Глава 11. Шесть или шестьдесят

Понаблюдать за тренировочным боем собрался практически весь Дозор Чёрного замка — Серсея видела очень быстро возникшую толпу народа во дворе, братья Дозора заняли все деревянные лестницы у домов и башен, выглядывали из маленьких окошек. И даже на тех ступеньках, что вели на Стену, и то собрались люди, чтобы посмотреть сверху. Чёрное море людей!        Деймон вышел в центр оставленной свободной площадки, смерил взглядом трёх своих противников с мечами и велел:        — Нападайте.        Сир Брэддок, Драк и Брон переглянулись, и мастер по оружию решился первым.        Публика загудела после первых выпадов всех троих дозорных, которые Деймон с лёгкостью отбил и поощрил бойцов:        — Смелее! Я замерзаю.        Мужчин это раззадорило, и они стали действовать решительнее, нападать сразу вместе, не ожидая, пока чья-то атака будет отбита. По улыбке на лице Деймона Серсея поняла, что ему это нравится больше, он очень лихо отражал выпады и наносил удары по своим соперникам, вертясь на месте и контролируя передвижения всех троих, тем более что публика начала подбадривать бойцов.        Удар — выпад — поворот — удар… Когда чей-то меч мелькал рядом с лицом Деймона, Серсея дёргалась. Когда он кого-то отталкивал — выдыхала. Она вскоре поймала себя на том, что не может отвести взгляд от этого боя, хотя в прежней жизни от воинского искусства была далека и обычно присутствовала на рыцарских турнирах по необходимости, покидая их при первой возможности. Здесь же у неё было кому желать победы.        Деймон, кажется, всё больше входил во вкус, сражаясь и успешно, и красиво. Им хотелось любоваться — его хорошо поставленными ударами, быстрыми атаками и растрепавшимися короткими белыми волосами. Трое его соперников, впрочем, тоже разогрелись и как-то в один миг одновременно заревели, кинулись на него с мечами и… после нескольких ударов оказались на земле.        Зрители замерли. Серсея ощутила разочарование: «И что? Это вот всё?..»        Деймон же пригладил свободной рукой растрепавшуюся чёлку — тонкую прядь волос, весь бой падавшую ему на глаза, и приказал:        — Вставайте, чего лежите? Мы только начали.        Его соперники заулыбались и стали подниматься, сверкая глазами.        — Может, кто-то ещё захотел к ним присоединиться? — обратился к одобрительно зашумевшей толпе Деймон.        — Мы с братом хотим! Я Джереми, а это Домун.        Серсея увидела двух сильно лохматых близнецов с тёмными кудрявыми волосами. Жутко похожих друг на друга, им было лет по двадцать.        — Тогда берите мечи.        — И я хочу! — заявил более взрослый дозорный в одежде разведчика. — Сир Тревас Футли, мой принц.        — Присоединяйтесь и вы, сир.        Дважды повторять не пришлось — и кто-то из дозорных даже передал мечи, так что и до стола с оружием вызвавшимся братьям идти не понадобилось. В результате против Деймона вышло уже шестеро человек с одинаково целеустремлённым выражением лица. В толпе раздалось несколько выкриков в их поддержку, пожелания: «Покажите ему!». Сир Тревас и сир Брэддок обменялись приветственными кивками — видимо, они дружили.        Серсея посмотрела на своего мужа — тот лишь криво усмехнулся, услышав выкрики зрителей, и предложил:        — Посовещайтесь сперва вшестером. Так будет интереснее.        Бойцы от удивления замешкались, но затем действительно образовали кружок и принялись что-то тихо обсуждать. Серсея поймала взгляд совершенно расслабленного Деймона и улыбнулась в ответ. Она совершенно не сомневалась в нём, почему-то вспомнив фразу из летописей: «Шесть или шестьдесят — он все равно Деймон Таргариен». И ведь те слова были написаны о Деймоне, которому исполнилось около пятидесяти, а не как сейчас — тридцать с небольшим.        Тем временем, дозорные братья обо всём договорились и разделились, так что сразу начали Деймона окружать. Публика взревела, когда были сделаны первые выпады, и в этот раз больше уже не умолкала. Деймон сосредоточился, стал двигаться осторожнее и экономнее, всё время оглядывался и реагировал на атаки быстро.        Его стали доставать — понемногу и вскользь, но и он стал пытаться выбивать соперников из боя, чтобы уменьшить их число. Серсее перестало нравиться происходящее из-за неведомо откуда взявшегося волнения: не было ничего приятного в том, как ёкало сердце от особенно опасных стычек, но вот зрители-мужчины напротив поймали кураж.        Они подсказывали бойцам! Засыпали их советами, причём каждого из шестерых, и Серсея пожалела, что сама на это не способна, поскольку ничего не смыслила в военном деле. А отвлечь мужа в неподходящий момент… Она позволила себе это только раз, в возникшую паузу, крикнув:        — Давай, Деймон!        Единственная из нескольких сотен зрителей она желала победы ему, и Деймон оглянулся в её сторону.        — Я верю в тебя! — ещё громче крикнула она, уверенно глядя ему в глаза.        Деймон кивнул, затем нахмурился оттого, что соперники вновь начали сходиться к нему, всё больше задерживая взгляд на тех двоих, что были рыцарями — сире Брэддоке и сире Тревасе. Серсея крепко сжала рукоять меча, так что его навершие впилось в ладонь, и начала мысленно, а затем и очень тихо повторять как молитву: «Шесть или шестьдесят, он все равно Деймон Таргариен… Шесть или шестьдесят, он все равно Деймон Таргариен… Держись…»        На Деймона кинулись обошедшие его со спины близнецы, действуя слаженно и чётко. Публика пришла в неистовство, выкрики с подсказками стали совсем громкими, Серсея раздражённо подумала, что это несправедливо. Все вокруг, кроме разве что молчавшего лорда Старка, поддерживали братьев Дозора, и даже лорд-командующий с первым разведчиком теперь давали им советы. Звона мечей стало совсем много, азарта у бойцов тоже…        «Шесть или шестьдесят… Шесть или шестьдесят… Ну же…»        Они всё-таки навалились на него вшестером, два рыцаря крепко перехватили за руки, а один из близнецов вырвал из руки и откинул подальше меч. Публика взревела, Серсея ощутила пустоту внутри и досаду из-за несправедливости, видя возникшие улыбки на лицах бойцов. Они расслабились с удовлетворением, и в этот момент Деймон каким-то непостижимым образом высвободил руку, выхватил у сира Брэддока его меч, ударил им одного, отпихнул локтем другого, подсёк третьего, столкнул лбами близнецов и врезал ещё кому-то… Считанные мгновения прошли, как все шестеро оказались на земле в грязи. Преждевременная уверенность в победе обошлась им очень дорого.        Тишина в Чёрном замке установилась гробовая. Сотни дозорных замерли с поднятыми руками и открытым ртом, уставившись на единственного стоящего на площадке Деймона, который довольно усмехнулся, затем воткнул в землю отобранный меч и громко сказал:        — Это был достойный бой, братья Дозора. Я вами доволен.        Лорд Рикон Старк зааплодировал первым, крикнув:        — Слава принцу Деймону! Победителю в этой схватке!        Народ встряхнулся и зааплодировал тоже, всё громче и громче, словно приходя в себя от потрясения. Деймон же, поозиравшись с довольным лицом, двинулся прямиком к Серсее.        — Ты был прекрасен, муж мой! — искренне похвалила она.        Больше сказать ничего не успела, потому что Деймон крепко её поцеловал, так что она с трудом устояла на ногах.        — Спасибо, любовь моя.        Он забрал свой меч и принялся закреплять его на поясе под продолжающиеся вопли и аплодисменты толпы.        — Сложно было биться против шестерых? — полюбопытствовала Серсея, испытывая колоссальное облегчение от того, что всё закончилось.        — Против шестерых сложно не биться, а никого не убить, — отрывисто ответил Деймон, закончив с мечом, и поозирался в поисках своего мехового плаща. — И даже не покалечить, особенно когда до этого два года сражался исключительно, чтобы убивать, — дозорный с плащом нашёлся, и Деймон его забрал. — Вопрос мастерства.        — Что ж, как мы убедились, с мастерством у вас всё в порядке, мой принц, — заявил, конечно же, гревший уши лорд-командующий. — Ночной Дозор благодарит вас за эту тренировку. Ничего подобного у нас прежде не происходило.        — Не сомневаюсь, сир Ландор. Но нам пора продолжать осмотр, я увидел ещё не всё.        — Разумеется, мой принц. Идёмте.        Они направились в очередную башню, и Серсея мельком увидела, как помогают отряхнуться и хвалят шестерых бойцов другие братья. Дозорные оценили их старания, даже несмотря на неудачу в последний момент. Сама же она размышляла над ответом Деймона о том, что он, оказывается, был связан собственным намерением никого не убивать и не калечить, что наверняка бы мог осуществить и тренировочным мечом. Но он жалел соперников, и оттого бой затянулся. Прекрасный бой.        Впрочем, если руководство Дозора и надеялось, что тренировка как-то утомит их принца, оказавшись в первой попавшейся башне Хардина Деймон показал, что вполне свеж и бодр, и ещё сердит оттого, в каких отвратных условиях содержатся новобранцы. Изменилось другое: лорд-командующий и его заместители больше не пытались ни объясняться, ни оправдываться, а только соглашались с тем, что слышали. Это ускорило дело.        За башней Хардина последовала круглая и с зубцами по верху Королевская башня, вот она — запертая на укреплённую железом толстую деревянную дверь — оказалась внутри несравнимо приличнее: несколько ярусов, просторные, относительно светлые покои с гостиной, спальней и ванной комнатой на самом верхнем ярусе, причём с большим разожжённым очагом и свежим бельём на широкой постели.        — Мы уже растопили очаг для вашего сна, мой принц, — отчитался лорд-стюард. — И убрали здесь пыль.        