Интерлюдия: Сбежали из дворца (часть 3)

«Брат.        Я сомневался, стоит ли тебе писать, но Рейнира только что сожгла, не читая, твоё письмо ей, и об этом тебе узнать нужно. Она зла на тебя. Боги, я ни разу не видел в своей племяннице столько ненависти и одновременно презрения за то, как ты с ней поступил. Я не верил, что она вообще на такое способна, но, похоже, она слишком живо вообразила себе, что бы сделал с ней в палатке тот похотливый лев, если бы она всё же проглотила его пеклово вино! Скажу точно: никакой задуманной тобой свадьбы тогда бы не было, Рейнира скормила бы этого льва своей Сиракс, а потом превратила бы Утёс Кастерли в пепелище.        И она точно не простила бы тебя, Визерис, и я не уверен, есть ли у тебя шанс сейчас, потому что даже твоё имя приводит её в бешенство. Похоже, мыслями она по-прежнему в той клятой палатке, и её не отпускает пережитый там страх, от которого она тряслась половину пути до Драконьего камня, когда мы летели на драконах. От него она испросила у меня защиты и валирийского брака с ней — я-то всё-таки собирался сперва добиться твоего согласия, но Рейнира была неумолима. И от того же страха она послала Джейн Аррен письмо, чтобы та устроила нашу свадьбу по законам Семерых в Орлином гнезде.        Ты знаешь моё отношение к вере. Брак по традициям нашего Дома — более чем достаточная связь для меня, но не для Рейниры. Она вбила себе в голову, что такой брак не защитит её от твоего произвола, что ей надо противопоставить тебе что-то большее — мнение толпы, многочисленных свидетелей-лордов и повторные клятвы в том же месте, в которое я клялся никогда не возвращаться после позорной свадьбы с Реей Ройс.        Но мне пришлось вернуться ради Рейниры.        Мне придётся взять в руки и тот политический плащ, ту тряпку, расшитую по воле Алисанны в цвета Таргариенов и Арренов для свадьбы тёти Дейллы, вместо чисто таргариенского чёрно-красного плаща, чтобы возложить её на плечи Рейниры, потому что твоей дочери важно продемонстрировать уважение ко всем овцам Долины, что станут нашими свидетелями. И даже более того! Рейнира уже заявила, что наденет на церемонию одно из синих платьев своей матери, оставшихся в Орлином гнезде.        Ты понимаешь, Визерис?!        Синее платье! На Рейнире Таргариен!        Конечно, я попытался ей возразить, указав, что для нашего Дома это унизительно. Но твоя дочь мне ответила, что это цвета её матери, и что мама, в отличие от отца, её не предавала. У меня не нашлось на это слов.        И теперь я жду, когда Рейнира Таргариен переоденется в синее платье, и совсем скоро буду вынужден смотреть на неё такую перед местным септоном. А потом мы отправимся в Эссос воплощать вторую задумку твоей дочери — развивать отношения с вольными городами. Она готова на всё, только бы оказаться от тебя как можно дальше, и когда я попытался узнать, сколько она планирует на тебя злиться, в её ответе прозвучало что-то похожее на «десять лет». Всё-таки ты действительно сильно задел её тем, что попытался отдать на растерзание льву настоящего дракона.        Как бы то ни было, обещаю, что я буду с ней. Куда бы она ни направилась, чего бы ни пожелала, она это получит. Мой меч теперь её — моей крови, моей жены перед богами и людьми, и я клянусь тебе, её отцу и своему брату, что я не дам её в обиду. Она попросила меня стать её защитником — и я буду им до самой смерти. Ты знаешь, что своё слово я держу.        Обещаю, что постараюсь смягчить её обиду на тебя, хотя твоя дочь такая же упрямая, как ты, так что шансов у меня немного. Но мы семья, и я об этом помню.            

Принц Деймон Таргариен,

наследник Железного трона.

