Глава 4. Родственные узы

Она не сразу поняла, что её разбудило.        Комната оставалась тёмной и прохладной, за высокими окнами ещё даже не начало светать, а Деймон мирно спал рядом, приобнимая её одной рукой. Всё было спокойно, но…        Пение. Тихое, на грани слышимости, однако оно напомнила Серсее те звуки, которые она уже слышала, как только прилетела в Харренхолл. И тогда они были связаны с ожидающей ведьмой. Выходит, Алис Риверс зовёт её снова? Приглашает к себе?        Первым порывом было возмутиться. Что эта ведьма себе позволяет? Кто она такая, чтобы нарушать её, принцессы, сон ровно так же, как в сценах от богов она не давала спать Деймону? В этом не было никакой нужды и никакого объяснения для спешки или того, почему устраивать встречи непременно следует глубокой ночью, а не днём.        Но затем Серсея вспомнила, что боги пообещали Алис Риверс в будущем дитя, и это её смягчило. В конце концов, она сама в прошлом была матерью, она знала, каково это — всем сердцем желать малыша, мечтать о его рождении, о том, чтобы взять его на руки. И если Алис хотела собственного ребёнка даже не год или десяток лет, а сотни, она заслуживала узнать, что её надежды не напрасны.        «В конце концов, детей должны получать те женщины, которые действительно их хотят, притом не из чувства долга, как это в той жизни получилось у Алисенты. Вот уж кому они на самом деле не нужны, судя по тому, как она обращалась с ними, особенно со своим первенцем, беловолосым мальчиком Эйгоном. Нет. Всё-таки есть справедливость в том, что в этот раз младенца получит женщина, которая действительно хочет себе малыша и сможет его полюбить...»        Чувство солидарности с Алис побудило Серсею осторожно выбраться из-под руки мужа, встать на пол, натянуть сапоги и надеть длинный чёрный плащ, а потом взять сильно оплавленную, но очень толстую горящую свечу и с ней в руках выйти из комнаты. В коридорах Харренхолла завывал ветер, что-то шелестело и осыпалось, кое-где местами трещали факелы, которые ещё не успели погаснуть. В них было очень свежо — вероятно, из-за многочисленных дыр в стенах, но всё же не настолько, чтобы ёжиться от холода. Серсея шла на голос, пение, постепенно становящееся громче, впрочем, когда она всё же переступила порог ярко освещенной комнаты Алис, оказалось, что рот у ведьмы закрыт, но пение стихло только несколько мгновений спустя.        Серсея задула свечу и пристроила огарок на ближайший стол. Их было несколько: разного размера и формы, но все как один завалены посудой, травами, мешками и прочим хламом. Алис стояла за самым длинным из них и нарезала на дощечке длинным ножом какую-то траву. Позади неё в очаге что-то булькало в котелке над огнём. В комнате было очень тепло, так что Серсея даже расстегнула верхнюю застёжку плаща и прошлась по ведьмовской мастерской с любопытством осматривая всё, что лежало, стояло или висело вокруг. Конечно, эта просторная мастерская не имела никакого сравнения с той тесной тёмной хижиной ведьмы Мэгги, сделавшей ей жуткое предсказание в прошлой жизни.        — Решила что-то ещё узнать о своём муже? Какие-то его мысли? — поинтересовалась Алис.        — Если мне понадобятся его мысли, мне достаточно его спросить. Он пока отвечал на любые вопросы.        Серсея остановилась перед большим глиняным горшком и приподняла крышку. Оказалось, что он доверху наполнен мукой — или чем-то похожим на муку — и это было, пожалуй, самым странным во всём помещении. Неужели у ведьмы со славой местного целителя есть время печь хлеб?        — Иногда лечебное снадобье нужно дать в привычном человеку виде, — отреагировала на её удивление Алис. — Справа от тебя на подносе свежая сдоба. Возьми одну.        Серсея вернула крышку обратно и сняла с подноса полотенце. Под ним обнаружились маленькие румяные булочки, даже меньше ладони, посыпанные чем-то серым сверху. Почему было не испечь их размером побольше?..        — Я их делаю для детей, которые часто болеют, — отозвалась на её мысли Алис. — Их сил хватает именно на такие маленькие, больше они не съедают.        — Понятно.        — В тебе теперь тоже ребёнок. Съешь одну, чтобы он не болел.        Серсея невольно коснулась рукой живота: болезни своему малышу она бы точно не хотела, и затем рискнула взять булочку, вспомнив, что её нынешние боги связаны с этой ведьмой, так что от неё можно не ждать вреда. На вкус тесто оказалось сладким и с пряным ароматом из смеси специй и трав. Необычно, но вполне съедобно. — Только одну? — уточнила она, быстро доев сдобу.        — Да, ребёнок же только один, как я вижу.        Серсея укрыла полотенцем оставшиеся булочки и развернулась к Алис — как раз чтобы увидеть дымящийся кубок в её руке.        — Вот, запей.        — Это тоже для моего ребёнка?        — Нет, это для матери. Ты собираешься много летать со своим мужем. Питьё придаст тебе сил.        — Ты самая дружелюбная ведьма из всех, что я видела, — отметила Серсея, забрав кубок.        — Я всего лишь делаю то, что требует моя служба.        — Продолжай в том же духе, — Серсея сделала первый глоток и прикрыла глаза, смакуя лёгкую горечь. — И тогда боги дадут тебе желаемое тобой дитя.        — Что?        Медленно допив весь настой, Серсея поставила кубок на стол и посмотрела на Алис, чьё лицо стало ещё более белым, чем прежде, но зелёные глаза ярко блестели от волнения.        — Арракс сказал, что ты получишь сына с валирийской кровью, но не от Деймона. Ты поймёшь от кого. Всё, что нужно — служить богам так же, как и до этого.        — Ох.        — Да. Я рада за тебя, как может быть рада женщина, Алис. Боги дадут нам детей.        Кажется, Алис всё-таки не ожидала такой новости: её стало трясти, на лице отражалось много разных чувств. А потом она и вовсе опустилась на стул и беспомощно простонала:        — У меня он всё-таки будет!..        По её щекам потекли слёзы.        Серсея решила оставить Алис с её радостью наедине, тем более что за окнами наконец начало светать, повернулась к выходу и едва не подпрыгнула, увидев в дверях Деймона. Он выглядел сонным и помятым, в халате, но стоял здесь неведомо сколько времени, ничем не выдав себя. А поймав взгляд Серсеи, молча протянул руку.        Потом без всякой свечи отвёл её обратно в выделенную им комнату, дождался, пока она ляжет, укрыл одеялом и с ворчанием притянул к себе, обняв уже двумя руками, вероятно, чтобы точно никуда не сбежала. На мгновение Серсее даже показалось, что её супругом стал не дракон, а медведь — большой, лохматый и очень тёплый. Однако Деймон, в отличие от истинного медведя Роберта Баратеона — её прошлого мужа, на неё не наваливался всем своим тяжёлым телом, а наоборот — подтягивал её на себя сверху, и так было гораздо удобнее.        Так она на нём и уснула, согретая его теплом.        ***        Утром молчаливое настроение у Деймона сохранилось. Серсея и он по очереди искупались, оделись и сели за большой круглый стол с завтраком. Правда, в этот раз детей сира Саймона за ним не было, сам кастелян по кивку Деймона ушёл отправлять письмо своему племяннику лорду Лионелю в Красный замок, а Алис Риверс так и не появилась. Слуги расставили еду и ушли, так что в зале Серсея и Деймон остались вдвоём. И чем дольше она наблюдала за ним, подкрепляясь чаем и выпечкой, тем любопытнее ей становилось, что же он так мрачно обдумывает.        В конце концов, она не выдержала и спросила:        — О чём задумался, Деймон?        — О прошлой ночи, — кратко ответил он, не сводя глаз со своей кружки.        Серсея тихо вздохнула. Надо же: ещё буквально на рассвете она сама говорила Алис, что Деймон охотно делится с ней своими мыслями, достаточно только спросить, и вот — ответ от него, не говорящий ни о чём.        