте, когда мог остаться дома и радоваться жизни. Но проклятым покой только снится, а мои дела не терпят ожиданий. Зацепки сами идут ко мне в лапы, хочу я того или нет. Мудрецы говорят, что бегущий от своей судьбы умирает уставшим. Не хочу бегать. Пусть бегут от меня. Я приму её стойко, глядя в глаза.       Тени сгущались. Я подъехал к месту и заметил, как улицы стали пустыми. Одинокий фонарь ярко освещает пустынный переход. Несколько магазинчиков, давно заброшенных и оставленных хозяевами. Ни граффити, ни выбитых стёкол, ни признаков жизни. Мне с трудом верится, что хоть кто-то может проживать в таких старых и заброшенных улицах.       Я паркую машину у библиотеки, вглядываюсь в мрачные, пыльные стёкла. На улице гуляет холод, озноб пробирается под плащ, уши дёргаются. Я закутался поплотнее и пошёл к соседнему зданию. Ни вывески, ни номера, просто лестница вниз, одинокая лампочка и дверь. Я постучался три раза. Ответа не последовало, дверь оказалась незапертой.       — Прошу прощения. Есть кто-нибудь?       Мой голос эхом отозвался по серым стенам помещения. Плюгавенький холл подпольной больницы сочетал в себе грязную плитку, пыль и следы различных оттенков темно-красного. Однако запаха не было, всё стерильно. Я вошёл внутрь, миновав опустевшую скамью ожидания, прошагал до большой двери, толкнул. Единственный медицинский кабинет с большим столом для пациенток был чистым. Медицинские инструменты вымыты и сверкают в свете большой лампы. При виде ножа моя рука легла под плащ, нащупывая рукоятку «Ориба».       Здесь обрывалась жизнь. Нежеланная, постыдная, грязная. Проститутки расставались с последствием клиента без защиты, жёны избавлялись от следа измены, девочки от гнева матерей. Это место напоминало рубец, чистый, но уже не заживающий. За маленькой дверцей послышались шаги. Комната врача открылась, измученная морда пожилого хорька со спутанными усами заглянула в операционную. Большие штаны, чистая рубашка, подтяжки. Маленькие пенсне на вытянутой, измученной морде. Глаза чистые, полные отчаяния, но какого-то ясно, твёрдого, готового к самому страшному, смотрели на меня.       — Кто вы такой? — спросил доктор, поправляя очки. — Что вам нужно?       — Я здесь по поводу Роджера и Тили Дюбуа. Насчёт их ребёнка.       Доктор медленно открыл рот, будто от возмущения. Я был готов, что сейчас он ринется к инструментам, схватит нож и бросится на меня. Но старик уронил плечи, жалобно оттянул губы и выдохнул. Голос стал вежливым и учтивым, полным миролюбия и тёмного принятия.       — Что ж, это должно было произойти. Могу я попросить вас убить меня быстро?       У меня едва не отвалилась челюсть.