Визерис медленно опустил письмо на стол и зажмурился.        — Что я только что прочитал?        Какая-то обида… Какая-то злость… Как могла Рейнира понять настолько неправильно его поступки? Его заботу о её благе? И как много всего за два дня она сделала ему назло: улетела с охоты, вышла замуж за Деймона на Драконьем камне, попросила свадьбу перед септоном Орлиного гнезда, надела синее платье!        «Есть ли предел унижениям, которым готова подвергнуть меня моя дочь?! И за что? Что я ей сделал?!        А эта её идея сбежать в Эссос? И там злиться на меня — её отца — целых десять лет! Что это такое вообще?!»        Визерис покачал головой и открыл глаза, с сожалением отметив, что небывало длинное письмо брата никуда не исчезло. И оно было странным: он-то думал, что Деймон сходу примется его во всём обвинять, но тот наоборот сосредоточился на поступках Рейниры и будто сочувствовал тому, что произошло в их семье.        «Я-то всё-таки собирался сперва добиться твоего согласия, но Рейнира была неумолима…»        — Надо же, у него оказалось даже больше ума, чем у моей дочери. Моей упрямой дочери!        Визерис раздражённо смял письмо в комок и отбросил от себя.        — Моя дочь навлекла на нас позор. Вести из Орлиного гнезда разлетятся быстро, и уже завтра вместо заключительного дня охоты все вокруг будут обсуждать её брак. То, как она не последовала воле отца, как осмелилась выскочить за Деймона вдали от всех. Её имя станет именем взбалмошной девицы, которым будут пугать дочерей. Безответственная, нахальная девчонка. Без стыда и совести. И ведь выбрала она себе в мужья настоящее чудовище, мужчину с такой репутацией, что и подумать страшно!        Визерис скрестил руки на груди и покачал головой.        — Но я сделал всё, что мог, чтобы предостеречь её от этого. И все лорды видели мои усилия, так что моя совесть чиста. Пусть Рейнира и Деймон получат тот позор и то осуждение, которое они заслужили.        Посидев ещё немного, он задул свечу и пошёл спать.        ***        Новый день начался для Визериса с неприятно яркого солнечного света и личной готовности мужественно встретить тот позор, который обрушится на его семью из-за выходки непутёвой дочери. Позавтракав в своих покоях, он вышел из них и из замка во внутренний двор, откуда доносились шум голосов и ржание лошадей, готовый увидеть осуждающие лица, и заморгал, обнаружив, что лица собравшихся лордов, леди и их детей были улыбчивыми и даже восторженными.        «Они не узнали ещё?» — промелькнула объясняющая мысль в его голове.        Заметив его, к нему развернулись лорд Боремунд Баратеон с ещё парой лордов Штормовых земель. Кажется, Баклер и Морриген, судя по вороне на гербе.        — Государь! Какой отличный день сегодня с этими новостями и тем, что заканчивается большая охота.        — Новости и правда великолепные, Боремунд, — поддержал его худощавый лорд Баклер. — Брак принца с принцессой дал всем нашим сыновьям возможность выдохнуть с облегчением. Никто больше не участвует в этой гонке, что было обречено с самого начала!        — Точно!        — Воистину так! — поддержали его одобрительным гулом и другие мужчины вокруг.        — Да и глупо было ожидать другого исхода, — громогласно продолжил Боремунд.— Особенно после смерти первой жены принца. Ни один болван-отец не подумал бы в сторону хоть какого лорда, имея возможность выдать дочь за принца!        — Верно говоришь!        — Тут только принц, никаких вариантов!        Визерис ощутил, что у него мелко задёргался глаз.        «Болван, значит?»        — А то, каков этот принц, лорд Боремунд, в ваших глазах значения не имеет? — уточнил он.        — Конечно, нет! — отмахнулся тот, будто услышал совершенную глупость. — Титул всё смоет. Но у нас-то принцессе повезло и с этой стороны: принц Деймон — это герой войны и мечта всех женщин от льда на Севере до южных берегов. Честно признаться, я рад, что дочери моих вассалов и все другие дочери и жёны королевства теперь в безопасности, потому что наш главный конкурент прочно занят принцессой.        Этим словам публика вокруг поаплодировала, и Визерис с большим трудом выдавил улыбку. Он ещё попытался возразить, сказав:        — Разве сможет принц из-за брака отказаться от своей ветренности?        — Обычного брака — нет, — решительно ответил Боремунд. — Но его принцесса красавица. И у неё есть свой дракон. Много вы знаете мужей, которые рискнут изменить жене с драконом или хотя бы сделают это так, чтобы она узнала?        — Нет!        — Да нет, кто на такое пойдёт?        — Да, жить-то всем хочется!        — Пока она молода, он точно будет занят ею, как поступил бы любой из нас.        «Они не понимают, — обескураженно покачал головой Визерис. — Они совершенно не понимают ни что произошло, ни каков Деймон. Придумали себе какого-то героя! И радуются. Чему тут радоваться?..»        Он нашёл взглядом подошедшего Отто, и тот понимающе пожал плечами. Да, тут уж ничего не поделаешь: мужское общество приняло этот брак.        — Я вот что предлагаю! — кажется, окончательно свыкся с ролью местного лидера Боремунд. — Мы сейчас все отправимся на охоту и забьём самую крупную дичь! Постараемся наловить её как можно больше! И привезём её в лагерь. А вечером из всей этой добычи устроим грандиозный пир и дружно поднимем кубки за этот долгожданный брак, за здоровье нашего принца и нашей принцессы!        Эти слова встретили громким одобрительным рёвом на весь двор и новыми аплодисментами, потом публика начала расходиться и разъезжаться, а Визерис по-прежнему стоял на месте, мысленно повторяя услышанное слово «долгожданный».        Долгожданный брак!        Не ужасный, не позорный, не отвратительный, а долгожданный. Поразительно просто.        Перед ним остановилась леди Рэдвин с собачкой на руках.        — Восхитительная новость о двойной свадьбе нашей принцессы, мой король. Все дамы этого двора увидели, что принцесса умеет держать своё обещание, и разумеется, мы напишем ей о нуждах наших Домов.        — Да, самое главное, что с ней теперь принц Деймон, — поддержала её такая же вредная леди Фелл. — Никто не сможет её опоить и как-то использовать. О таком муже-защитнике мечтает любая женщина.        — Верно… Только о таком… — поддержали её другие дамы и дружно ушли к повозкам.        Рядом с Визерисом осталась лишь Алисента с парой молодых фрейлин, но затем, виновато улыбнувшись, молча отошла и она.        — Моя младшая дочь проговорила со мной всё время моего позднего завтрака, государь, — начал тихо подошедший вместе с другими членами малого совета лорд Бисбери. — А потом вновь убежала к остальным. Должен сказать, леди в восторге от этого брака. Они восхищаются тем, как принц смело встал на защиту принцессы и, как оказалось, пошёл в этом до конца. Моя Элейна убеждена, что это лучшая сентиментальная история в их женском кругу на годы вперёд, и, как и остальные девушки, будет ждать от принцессы Рейниры новых радостных новостей.        — Народ в Королевской гавани тоже ликует, — поддержал его сир Харвин. — Слышите этот гул?        Только теперь Визерис осознал, что постоянный шум, услышанный ещё с утра, по-видимому, не был связан с происходящим в замке или во дворе. Он доносился со стороны города, и в нём было много ликования и даже, кажется, песен.        — Как они так быстро узнали, сир Харвин? Вы им сообщили?        — Вы недооцениваете жадность людей до слухов, мой король. Народ узнал всё сам, ещё даже прежде меня. В конце концов, Драконий камень не так далеко отсюда, и даже о свадьбе в Орлином гнезде уже знают все.        — И что, этой свадьбе народ рад?        — Рад и поднимает кубки за новую пару. Принц передал распоряжение, чтобы всех в Королевской гавани угощали и поили вином следующие три дня без всякой платы. А принцесса Рейнира передала сходную просьбу касательно раздачи сладостей детям. И большая часть счастливых воплей, что вы слышите, — это счастье детей, которые обожают нашу Солнечную принцессу.        — Очень благородно с её стороны было подумать о детях в такой момент, — оценил поступок Лионель. — И принц Деймон вновь подтвердил свой титул Принца города.        — Вы никак их одобряете, лорд Лионель? — прищурился Визерис. — Одобряете их брак?        — Мой король, дело не в том, кого я одобряю. Как мастер над законами я лишь рад тому, что вам не придётся их нарушать. Церемония в Орлином гнезде сделала союз принца Деймона и принцессы Рейниры законным со всех сторон. И как донесли слухи, их брак был, безусловно, подтверждён в Орлином гнезде к большому удовольствию принцессы.        — Это что ещё за слухи? — возмутился Визерис. — О чём вы говорите?        Лионель слегка замялся, но пояснил:        — О криках, которые прошлым вечером слышал весь замок. Принцесса умоляла вашего брата продолжать, так что в глазах самых старых свидетелей принц Деймон вашего отца, принца Бейлона, в заботе о жене, пожалуй, даже превзошёл.        «Нет! Нет, нет, какой же он мерзавец — Деймон! Даже в этом поступил мне назло! Превзошёл моего отца, надо же… Всё-то ему надо выделиться! Всегда был таким…»        На глаза Визерису попалось довольное лицо сира Харвина, и это испортило настроение ещё больше. Заговор! Кругом заговор. Все они одобряют и этот пеклов брак, и Деймона, и Рейниру… Хвалят их. Поздравляют его, короля.        А с чем тут можно поздравлять?! С тем, что Деймон в очередной раз обошёл его и оставил с носом?        — Король устал и прибудет на охоту позже, — протянул спасительную руку Отто, и другие члены совета, откланявшись, разошлись.        Кроме него остался лишь сир Гаррольд, но на него можно было не оглядываться. Наверняка тоже одобряет брак принцессы, он всегда потакал ей.        Визерис тяжко вздохнул и посмотрел на сочувствующее лицо Отто.        — Это тяжело, и я вас понимаю, мой король. Когда вокруг все видят только внешнюю сторону, такое сложно принять.        — Что мне делать, Отто? Деймон женился на ней. Сделал это так, как только мог, чтобы не разорвать, и теперь задумал увезти мою дочь в Эссос. С миссией, из-за которой прыгают от счастья, кажется, все вокруг!        — Быть может, смириться и вам?        Визерису показалось, что он ослышался.        — Смириться?! Как тут можно смириться?        — Я имею в виду, ваша дочь и ваш брат всегда демонстрировали такой вольнолюбивый характер, это же не новость. И если сейчас это их вольнолюбие послужит королевству, разве это плохо?        — По-твоему они добьются успеха?        — Они оба упрямы. И они раздали обещания, особенно ваша дочь. Мне кажется, они, как минимум, попытаются чего-то добиться, чтобы подтвердить свои слова. Поэтому да, я убеждён, что в нынешней ситуации вам стоит дать вашей дочери время полностью остыть, позволить ей пережить свою обиду, по-настоящему понять, что собой представляет принц Деймон на близком расстоянии, и тогда, через несколько лет, она, возможно, будет рада вернуться сюда.        Слова Отто звучали успокаивающе и как-то очень разумно. Визерис слушал его и чувствовал, как растревоженное сердце словно смягчается от них и даже появляется что-то вроде уверенности, что всё не так уж плохо. В конце концов, ну поженились его брат и дочь, как всегда хотели. Ну, решили посмотреть мир, набить свои шишки. Так пусть попробуют.        