Да, ночь выдалась необычной. Да, в одной только встрече с богами прозвучало много всего разного, о чём даже думать не хотелось, — кроме, пожалуй, рождения здорового сына и возвращения некоторых черт прежней внешности. Когда только её отражение в зеркале изменится — лет через пять? Десять? Двадцать? В любом случае, она никуда не спешила, и её вполне устраивало то, что Деймон внешность Серсеи Ланнистер одобрил.        Дожевав печенье и запив его, Серсея поймала на себе пару быстрых взглядов от Деймона, и на третий он развернулся к ней вполоборота и заговорил:        — Я думал о том, что между мной и Стронгом Рейнира выбрала его. Пожелала видеть рядом с собой того, кто никогда ей не возразит. Удобного. И не из нашего Дома. Не ожидал, что она настолько дочь своего отца.        На последних словах его губы скривились в презрительной усмешке, и Серсея мысленно вздохнула: конечно, Деймон не мог не думать о том, как поступила его племянница, имея шанс сойтись с любым мужчиной. И да, его не могло не задеть то, что она выбрала сира Харвина Стронга. Правда, как выяснилось, Деймон не просто обиделся за это на неё, а ещё и достаточно внятно разложил для себя (и для неё, Серсеи) причины такого выбора, и тут у Рейниры обнаружилось примечательное сходство с её отцом Визерисом, который предпочёл Деймону Отто Хайтауэра на пост десницы.        Оба Таргариена — Рейнира и Визерис — шли по пути наименьшего сопротивления. Оба решили принять в свой ближний круг того, кто будет заглядывать им в рот, а не говорить неприятную правду в глаза. Оба предпочли того, кто будет их воспевать и хвалить. И оба выбрали себе не Таргариена. Удобного чужака, а не свою кровь.        — Их сходство действительно заметно, — сочувственно признала вслух Серсея. — Ты прав.        — Я думал, что успел внушить ей мысль о важности своей крови, Серсея, — с досадой откинулся на спинку кресла и взмахнул перевязанной рукой Деймон. — А оказалось, что нет. С нашими детьми я этой ошибки не повторю: они будут выбирать правильно.        — Само собой, Деймон. Мы вместе расскажем им, кто такие «свои», и кто какого отношения от них заслуживает. У нас получатся правильные драконы.        На это он улыбнулся, совсем легко и впервые за утро, и придвинулся обратно к столу, утратив значительную часть хмурости и свирепости. Серсея понаблюдала за ним, думая о выборе Рейниры. Казалось бы, принцесса с собственным драконом должна стремиться связать жизнь с драконьим всадником, с тем, кто разделит её интересы и тягу к полётам. Однако Рейнира всё же побоялась сходиться с Деймоном, поняв, как это объяснила ночью Сиракс, что с ним ей не справиться, он «слишком силён, а роль второй в паре её совершенно не устроила».        «А ей хотелось быть первой. Первой, главной, и чтобы её на руках носили, ничего не делая для этого. Просто обожали такой, какая она есть, считая непререкаемым авторитетом...        Нет, она выбирала себе не мужа, а поклонника. У меня такие были в прошлой жизни. Это даже неплохо, но… не всегда то. Хотя, возможно, ей и хватит для счастья, как знать».        — Рейнира сошлась с тем, о ком точно знала, что он будет её любить, — проговорила вслух Серсея, постукивая кончиками пальцев по столу.        Деймон повернул голову к ней.        — А ты?        Она выдержала паузу, обдумывая вопрос.        — А я… с тем, в ком была уверена, что смогу полюбить его. Кто этого стоит, Деймон.        «Мне мало поклонника, мне ещё нужно, чтобы я могла своего мужа уважать. Хотя бы за что-то. Чтобы он был достоин».        На лбу Деймона возникла и пропала хмурая морщинка.        — Вы очень разные, — признал он. — И слава богам за это, я не собираюсь больше думать о ней.        Лучшего для Серсеи он и сказать не мог.        — Справедливо, ведь у тебя теперь совсем другая жизнь, Деймон. А нас ждёт Орлиное гнездо. Кстати, кем мне приходится Джейн Аррен?        