Часть III. Длинная рокировка. Глава 1. Мы начинаем путь

— Тебе надо было ему что-нибудь отрезать.        Серсея настолько расслабилась и пригрелась на солнышке, сидя в седле Сиракс, что не сразу поняла, о чём это Деймон. Но, осознав, неохотно открыла глаза и повернула голову в его сторону, где тут же поймала укоризненный взгляд.        Караксес старательно подстраивался в полёте под темп Сиракс, поэтому расстояние между драконами сохранялось совсем маленьким, и разглядеть недовольство на лице мужа Серсее было легко. К этому моменту они летели в сторону Драконьего камня уже не меньше часа и вроде бы свыклись с новообретённой свободой… И вдруг такой возврат к прошлому.        — Я вообще подумывала его спалить вместе с шатром, но это сильно бы расстроило его мать.        — Ах да, твою лучшую подружку! — закатил глаза Деймон. — Это верность прежнему Дому?        — Нет, верность — слишком сильное слово, — спокойно ответила ему Серсея. — Тут скорее… расположение. Леди Киера очень мне помогла, помогая топить репутацию королевы-шлюхи. Она два года поддерживала все нужные слухи об Алисенте, и она главный авторитет среди дам. Я была ей обязана, Деймон. А теперь она будет обязана мне, как и весь её Дом. Долг жизни — не то, что кто-либо из Ланнистеров забудет.        — Хм.        — К тому же, чтобы что-нибудь отрезать, лорд Джейсон должен был оказаться очень близко ко мне, а такого не было.        — Точно? — подозрительно прищурился Деймон.        — Когда у него возникли подобные намерения, я выскочила из шатра.        — «Выскочила». То есть он тебя напугал.        От его тона Серсея напряглась, уловив в нём такую ревность, которая вполне могла перерасти в месть Джейсону Ланнистеру в будущем. Это её не устраивало: должников лучше иметь живыми.        — Серсея?        — Что бы ты сейчас ни придумал на его счёт, Деймон, тебе не испортить ему жизнь сильнее, чем это сделает его мать за то, во что он ввязался за её спиной. Леди Киера — очень гордая женщина. А ей пришлось унижаться и вставать на колени перед толпой, вымаливая прощение для сына. Его ждут сложные времена.        — Он напугал мою жену.        — Он бы не сделал подобного, зная об этом факте. Не бери в голову.        — Не брать?!        Серсея даже зажмурилась.        «Боги, какой всё-таки упрямец! Настоящий ревнивый дракон. И как же ему хочется поквитаться с соперником…        Кто же знал, что от настоящего дракона в мужьях будут такие издержки?..»        Она покачала головой и вновь посмотрела на Деймона, призвав на выручку всё своё терпение.        — Да, не брать, потому что этот лорд теперь будет поставлять своё лучшее вино в мой квартал, Деймон. А ещё, если что-то пойдёт не так с Веларионами, мы сможем напомнить Ланнистерам об их долге и опереться на их флот. Нам не помешает лояльный флот.        Кажется, это подействовало: на лице Деймона отразилась работа мысли, ушла свирепость, разгладилась упрямая морщинка на лбу. А потом и вовсе прозвучало что-то похожее на признание:        — Ты не должна рисковать собой. Ни ради флота, ни ради власти.        — Я уже поняла, что для тебя невыносимо, когда я так делаю. Постараюсь этого избегать, если ты оставишь кровожадные мысли о мести Джейсону.        — И ты вообще на него не злишься?!        — Не выходит злиться на того, кто, получив нагоняй от матери, выглядел настолько беспомощно и жалко, Деймон! Ты вспомни его лицо. Это его: «Мама». Я буду считать, что леди Киера достаточно за меня отомстила.        Уголки губ Деймона дёрнулись в намёке на улыбку — он явно вспомнил ту сцену.        «Ну же, прекращай плеваться огнём! Он не соперник тебе — этот лев. И близко не соперник!..»        Серсея постаралась изобразить самое умоляющее выражение лица, глядя на Деймона до тех пор, пока он не закатил глаза и не пробурчал:        — Ладно.        Она облегчённо выдохнула от того, что закончилась сцена ревности, села поудобнее и закрыла глаза, вновь подставив лицо солнцу и приятному встречному ветру.        ***        На Драконьем камне их уже ждал мейстер Герардис на склоне и заговорил, едва они спешились.        — Приветствую вас на Драконьем камне, мой принц, моя принцесса. Как вы и указали в письме, принц Деймон, слуги зажгли свечи на алтаре, а я подготовил письмо для короля о вашем сегодняшнем браке в традициях Старой Валирии и принёс вам ритуальный нож.        Он действительно продемонстрировал короткий клинок из драконьего стекла.        — От нас будут ждать свежих порезов на руках, — пояснил Деймон для Серсеи. — Если мы хотим, чтобы все поверили в сегодняшний брак.        — Ясно. Что ж, это разумно.        Серсея первой взяла нож у мейстера правой рукой и, развернув свою левую ладонь, прижала его к тонкому белому шраму.        — Сильно не дави, — заботливо указал Деймон. — Он очень острый.        Ей действительно пришлось надавить совсем немного, чтобы получился свежий порез. Деймон тут же забрал нож себе, а мейстер принялся перевязывать Серсее ладонь чистой лентой. Затем Деймон нарисовал ей символ на лбу своей кровью, и она поступила так же, использовав его кровь, после чего мейстер перевязал руку и ему.        — Для достоверности и возможных свидетелей мы пробудем на острове час, пока поднимемся в мои покои, — заявил Деймон. — Пусть нам принесут еду и зайдёт капитан Ахар, мейстер, он должен быть где-то здесь.        — Я всё устрою, мой принц, — учтиво поклонился Герардис. — Вы можете взять с собой ещё ленты для перевязки.        — Давайте.        Заглядевшись на свою перевязанную ладонь, Серсея вспомнила, как размоталась точно такая же белая лента на пальце у Визериса перед их отлётом, а затем и что именно было не так с его рукой. Она вдруг осознала, что за два года переписки с Деймоном ни разу не рассказала ему о проблемах с рукой и спиной у его брата, о том, как он гнил заживо, теряя палец за пальцем, пока не лишился всей руки… О том, что проблема была в ранах от лезвий Железного трона… А главное, то, что сохранилось в хрониках, что когда на исходе жизни Визериса прежняя Рейнира привезла к нему своего мейстера с Драконьего камня, тот сумел облегчить состояние Визериса, вот только спасать его было уже слишком поздно.        «Но сейчас-то не поздно. Сейчас у него всего один палец повреждён и небольшая рана на спине. Но его лечит старик Меллос, а он либо не понимает, как бороться с такой хворью, либо намеренно не лечит его так, как должно. Возможно, он в сговоре с Отто Хайтауэром, а тот не желает, чтобы Визерис долго прожил…»        Она пошла вместе с Деймоном к замку на вершине, почти не видя ни дороги, ни чего-либо вокруг, слишком захваченная внезапным осознанием.        «Я же могу его спасти».        И это было просто: рассказать Деймону о том, что происходит, предупредить о том, к чему всё идёт, описать роль мейстера Меллоса, и тогда Деймон попросту направит к брату кого-то более умелого, и тот, возможно, остановит или замедлит распространение хвори и продлит ему жизнь…        «Только надо ли мне, чтобы кто-то продлевал Визерису жизнь? С какой стати? Он слабый король, негодный правитель, и пока он сидит на троне, это отодвигает от правления моего мужа и наших будущих детей. Пока он правит, это позволяет укрепляться Хайтауэрам, запускать когти повсюду, так пусть лучше умрёт поскорее и прекратит позорить Дом Таргариен своим правлением!..»        Определившись на его счёт, Серсея с удовольствием поднялась вместе с Деймоном в уже знакомую большую комнату с широким балконом. В ней было очень свежо, а слуги вместе с подносами с едой не заставили себя долго ждать.        Она наслаждалась горячим пирогом с мясом и ароматным травяным чаем, улыбалась Деймону, который выглядел довольным жизнью и пододвигал к ней лучшие куски. Затем в комнату вошёл рыжебородый толстый капитан.        — Мой принц. Моя принцесса. Мне сообщили, что меня желают тут видеть.        — Да, капитан, желают, — подтвердил Деймон. — Я хочу, чтобы вы прямо сейчас наполнили свой корабль золотом и отвезли его в Королевскую гавань. Там к вам подойдёт калека Ларис Стронг. Он скажет, куда надо выгрузить золото, после чего вы примете на борт нескольких слуг в сопровождении сира Лорента Марбранда и направитесь в Пентос вместе с кораблями ваших сыновей. Там мы увидимся снова.        — Что ж, я всё сделаю, мой принц. Мне будет приятно вновь побывать в вольном городе.        — Полагаю, вам придётся плавать между разными вольными городами, капитан, потому что мы с женой переселяемся в Эссос. Будем укреплять торговлю между ним и Вестеросом.        — О! Какая чудесная новость! — обрадовался Ахар, хлопнув в ладоши. — Для меня и моих детей большая честь помочь вам в этом деле. Они будут счастливы.        — Прекрасно. Идите, займитесь золотом.        — Мой принц. Принцесса.        Откланявшись, Ахар покинул комнату. И почти сразу же после этого вошёл драконоблюститель — лысый худощавый старик в подпаленной одежде.        — Мой принц. Принцесса. Я решил воспользоваться тем, что вы здесь, и сообщить радостную новость, — на валирийском заговорил он.        — Я слушаю, — поощряюще кивнул Деймон.        — Среброкрылая сделала свежую кладку, мой принц. В ней три яйца. Я пока не сообщал его величеству об этом.        — И не сообщайте, я расскажу ему сам. Поместите яйца в печь и стерегите их, не говоря о них никому. Вы их отдадите либо мне, либо тому, кого я пришлю и у кого будет письмо с моей подписью и печатью, — Деймон показал драконоблюстителю свой перстень.        — Будет исполнено, мой принц.        Поклонившись, драконоблюститель ушёл. Серсея подождала, не зайдёт ли кто-то ещё, но, похоже, других посетителей не было.        — Сразу три яйца, — она посмотрела на Деймона. — Как раз для трёх наших детей.        — Я надеюсь, им достанутся яйца от союза Караксеса и Сиракс, а эти пригодятся для кого-то ещё. Наши драконы уже очень близки, Серсея. Думаю, первая кладка не за горами.        Ей понравилась эта идея.        — Да, я бы тоже хотела, чтобы наш первенец получил дракона от моей Золотой леди. Она всё-таки красавица.        — Среброкрылая тоже хороша собой, но лучше свои для своих. Всё для нашей семьи.        Деймон взял её за руку и потянул к себе, так что Серсея с удовольствием пересела к нему на колени. Они оба успели наесться, а это было удобное положение, чтобы целоваться друг с другом. Наслаждаться прикосновениями и теплом, тем, что им наконец-то никто не мешает. Чудесно и очень сладко, очень чувственно, неторопливо…        «Всё для нашей семьи».        Ей некстати вспомнились собственное решение и Визерис с перевязанным пальцем.        «Проклятье!»        Он ведь тоже был семьёй, семьёй Деймона — своё родство с Визерисом Серсея всерьёз не принимала. Но Деймон-то его любил, видел все его недостатки и слабости, но любил все равно. А она своим молчанием обрекает мужа на относительно скорую потерю важного родича. Разве это по-семейному?        «Он же когда-то узнает. Сперва это будут вести о том, как состояние Визериса ухудшается, как он расстаётся с частями руки, а потом и о его смерти. И если я как-то выдам себя, как-то покажу, что знаю, что происходит, заранее знала, что так будет… Что в этот момент подумает Деймон? Что я пожертвовала его братом ради власти? Знала и промолчала?..»        Она даже отстранилась от него и поймала недоумённый взгляд.        — Серсея?        — Лучше не увлекаться, нам же скоро лететь, если мы хотим всё успеть сегодня. А так мы рискуем чересчур размякнуть и задержаться здесь.        — Да, это будет не кстати. Визерис пошлёт сюда ворона, как только доберётся до Красного замка, с приказом вернуться в столицу. Нам нужно улететь отсюда раньше.        — Именно.        Серсея торопливо вернулась на своё прежнее место, радуясь, что Деймон принял её объяснение, а потом и вовсе встал с кресла и полез рыться в шкафу с одеждой, так что она смогла вернуться к мыслям о Визерисе.        Перспектива серьёзно обидеть мужа своим молчанием её не радовала. Да, он наверняка поймёт её мотивы: у Деймона ведь нет иллюзий по поводу того, как она в действительности относится к Визерису. И да, вероятно, он даже не станет её винить за это молчание.        «Но ему будет больно. И для него это будет предательством все равно, пусть даже чем-то оправданным».        