Вот только…        — Они мои наследники, Отто. Деймон — как второй сын Бейлона, Рейнира — как моё перворождённое дитя. Что это за наследники за Узким морем, когда они должны быть здесь, в столице? Должны сидеть рядом и учиться править.        — Вы совершенно правы, государь, и я тоже об этом думал. Но вы видите, что для этого долга они не годятся. Они оба. Их драконья натура влечёт их в небо и дальние города, тогда как надёжный правитель должен быть привязан к земле.        Визерис фыркнул.        — Вот только других наследников у меня нет.        — Но это можно исправить.        — Что?        — Вы женаты, мой король. Ваша жена, моя дочь, очень любит вас и больше всего на свете желает укрепить ваш род сыном, о котором вы всегда мечтали.        — Что-то у неё не слишком это получилось за полтора года брака.        — Я посоветовался со всеми лучшими мейстерами Цитадели по этому поводу, — терпеливо доложил Отто. — Все они заверили меня, что причина исключительно в юном возрасте Алисенты и больше ни в чём. Мейстер Меллос не единожды осматривал Алисенту и буквально сегодня утром подтвердил, что причин для проблем с зачатием у неё нет. Ваша жена здорова, а недостаток её возраста может быть преодолён в любой момент.        — Хм.        — Позвольте себе получить своё продолжение, мой король. Ведь как бы хороши и дороги ни были вам ваша дочь и ваш брат, они никогда не заменят собственное дитя мужского пола. Мальчика, которого вы воспитаете так, как сочтёте нужным. Унаследовав вашу мудрость и почтительность моей дочери, он станет лучшим наследником из возможных, никогда не оспорит ваше слово, не пойдёт наперекор и не заставит беспокоиться о нём.        Отто замолчал, и Визерис задумался. Мальчик… Собственный сын в короне Завоевателя на Железном троне. У него же был этот Сон! Безусловно, посланный богами, чтобы предвосхитить величие его ребёнка в будущем. А что если ничего ещё не отменено? И у него действительно ещё появится этот ребёнок с Алисентой, послушный и разумный, не такой как Рейнира или Деймон?        «Я ведь ещё молод. И у меня достаточно времени, чтобы вырастить сына. Не прямо сейчас, конечно, надо выждать ещё полгода после той истории с Колем, чтобы сын точно был моим. Но это выход, Отто прав».        Визерис оглянулся на Отто и кивнул ему:        — Я подумаю о твоих словах.        — Я лишь хочу быть полезным, государь, — поклонился тот в ответ. — И если есть выход, мой долг — помочь вам его найти.        ***        На охоту Визерис всё-таки отправился: не зря же вложил в неё так много времени и сил, однако публика там не слишком подняла ему настроение. Он пил вино и слушал восторженные разговоры о поступке принца и принцессы, о его доблести, о её красоте. О том, какие у них будут дети. Всё это напоминало кошмарный сон, который почему-то не хотел заканчиваться.        Визерис начал думать и о предложении Отто по поводу Алисенты, однако быстро отбросил эту мысль. Не получалось сосредоточиться на воспитании будущего ребёнка, если одного такого нынешнего уже правильно воспитать не сумел. Вырастил в итоге не послушную дочь вроде Алисенты Хайтауэр, а какую-то непокорную беглянку, которая устраивает скандалы и заключает браки по глупейшей причине из возможных: из-за нелепой обиды на собственного отца!        — Письмо из Орлиного гнезда, государь, — прервал его размышления мейстер Меллос, и Визерис вдруг осознал, что время давно перешло за обеденное. — Мейстер сообщает, что не успел передать ваш приказ принцу Деймону и принцессе Рейнире, поскольку они уже покинули Орлиное гнездо.        — Вот как, — сидя на деревянном троне в шатре, Визерис даже не удивился. — Решили избегать меня до конца, — Меллос на это промолчал. — Будь у меня крылья, я бы такого не потерпел, но, к счастью, у меня есть человек, у которого драконьи крылья есть. Напишите прямо сейчас на Дрифтмарк принцессе Рейнис, что я срочно жду её на Мелеис для разговора.        — Государь.        Откланявшись, мейстер покинул королевский шатёр, а Визерис бездумно посмотрел на пустой кубок в руке. Сколько он уже выпил? Кубок? Кувшин? Два? Вино не помогало так, как прежде. Славословия в адрес брата и дочери весь день звучали в ушах, даже когда рядом все молчали. Он ненавидел их всех и жалел себя.        За что? За что боги оказались так немилостивы, что задумали подвергнуть его унижениям одним за другим? Почему все вокруг обратились против него? Почему никто не видит истинную натуру его брата?        Нет же! Они обсуждают, как ловко принц и принцесса придумали! Какую пользу они принесут разным землям и замкам, благодаря своей затее, сколько выгоды кто из лордов получит… А его, короля, будто нет. И он в этом славном походе за море не участвует.        «Они должны видеть, что я тоже приложил к этому руку, — мрачно подумал Визерис. — Что это моё поручение в Эссосе выполняют мои брат и дочь. Это наша общая слава! Что я не просто просиживаю штаны на Железном троне, но беспокоюсь о благе страны.        Так что пусть они возвращаются ко мне. Пусть Рейнис их ко мне сюда вернёт поскорее. А потом мы обсудим все их выходки наедине и объявим другим, что принц и принцесса выполняют королевскую волю.        Решено. Мы поступим именно так».        Допив очередной кувшин вина, Визерис посидел ещё и вышел из шатра проветриться, готовый прикрыть глаза от солнца, но оно успело полностью скрыться за лесом. Впрочем, на поляне было светло и без него, благодаря многочисленным кострам, на которых шипела и шкворчала дичь, истекая аппетитным соком. На самом широком месте поляны уже накрывали большие столы, соединив их в один. Там расставляли тарелки и кубки, кувшины с вином и блюда с запеченными овощами. Пир обещал стать грандиозным! Достойным новости о браке королевского наследника и принцессы.        Впрочем, мимолётное удовлетворение по этому поводу Визерис тут же прогнал, когда увидел стремительно приближающегося дракона. Кое-кто в охотничьем лагере даже принял его за дракона Деймона из-за цвета, однако нет: прилетела Рейнис. И Визерис отошёл к концу вереницы шатров и большому костру, потому что лишь за ним оставалось место, чтобы Мелеис смогла разместиться.        Рейнис спешилась со своей драконицы и встала перед ним.        — Я получила письмо.        — Да, и ты верно сделала, что так скоро прилетела сюда. Ты уже слышала о том, что натворили мои брат и дочь?        — Имеешь в виду их двойной брак? — сдержанно уточнила Рейнис. — Да, вести дошли и до Дрифтмарка. Мои поздравления.        — Поздравления? — фыркнул Визерис. — Это бунт! Рейнира возомнила себя непонятно кем! Сбежала отсюда на ровном месте, а потом вышла за Деймона дважды, да ещё и потребовала свадьбу в доме своей матери! И теперь они оба скрываются от меня, улетают из замков раньше, чем туда доходят мои письма, и направились в Эссос, где ты-то для меня их и поймаешь.        — Поймаю?        — Поймаешь и доставишь в Красный замок, как минимум, мою дочь. Деймона тоже, если получится, но главное — Рейниру. Я не позволю ей дуться на меня непонятно где целых десять лет, как она вроде бы объявила ему, а он написал мне в письме. Десять лет за то, что я постарался устроить её счастье! — всплеснул руками Визерис.        — Подложив её лорду Джейсону Ланнистеру? — сухо уточнила Рейнис.        — Он достойный жених и богатый лорд.        — Развязав ему руки на всё? Позволив ему опоить Рейниру сонным вином?        — На вино я согласие не давал, — моментально оправдался Визерис. — Но даже так: что дурного могло случиться при таком исходе, если речь о встрече жениха и невесты?        — Речь о взрослом мужчине и юной девушке, оставшихся наедине, Визерис. Он мог её изнасиловать.        — О, она бы даже ничего не почувствовала! — отмахнулся Визерис. — Она бы тогда спала. Так что не о чем и говорить.        Он увидел в ответ совершенно дикий взгляд Рейнис, как будто той внезапно захотелось проломить ему голову. Совсем рядом разъярённо взревела Мелеис, замахав крыльями так, что Визерис почувствовал себя неуютно и заозирался. Но быстро отметил, что сир Гаррольд, по счастью, стоит недалеко, да и других рыцарей рядом хватает.        Затем он подумал, что это глупо — опасаться Рейнис, и с вызовом спросил:        — Что такое? — Рейнис продолжила злобно смотреть, будто представляя, как расчленяет его на мелкие кусочки. — Да перестань! Он бы женился на ней потом, и всё бы было в порядке. — Только потому, что ты моя кровь, кузен… — со слабо сдерживаемой яростью прошипела она. — Только поэтому я всё ещё продолжаю с тобой этот разговор, — тут Мелеис рыкнула особенно громко. — Ну и потому, что Рейниру в итоге спас сир Харвин, как нам сообщили.        — Он её не спас, а подставил! Начал выступать на её стороне, когда мы уже сговорились с лордом Джейсоном о браке! Совершенно не понимает, когда нужно говорить, а когда нет, а Деймон ещё и вместо себя его в малый совет засунул.        — Значит, в малом совете на один достойный голос больше.        — Рейнис, речь сейчас не об этом, — поморщился Визерис. — Речь о том, что Деймон и Рейнира мало того что женились без моего ведома, они ещё и затеяли большую торговую миссию в Эссосе. Без меня! Своего короля! Они обязаны сюда вернуться, выслушать то, что я о них думаю, а потом я, так и быть, отправлю их, куда там они захотят.        — Понятно.        — Значит, ты их сюда вернёшь?        — Нет, Визерис, — неожиданно заявила Рейнис. — Я не стану возвращать сюда Рейниру и как-либо помогать тебе с ней. Разумеется, я буду навещать и её, и свою дочь за Узким морем, но её прощения добивайся сам.        — Я не понимаю, — Визерис потряс головой. — Ты отказываешь мне? Своему королю?!        — Своему королю я отвечу, что, безусловно, выполню его приказ, если таковой последует, однако мои поиски принцессы Рейниры вероятнее всего не будут успешными.        — Почему? Почему ты не хочешь мне помогать?!        — Потому что моя племянница Рейнира теперь взрослая женщина, а мой кузен Деймон — уже давно взрослый мужчина. Они создали семью, и по своему опыту я знаю, как важно, чтобы в этот момент вам никто не мешал. Я и не стану.        — Деймон не надёжен, Рейнис, — решил зайти с другого бока Визерис. — Разве ему можно доверить безопасность Рейниры?        — Как раз ему и можно.        — Что?        Рейнис вздохнула и сделала небольшой шаг вперёд.        — Когда Корлису пришло в голову вытащить на поле боя за Ступени моего сына, он отправил за ним Деймона. У меня не было шансов не отпускать Лейнора, но я взяла с Деймона слово, что он приглядит за моим мальчиком. Он согласился. Он занимался этим многие месяцы и вернул Лейнора ко мне без единой царапины.        — Это ничего не доказывает.        — Это доказывает всё. Деймон согласился стать защитником Рейниры на глазах у всех. Он убьёт любого и умрёт сам, чтобы уберечь её.        — Рейнис! Он тиран! Он будет мучить её!        — Как бы тебе ни хотелось так думать, Визерис, но судя по тому, как он на неё смотрел в нашу последнюю общую встречу, он скорее станет носить её на руках. Тем более она подходящего роста.        — Последнюю встречу? — зацепился за это Визерис. — Это когда они с Рейнирой самовольно выдали за заморского жениха твою дочь? Не говори, что ты не злилась на него за это, потому что я помню: ты была очень зла!        Рейнис выдержала паузу, сильно сжав губы, и ответила сухо:        — Конечно, я была зла.        — Вот видишь! Как же ты его защищаешь, когда он ради своих амбиций в виде брака с Рейнирой устроил такое с Лейной? Ты, её мать? А он, не спросив тебя, распорядился судьбой твоей несчастной дочери!        — Мне помогает то, что моя дочь в итоге оказалась не несчастной, — ответила Рейнис, и Визерис понял, что проиграл.        И вяло спросил:        — Разве?        — Все три дня на Дрифтмарке я наблюдала за человеком, которого Деймон выбрал в качестве мужа для Лейны. Я убедилась, что Реджио не глуп, не стар, не страшен, никогда не был обременён другими браками или детьми, так что Лейна его первая и единственная жена, имеющая все шансы стать любимой. Он очарован ею и её драконом, разделяет тягу к полётам и уже нравится Вхагар.        — Вхагар никто не нравится.        — Веришь или нет, но в день свадьбы она благосклонно дышала в его сторону и позволяла гладить себя по морде. Что ещё важнее, моя дочь привязывается к Реджио всё сильнее с каждым днём и сияет так, как я не помню, чтобы она сияла до этого. Деймон сделал мою девочку счастливой, Визерис, в один день сведя её с этим мужчиной и этим драконом.        — И за это ты простишь ему всё, — на грани слышимости произнёс Визерис, понимая, что против такого ему противопоставить нечего.        Материнская любовь. Совершенно непрошибаемая штука. Ну и женская солидарность с Рейнирой туда же.        «Нет. Тут надо иметь дело только с мужчинами».        — Ладно, я тебя понял, Рейнис. И коль скоро ты мне отказываешь, передай моё распоряжение своему мужу.        — Я слушаю.        — Пусть лорд Корлис садится на свой корабль и отправляется в Пентос. Там, как только встретит мою дочь, пусть заберёт её с собой сюда или же скажет ей лететь на драконе. Он должен ей передать, что я жду её как отец и король. Её и её мужа, если он согласится. Я жду Рейниру домой.        Рейнис выслушала это молча и кивнула:        — Сомневаюсь, что из этого что-то выйдет, но Корлису я передам. Хотя на твоём месте я бы оставила Рейниру в покое.        — Она хочет этого покоя на десять лет.        — А ты куда-то спешишь?        Не сказав более ни слова, Рейнис развернулась, в два счёта залезла на свою нетерпеливую красную драконицу и взмыла на ней в ночное небо. Проводив её взглядом, Визерис со вздохом опустил голову.        Зря. Зря он надеялся, что Рейнис его поймёт, как может понять знающая женщина, знакомая с чувством долга. Рейнис вообще не вспомнила о том, что у Рейниры есть долг! И вместо этого стала цепляться за какие-то невразумительные мелочи, чуть ли не обвинила его, Визериса, в случившемся. Где это видано вообще?        Нет, вся вина тут на Рейнире и Деймоне, но увы, придётся выждать время, быть может — пару недель, чтобы высказать это им в лицо.        Визерис повернулся к лагерю и пошёл к центральному столу, за которым уже начали рассаживаться люди. Он почувствовал, что проголодался, и кусок хорошей дичи будет кстати. Тут и там звучали ничего не значащие разговоры, вроде:        — Снимай уже его с вертела! Тут главное не передержать, чтоб не вышло сухо.        — Интересно, а в чём на своей свадьбе был принц? Принцесса, как мы знаем, в синем платье. А принц в каком цвете вышел?        Или даже такие:        — Харвин?        — Что ты хотел, Ларис?        — Твою подпись на моём листе бумаги. Нужно отправить одно письмо.