Всё-таки глубоко в связи Таргариенов с другими Домами она не вникала, а вот её супруг знать это мог. И он не подвёл.        — М-м… Кузина. У вас был общий дед, Родрик Аррен. Джейн — его внучка по линии первого брака. Ты его внучка по линии второго брака, когда он женился на принцессе Дейлле Таргариен, а та родила Эймму Аррен.        — Понятно. Мы с ней встречались?        — Не раз. Ещё до смерти Эйммы и в её присутствии. Но она больше говорила с Эйммой, чем с тобой, о делах Долины, а тебя заботила твоя зелёная подружка.        — Не напоминай, — поморщилась Серсея.        Вспоминать Алисенту ей совершенно не хотелось. Деймон же лишь усмехнулся:        — Тогда заканчивай и полетели. Нам больше нечего делать здесь.        ***        Подняться в небо после Харренхолла было глотком свежего воздуха, и лишь над облаками Серсея осознала, как же сильно давили на неё мрачные обгорелые стены. Сиракс вроде бы тоже радовалась и махала крыльями охотно, быстро унося свою наездницу прочь от высоких башен. Караксес летел рядом с ней ноздря в ноздрю и кричал вполне счастливо.        Впрочем, об остановке у Стронгов Серсея всё же не жалела — благословение богов для ребёнка лишним не бывает, пусть даже с Деймоном они обошлись сомнительным образом: растравили ему душу, показав прежнюю Рейниру, дали понять, что и она — член его семьи — как и его брат, предпочла выбрать другого человека, но не свою кровь. Зачем они это сделали, Серсея не понимала: ведь не для того же, чтобы она смотрелась лучше прежней хозяйки этого тела на её фоне, правда? Но решила не думать об этом вовсе, а если так сумеет повести себя и Деймон — будет вообще прекрасно.        Равнинный пейзаж внизу через некоторое время пересекла река Трезубец, а за ней показались горы, отчего мысли Серсеи также устремились к ним. Они летели в Долину Аррен, место, с которым у её супруга были, мягко говоря, напряжённые отношения из-за прошлого брака с Реей Ройс. И как теперь его примут в качестве уже её мужа? Тем более если учесть, что леди Рея умерла не так давно. Репутация Деймона играла против него, однако для себя Серсея решила, что сделает всё, чтобы его отношения с Долиной улучшились. Это нужно им как будущим правителям, в конце концов. Долина Аррен — важный регион, а сейчас его лидер уже два года не является ни на какие важные события в Королевскую гавань, ссылаясь на неотложные дела.        — Лунные врата, — громко объявил Деймон. — Мы уже близко.        Серсея посмотрела вниз и действительно разглядела там дорогу, которую преграждали высокие каменные ворота. Впрочем, путь дальше стал гораздо страшнее: узкий и извилистый, он тянулся в небо, где на скале уже был виден большой белый замок с семью башнями. Он возвышался над россыпью ущелий и скал, частично прикрытых клочками облаков и туманом, однако здесь, наверху, небо было ясным и синим, а солнечный свет заставлял буквально сиять их конечную цель.        Вскоре Сиракс и Караксес уже кружили над самим Орлиным гнездом, прежде чем опуститься во внутренний двор, куда почти сразу же вышла в сопровождении рыцарей молодая стройная женщина с прямыми волосами до плеч, одетая в синее платье. По её гордой осанке Серсея поняла, что это может быть только леди Джейн — уже знакомая ей по некоторым видениям от богов, но в них она выглядела старше.        Деймон, сняв с Караксеса пару сумок, помог Серсее спуститься на землю без опоры на перевязанную свежей полоской ткани ладонь. Тем временем Джейн всё же оставила свою стражу у входа во двор и прошла оставшуюся пару десятков шагов сама, что давало возможность поговорить без свидетелей.        — С прибытием в Орлиное гнездо, Рейнира, — с достоинством произнесла Джейн, затем повернула голову к Деймону. — Принц Деймон.        — Здравствуй, Джейн, — по-свойски ответил он. — Ты быстро вышла. Нас ждали?        — Поздно ночью пришло письмо из Красного замка о том, что принц и принцесса Таргариены могут прибыть сюда. К нему было приложено второе, запечатанное лично королём Визерисом, его я должна отдать в руки Рейнире, если она прилетит, и незамедлительно написать в Королевскую гавань о её прибытии, — холодно пояснила Джейн Деймону, затем перевела взгляд на Серсею и смягчилась: — Этим утром и днём я получила и несколько писем от тех, кто участвовал во вчерашней большой охоте, Рейнира. Они подробно описали, что там произошло, мы все были потрясены. Как ты?        Джейн с тревогой взяла её за обе руки, и Серсея постаралась принять расстроенный вид:        — Это было ужасно, кузина. То, что устроил мой отец с этим… Ланнистером… Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько беспомощной! Он просто отдал меня ему как какую-то шлюху, а тот пытался меня усыпить и… — Серсея опустила голову и покачала ею.        — Но он тебя не коснулся? — тихо уточнила Джейн.        — Счастливое стечение обстоятельств, не более. Там рядом проходил сир Харвин Стронг, я воспользовалась моментом. Но самое гнусное началось позже, когда мой собственный отец встал на сторону того, кто мог стать моим насильником! — Серсея посмотрела Джейн в глаза. — Ты представляешь? Он публично заявил, что не видит в этом ничего дурного! Это… Я не могла там с ним оставаться после такого и попросила защиты у единственного мужчины, который способен противостоять моему отцу.        Джейн скосила глаза туда, где стоял Деймон, а потом приподняла перевязанную левую руку Серсеи.        — И в этой просьбе ты пошла до конца, как я вижу.        — Да, мы заключили валирийский брак на Драконьем камне, Джейн, — подтвердила Серсея. — Теперь никакому Ланнистеру меня больше не подложат. А если и попытаются, Деймон любого разрубит на куски.        — Я как-то даже не сомневаюсь в этом, — медленно проговорила Джейн, разглядывая её ладонь.        — Ты осуждаешь мой выбор?        Ответа пришлось подождать: было видно, что Джейн он даётся непросто. Однако она в итоге отпустила руки Серсеи и вздёрнула подбородок.        — Знаешь, спроси ты об этом ещё пару недель назад, я бы точно ответила: «Да». У Долины скверные отношения с твоим избранником. Однако некоторое время назад до нас донесли, что именно сказал Деймон о смерти леди Реи Ройс, какой тост произнёс тогда и… Это было неожиданно, скажу честно. Но достойно. Сегодня утром мы с моими людьми обсудили твою ситуацию и решили... повременить с окончательным мнением по поводу принца Деймона в роли твоего супруга, — она бросила косой взгляд на него. — Лично мне понятно, что ты искала себе защитника, и Деймон, безусловно, имеет опыт для этой роли. Но мы всё-таки сначала понаблюдаем, как он будет обращаться с тобой.        — Надо же какая щедрость, — пробурчал Деймон, переступив с ноги на ногу.        — Долина умеет быть лояльной к тем, кто этого заслуживает, — натянуто улыбнулась ему Джейн в ответ. — Но с вашим браком не всё просто: вы поженились только по валирийским законам?        — Этого более чем достаточно, Джейн! — тут же вспылил Деймон.        — Для вас двоих — не сомневаюсь! — повысила голос и она. — Равно как и для всех Таргариенов. Однако ты остаёшься единственным претендентом на Железный трон, Рейнира будет твоей королевой, и управлять вам придётся страной, в которой валирийское многобожие — не самая распространённая вера. Ваш брак могут счесть незаконным те, кто настроены против вас, Деймон, они могут не принять и ваших детей, — Джейн повернула голову к Серсее. — Как более старшая женщина из Дома Аррен я настоятельно советую вам двоим произнести брачные клятвы и перед ликом Семерых. В этом случае ваш союз станет законным для кого угодно, — она выдержала паузу и добавила уже тише: — Можете сделать это даже здесь, в Орлином гнезде, не откладывая на долгий срок.        — Орлиное гнездо… Богороща, где нет чардрева… Септа, где нет септона… — медленно и с насмешкой проговорил Деймон. — Так ведь обычно говорят об этом месте?        — Да. И постоянного септона в моём замке действительно нет и не было. Однако не далее, как вчера в этом месте вышла замуж моя родственница, ради чего я была вынуждена пропустить такую важную королевскую охоту. И вот ведь счастливое совпадение: для свадьбы сюда привезли септона, и он всё ещё здесь, как и все приглашённые гости. Так что я могу устроить для вас и свадьбу, и достойный пир. Даже сегодня вечером.        Серсея повернула голову к Деймону и молча посмотрела на него. Идея Джейн была, конечно, неожиданной, в сторону других свадебных церемоний они с Деймоном даже не думали — с чего бы? Однако валирийский брак всё же имел слабость, которую такие мерзавцы, как Отто Хайтауэр, вполне могут использовать. Начнёт вон распространять слухи, что такой брак нельзя принимать всерьёз, что их союз незаконный, дети — бастарды, Вера в Семерых их осуждает… Нужны ли им с Деймоном такие проблемы?        Видимо, Деймон думал в сходном направлении, поскольку, поразглядывав её в ответ, в итоге мрачно вздохнул и заметил:        — Мы можем выставить наш визит сюда как твоё желание непременно сыграть свадьбу в родном доме твоей матери, а не где-то ещё. А Джейн это подтвердит для своих вассалов и для Королевской гавани.        Он со значением глянул на неё, и Джейн тут же кивнула:        — Безусловно, всё так и было. Я даже накануне получила от вас письмо с Драконьего камня с просьбой подготовить церемонию и пир. И с радостью взялась за это дело.        — Однако мы с Рейнирой прибыли сегодня поздним вечером, поэтому ворона в Красный замок тебе удастся отправить ночью, ближе к утру, — указал Деймон. — Нам надо завтра успеть улететь до того, как мой брат пришлёт ответ.        — Это будет очень поздняя ночь, конечно, — согласилась Джейн и на это, и Серсея поймала себя на мысли, что эта женщина начинает ей нравиться: она демонстрировала редкую понятливость. — Однако мне интересно: зачем на самом деле вы летели сюда?        — О, это очень просто, — пояснила Серсея. — Оставаться в Вестеросе после того, что устроил мой отец, я не хочу. Видеть постоянно рядом Хайтауэров — тоже, я им не доверяю, особенно этой шлюхе-королеве. Ты ведь знаешь, что она пошла к королю в ночь похорон моей матери?        — Знаю, — со злостью признала Джейн. — Чудовищное оскорбление для Арренов и всей Долины.        — И для меня тоже. Вот я и убедила Деймона пожить в Эссосе, укрепить нашу семью, дать подрасти нашим детям и лишь потом вернуться обратно. Но нам нужен предлог, и мы решили сыграть роль послов, укрепить торговые связи между отдельными землями Вестероса и вольными городами Эссоса. Так что сюда мы прибыли, чтобы собрать пожелания Долины на этот счёт, а потом слетаем за ними и на Север.        По мере её объяснения лицо Джейн светлело, а к концу и вовсе на нём уже было явное одобрение.        — Это прекрасная идея, Рейнира. Разумеется, Долина соберёт свои пожелания вам.        — Пусть твои люди сделают это в письменном виде, — встрял Деймон. — У них будет несколько дней. А потом мы их заберём, когда полетим обратно с Севера в Пентос.        — Да, но только бумаги должны собираться не здесь, — развила его идею Серсея. — Здесь ведь уже будет ответное письмо от короля. Какой-то другой замок.        — Чаячий город подойдёт, Деймон? — деловито предложила Джейн. — Я скажу всем слать воронов туда, лорду Графтону.        — Подойдёт. Как раз сделаем остановку на ночь.        — Что ж, вот и решили. Теперь же я покажу вам ваши покои, а затем займусь подготовкой свадьбы, — Джейн приглашающе махнула рукой в сторону входа в замок, и Серсея с Деймоном пошли с ней. — Знаете, в этом замке хранится плащ, в котором за нашего с тобой деда, Рейнира, вышла замуж принцесса Дейлла. Он наполовину расшит соколами, наполовину — драконами Таргариенов. Конечно, это разделение тогда соответствовало крови: Дейлла была Таргариен, а Родрик Арреном, а в вашем случае вы оба Таргариены по рождению, но…        Она выдержала паузу, и Серсея мигом сообразила, какую пользу из этого можно извлечь.        — …Но если Деймон использует на свадьбе такой плащ, это покажет Долине его уважение к ней и к той части крови Арренов, что есть во мне? — закончила она фразу Джейн.        — Покажет, — сдержанно подтвердила та.        Серсея повернула голову к Деймону. Он пожал плечами:        — Я использую.        Джейн этому явно обрадовалась.        — Прекрасно. Я его достану в первую очередь.        Серсея же сообразила, что историю с символическими цветами можно и развить, и спросила:        — Может быть, у тебя есть что-то и из платьев в цветах Дома Аррен? Возможно, оставшихся от моей матушки.        — Рейнира, — предостерегающе проговорил Деймон.        — Ты знаешь, они есть, — охотно подтвердила Джейн. — Их сшили для неё, но не успели отослать ей в Королевскую гавань. Я лично выберу тебе самое красивое и ярко-синее для свадьбы.        — Буду признательна.        — Рейнира, — ещё более грозно повторил Деймон и резко остановился.        Серсея остановилась тоже и повернулась к нему, чтобы увидеть его недовольство во всей красе. Нахмуренные брови, метающие искры глаза, поджатые губы. Да он был в крохотном шаге от ярости! Очень свирепый дракон, и да, она понимала: для Деймона нет ничего важнее его крови и Дома Таргариен, включая всю его красно-чёрную символику, а она — его невеста — собирается выйти к нему на свадьбе в синем, а не красном или чёрном, или даже белом платье. Синем! В цвете Арренов! И это будучи Рейнирой Таргариен.        Серсея прекрасно всё понимала, но упустить такой шанс укрепить лояльность Долины к ним двоим, к ней — принцессе, которая вот настолько сильно и явно чтит традиции родного Дома своей матери, традиции Арренов, и к нему — принцу Таргариену, который, однако, позволил своей невесте выглядеть вот так… Нет, упускать это было нельзя! Слишком мощное заявление и тема для разговоров в Долине на годы вперёд, особенно сейчас, когда мнение местных людей о Визерисе откровенно скверное.        Поэтому она шагнула к Деймону совсем близко, чувствуя, что за спиной Джейн перестала даже дышать, заглянула в глаза и тихо, но проникновенно напомнила:        — На нашей с тобой настоящей свадьбе я была в валирийском наряде, как и ты, по традициям нашего Дома. Мы уже женаты, Деймон. А эта церемония… — она пожала плечами. — Всего лишь спектакль с политическими целями. Не более.        Деймон на это помолчал, обдумывая. Посопел немного, поджав губы. И в итоге смирился:        — Ладно.        Серсея улыбнулась ему и легко поцеловала в губы, а потом развернулась к совершенно ошеломлённой Джейн.        — Жду от тебя и платье, кузина.        — Как ты это сделала, Рейнира? — шепотом выпалила та, и Серсея практически загордилась собой: вывести из равновесия такую гордую и хладнокровную даму надо было суметь! И это ж какая ужасная тут репутация у Деймона, что его согласие кажется чем-то немыслимым?        Сама же она шагнула уже к Джейн и, заговорщически понизив голос, ответила:        — Мой супруг очень разумен, Джейн. И на моё счастье любит меня.        А потом взяла кузину под руку и повела её дальше, чтобы не терять времени, и почти сразу ощутила со стороны Деймона ласковое поглаживание по спине кончиками пальцев.        Третий раз! Уже в третий раз за небольшое количество дней она погасила его раздражение всего несколькими произнесёнными фразами. Спокойный тон, указание на факты, разумная позиция — и всё! Больше ничего не нужно.        Серсея даже покачала головой, подумав о том, что Визерис — всё-таки круглый болван, раз за столько лет не понял, как надо разговаривать с собственным братом Деймоном, чтобы тот становился уравновешенным и снисходительным, а не полыхающим искрами и пламенем злющим драконом.