Она едва не схватилась за голову от досады на то, в какую сложную ситуацию попала. Всё её существо выступало за сохранение тайны, за то, чтобы исполнить волю валирийских богов — поскорее возвести Деймона Таргариена на Железный трон. И в разрезе этой просьбы ей полагалось молчать о том, что эту цель хоть как-то отодвинет. Ведь правда же?        Серсея натянуто улыбнулась Деймону, когда он бросил взгляд в её сторону, а потом взял пустую сумку и принялся наполнять её какими-то своими вещами.        «Сами боги за то, чтобы недостойный правитель Таргариен поскорее ушёл с пути и из истории, уступив место более сильному королю. Я обязана приближать этот день всеми силами, а не отодвигать его. Промолчать — это мой долг».        Закончив собираться, Деймон кивком указал Серсее на дверь, и она покорно пошла вместе с ним по коридорам большого замка. Пришло время улетать.        «В конце концов, Визерис сам виноват в моём скверном отношении к нему, — убеждала она себя, спускаясь по каменным ступеням замка. — Почему я вообще должна его жалеть? Он вон сегодня поступил откровенно подло, когда подставил меня этому льву, лишив всякой защиты. И то, что он верил, что со мной ничего не случится, его никак не оправдывает. Он должен был предвидеть разные варианты, должен был подумать, что отдаёт меня в руки сильному и амбициозному мужчине. Не та ситуация, когда можно полностью полагаться на чужую сдержанность и честь…»        Они вышли из замка, и Серсея увидела мейстера Герардиса на площадке перед драконами. Очевидно, он вернулся туда, чтобы их проводить.        «Всё я делаю правильно: Визерис и так проживёт ещё целых восемнадцать лет! Успеет натворить дел за это время, ему хватит».        — Мой принц, принцесса, будут ли какие-либо ещё указания для меня?        — Нет, мы улетаем, а вы отправите письмо моему брату, как только мы это сделаем, мейстер, — ответил ему Деймон. — И я надеюсь, что на этот раз у вас не будет излишне болтливых помощников, которые предложат другую точку зрения, — угрожающе добавил он.        — Я приношу извинения за происшедшее тогда, мой принц. Того болтливого помощника на острове уже нет, а в других я уверен. Я прослежу за тем, чтобы письма отсюда отправлял только я.        — Проследите.        Кивнув мейстеру на прощание, Серсея подошла к своей Сиракс и уже хотела взяться за её крыло обеими руками, чтобы подняться к седлу, но Деймон перехватил её порезанную руку за запястье.        — Не надо. Я тебя подержу, чтобы тебе не было больно.        В его голосе было столько теплоты и участия, что у неё перехватило горло.        «Чтобы не было больно».        Она застыла и повернула голову к нему.        «Он думает об этом, о такой мелочи, заботясь обо мне, а я сознательно собираюсь сделать очень больно ему. Лишить того, кого он искренне любит, и предать доверие ко мне. Неужели я настолько конченая тварь?..»        — Давай, я тебя держу. Обопрись на меня и забирайся.        Она судорожно вздохнула и выкрутилась из его объятий.        — Нет, сначала я должна рассказать тебе одну вещь. Ты рану на пальце у своего брата заметил?        — Да. Видимо, порезался где-то.        — Не где-то, а о Железный трон. У него острое лезвие под левой рукой, я это видела в сценах от богов, и ещё рана от трона на спине. И они будут быстро расти, Деймон. Я это вспомнила только сегодня, когда увидела порез, но от этих лезвий Визерис вскоре лишится по одному всех пальцев, а потом всей руки, и сгниёт заживо за восемнадцать лет. Он умрёт, потому что его мейстер Меллос не знает, как правильно лечить эти раны, а может, он знает, но намеренно делает это неверно.        Лицо у Деймона закаменело, глаза сузились.        — Откуда уверенность?        — В хрониках осталось, что на исходе жизни прежняя Рейнира привезла к Визерису своего мейстера с Драконьего камня, и тот серьезно облегчил его состояние, но ненадолго, потому что спасать жизнь королю было слишком поздно, — она сглотнула и через силу выдавила почти шепотом: — Но сейчас не поздно.        Деймон резко развернулся и пошёл обратно к мейстеру Герардису, громко позвав его, отчего тот остановился в ожидании. Серсея же обессиленно уткнулась лбом в Сиракс.        «Вот и всё».        Она со стоном закрыла глаза.        «Идиотка! Какая же я идиотка! Глупая курица! Вот что стоило промолчать? Подумать о себе? О миссии от богов? Теперь этот болван будет сидеть на троне неизвестно сколько, так что в нужный момент на него уже не Деймона, а наших внуков придётся сажать!..»        У глупости был вкус горечи и непомерной досады на себя.        «Меня послали изменить историю — и о, да! Я её изменила! Так, что достанется всей стране, все огребут за непомерно долгое правление этого Таргариена. А главное, мне самой придётся терпеть его столько лет!..»        Она услышала, как вопросительно заурчала Сиракс, и, открыв глаза, покосилась в её сторону. Драконица смотрела с большим сочувствием, так что Серсея отстранилась от неё и протёрла лицо рукой.        — Ничего, моя хорошая. Сделанного уже не вернёшь.        «В конце концов, жизнь и смерть всё-таки не в моих руках, а по-прежнему в руках богов. И если им захочется уморить Визериса через восемнадцать лет, они найдут способ это устроить и не через трон. Если же нет… Значит, история изменилась, потому что, видите ли, Серсее из Дома Таргариен захотелось поступить со своим мужем честно».        Фыркнув от этой мысли, она покосилась туда, где Деймон что-то втолковывал мейстеру Герардису, а тот кивал.        «Небось отправит его с новостью о браке в Королевскую гавань лично. А заодно и взглянуть раны Визериса попросит. Я бы на его месте поступила так».        Серсея повернулась к Сиракс и погладила её по чешуйчатому боку, чтобы обрести успокоение хотя бы в этом.        «История изменилась, потому что…        Впрочем, нет, кого я обманываю? Если история и изменилась, то только потому, что это важно для человека, которого я люблю. Для моего мужа. Смешно... Успела же привязаться к нему всё-таки…»        Она услышала быстрые шаги за спиной и вздохнула, подумав о том, захочет ли теперь Деймон предложить ей для опоры свою руку? Ей уже хотелось развернуться к нему, но он сам развернул её к себе и сразу же втянул в очень страстный поцелуй.        Долгий, горячий… сокрушающий волю… У неё напрочь вышибло все мысли из головы, ноги стали подкашиваться, так что, когда Деймон закончил, ей пришлось прижаться спиной к Сиракс для опоры.        — Спасибо, что всё-таки рассказала мне, — глядя в глаза, очень серьёзно заявил он.        Серсея опустила голову.        «Ну да, конечно же, он понял. И мои сомнения, и причины этих сомнений. Наверняка их все видел…»        — Это глупо, — вырвалось у неё.        — Нет, — приподняв её лицо за подбородок и заставив посмотреть в глаза, возразил Деймон. — Это то, что заставляет меня любить тебя.        «Что?!»        — Любить?        — Да. Как иначе, если между мной и скорой короной ты сегодня выбрала меня?        Он снова её поцеловал, на этот раз гораздо мягче, и Серсея охотно ответила ему, одновременно почувствовав, как запекло в глазах, а потом и вовсе пролились две неверные слезинки. От облегчения, не иначе. От мысли: «Нет, я всё сделала правильно», — потому что признание Деймона... Оно стоило того. А в его объятиях после поцелуя было очень уютно стоять и дышать с ним в унисон. В голове билась ироничная мысль: «Он понял, что я была готова дать его брату поскорее умереть, но принимает и любит такую меня… Насколько же мы с ним оба испорченные!..»        — Ты отправил здешнего мейстера в Королевскую гавань?        — Да, он его осмотрит. Не переживай: я готов относиться к тебе как к своей королеве уже сейчас, чтобы ты не думала, что что-то теряешь из-за него. На самом деле, в мыслях я уже так тебя называю.        Серсея немного отстранилась, чтобы видеть его лицо.        — Правда?        — Да. Я бы тебе показал, как ценю твой поступок, прямо сейчас, но тогда мы точно задержимся здесь непозволительно долго, а нам ещё твою ведьму разыскивать.        Перед глазами Серсеи вспыхнул и пропал образ горящей свечи в ладонях.        — Да, нам надо её найти. Поможешь залезть на Сиракс?        Деймон тут же взял её за запястье.        — Само собой.