Вкусные бенто

Было много вещей, которые могли поднять Кёдзюро Рэнгоку настроение: хороший спарринг, отличная оценка на экзамене, свежее осеннее утро с лёгким морозцем, игра солнечных лучей на лезвии тренировочного меча… Но ничто не могло сравниться с едой. В частности — с обедом. Каждый день ровно в 12:15 звенел третий звонок, и в классе воцарялся привычный хаос: скрипели парты, визжали ножки стульев по полу, воздух наполнялся болтовнёй и смехом. Ученики 10‑А класса всегда ели за своими партами, и Кёдзюро, всегда полный безграничной энергии, первым разворачивал свой бенто — с таким энтузиазмом, будто это был самый важный ритуал дня. Вот только с начала августа его ждал ещё один бенто. Всё началось довольно невинно. В один обычный день он заметил на своём столе рядом с собственной коробкой ещё одну — незнакомую, аккуратно завёрнутую в тёмно‑синюю ткань с едва заметным узором в виде волн. Кёдзюро растерянно моргнул, наклонился ближе, принюхался — и по классу тут же разнёсся аппетитный аромат риса и чего‑то ещё, неуловимо вкусного. — Хм? Это не моё, — пробормотал он вслух. — Кто‑то перепутал твоё место? — тут же откликнулся Тенген с другого конца зала, резко наклонившись вперёд так, что его серьги сверкнули в солнечном луче. — Я так не думаю! — заявил Кёдзюро с широкой улыбкой, уже развязывая салфетку. — Но если это ошибка, я верну её! Он расспросил одноклассников — никто не признавал свою коробку. Никто не подшучивал, не подмигивал, не ждал, когда он раскроет сюрприз. Кёдзюро в конце концов решил, что это мог быть просто подарок — о чём Тенген уже неоднократно намекал с многозначительным подмигиванием. «И в конце концов, кто такой Кёдзюро, чтобы отказываться от бенто, приготовленного специально для него?» — подумал он, и его улыбка стала ещё шире. Внутри его ждало изысканное блюдо: нежный тамагояки, лосось на гриле с лёгкой корочкой, хрустящий корень лотоса и ровно столько острых маринованных огурцов, сколько нужно — как раз то, что он любил. Даже рис был посыпан его любимой смесью кунжута и соли, а сверху аккуратно выложены листики шисо для украшения. Кёдзюро моргнул. — Как необычно! — восхищённо выдохнул он. А потом он съел его. С большим, очень большим энтузиазмом. На следующий день было ещё одно. И ещё через день. Каждый бенто был разным, но при этом идеальным. Сбалансированным, красиво оформленным, приготовленным с такой заботой, что Кёдзюро невольно представлял, как кто‑то с любовью раскладывает каждый кусочек, продумывает сочетание вкусов и цветов. Иногда под палочками для еды лежала записка, написанная от руки аккуратным, почти застенчивым почерком: «Ты вчера выглядел уставшим. Добавлен дополнительный белок⁠✧» «Поздравляем с результатами викторины!⁠✧» «Не забывайте пить воду, Ренгоку‑сан!⁠✧» Он стал с нетерпением ждать этого момента. Во время классного часа он украдкой поглядывал на свой стол, и его губы невольно подрагивали в предвкушении. В груди разливалась тёплая благодарность, хотя он и чувствовал себя немного виноватым из‑за того, что никогда не мог ответить добром на добро. Когда Санеми услышал об этом, он проворчал, хмуро глядя на очередной бенто: — Ты что, серьёзно ешь какую‑то загадочную еду, которую кто‑то тебе оставляет? Кёдзюро просиял, широко улыбнувшись: — Действительно! И я глубоко признателен за это! — Знаешь, это может быть отравлено! Игуро, сидевший рядом, пробормотал что‑то о «безрассудных идиотах, лишённых инстинкта самосохранения», но Кёдзюро уже откусил кусочек тамагояки, и его глаза заблестели от удовольствия. — Невозможно отравить то, что так божественно вкусно! — весело ответил он. К ноябрю весь класс уже знал о «тайном шеф‑поваре Рэнгоку». Об этом шептались даже учителя. Кто‑то начал подхватывать идею: оставляли сезонные бенто с тыквой и каштанами, разогревали супы в термосах, а на День святого Валентина кто‑то приготовил онигири в форме сердечек. — Кто бы это мог быть? — поддразнивал Тенген однажды днём, вертя в руках ручку и хитро прищурившись. — Может, кто‑то, в кого ты влюбился? Кёдзюро рассмеялся — его смех был звонким и искренним, он наполнил собой всю комнату, заставляя даже самых хмурых учеников улыбнуться. — Если так, то это человек с огромным кулинарным талантом и ещё большей добротой! — ответил он, и его глаза светились неподдельной радостью. Он так и не увидел, кто оставлял ему бенто. Они всегда появлялись, когда его не было — возможно, во время уборки или между занятиями. Он никогда не ловил таинственного дарителя, но каждый раз, открывая коробку, чувствовал, будто кто‑то заботится о нём, видит его, замечает мелочи, которые делают его день лучше. Но в последний день перед зимними каникулами, когда он поднял крышку бенто, внутри оказалась маленькая сложенная записка: «Ты сияешь, даже когда сам этого не замечаешь. Ешь хорошо, Ренгоку‑сан⁠✧» Кёдзюро замер на мгновение, а затем его улыбка стала такой широкой, что щёки заболели. Он так широко улыбался, что его одноклассники, заметившие это, тоже не могли сдержать улыбки. Кто‑то хихикнул, кто‑то одобрительно кивнул, а Тенген громко заявил: — Ну вот, теперь он точно счастлив на все каникулы! Где‑то в нескольких коридорах отсюда, у раковины, Гию Томиока тщательно мыл руки, слушая отдалённый гул голосов из класса. Он улыбнулся уголком рта, стряхнул капли воды и тихо пошёл прочь, незамеченный ни одним любопытным взглядом. Мне кажется я перестаралась😰 писала главу весь день и устала. Но для этого мне и нужно было воскресенье что бы было много свободного времени и надеюсь это глава вам понравится! После такого потоко мыслей будет сложно писать что то менее нормальное. До новых встреч лисята!★ 🦊✨