Серсее остро захотелось не ходить больше вообще никуда и остаться здесь, лечь прямо на шкуры на кровати, а потом, если хватит сил, залезть и под них. Послать кого-то из дозорных за едой и отдохнуть. Увы.        Бодрый супруг заявил:        — Прекрасно. К ночи как раз всё прогреется.        И за руку повёл её к лестнице. Ему и в голову не пришло остаться.        Остальное Серсее было безразлично: и другие ярусы в Королевской башне — а там располагались и покои поменьше, и небольшие комнаты для слуг, и просторный зал на самом нижнем этаже, где у стены стоял длинный обеденный стол со стульями. И ещё башни типа Копья (а она действительно оправдывала своё название и достигала, наверное, трети Стены). И воронятня — Деймон захотел забраться даже туда, а потом дотошно выспрашивал у мейстера Уоррена, хватает ли ему воронов, куда те способны долететь и как лучше устроить связь с отдалёнными замками.        Потом была кухня, за ней — конюшня и псарня, притом животные шарахались от них в обоих местах, вероятно, им не слишком понравился драконий запах. Деймон, правда, все равно осмотрел нескольких лошадей и тяжело вздохнул.        — Мы всё поняли, мой принц, — тут же откликнулся на это лорд-стюард.        — Хорошо, сир Лерой. Идём дальше.        Сумерки опустились на Чёрный замок, братья Дозора ждали во дворе, а Серсея думала о том, на сколько шагов ей ещё хватит сил, и понесёт ли её дорогой супруг дальше, когда силы закончатся.        — Нам уже накрывать столы для вас в Зале Щитов, мой принц? — уточнил один из дозорных. — С другими сирами.        — Мы с моей леди-женой рассчитываем на пир в том зале, где поместятся все дозорные независимо от рыцарского звания. Мужчины явно растерялись.        — Но для этого Общий зал подойдёт больше, там уже сейчас много столов и скамеек, и легче перенести недостающие туда. Хотя, конечно, Зал Щитов больше подходит вашему статусу, — пояснил лорд-стюард.        — Значит, накрывайте столы в Общем. И да, займитесь этим сейчас, сир Лерой. Мы пока с лордом-командующим перекинемся парой слов наедине.        Лорд-стюард поклонился и с помощниками ушёл. Лорд-командующий предложил:        — В моей башне это будет удобнее всего. Единственная, куда вы ещё не поднимались, мой принц.        — Надо это исправить. Моя жена и лорд Старк идут с нами.        Серсею совершенно не обрадовала необходимость снова подниматься по ступеням, да ещё и в полумраке, но она успокаивала себя тем, что это практически в последний раз. Потом только обратно в Королевскую башню после пира — и всё.        Всё…        «Когда же оно уже наступит — это всё?!»        Она охнула, когда Деймон внезапно сгрёб её в объятия, прижал к одной из стен башни прямо на ступеньке и поцеловал в макушку.        — Осталось совсем немного, моя сильная девочка. И ты отдохнёшь, — очень тихо и на ухо пробормотал он. — Обещаю, больше брать тебя на такие проверки я не буду. Просто ты сама захотела увидеть Стену в этот раз, а у меня нет надёжной охраны под рукой, нет сира Лорента, чтобы на несколько часов доверить ему тебя, а Старк мне нужен на осмотре.        Серсея сглотнула, пытаясь избавиться от внезапной сухости в горле, — она не ожидала, что Деймон обратит внимание на её состояние и возьмётся утешать.        — Я не могу доверить тебя никому в Дозоре. И не могу упустить возможность как следует здесь всё изучить, чтобы потом уже из Эссоса решать местные проблемы.        — Всё в порядке, Деймон. Делай то, что нужно.        Он заглянул ей в глаза.        — Всё не в порядке, ты устала, — он ласково поцеловал её в лоб. — И мы почти закончили. Но если тебе однажды понадобится моё сопровождение туда, где мужчинам обычно не место, знай, я соглашусь пойти с тобой.        Это было настолько неожиданно, что Серсея улыбнулась.        — Я это запомню, мой дорогой.        Деймон легко поцеловал её в губы и повёл дальше по лестнице, держа за руку. Его неравнодушие придало Серсее сил, в ушах ещё звенели слова «моя сильная девочка» и то, каким тёплым голосом это было сказано. И ещё раньше, после тренировочного боя: «Спасибо, любовь моя».        «Любовь моя… Надо же… Это уже больше, чем просто «дорогая», и приятнее, чего уж там…»        Серсея заметила, что Деймон избегает называть её по имени, когда есть кто-то посторонний рядом или, по крайней мере, недалеко. «Рейнира» мелькало в его речи редко и обычно лишь в рассказе о ней, а не в прямом обращении, когда он чаще использовал нейтральное «дорогая». Она понимала, что это оттого, что Деймон видит в ней Серсею Ланнистер — или Таргариен — но никак не Рейниру, и её это устраивало.        Лестница закончилась на верхнем этаже, и они оказались в просторном кабинете лорда-командующего с большим письменным столом перед окном, где висели тяжёлые шторы. В комнате горело пламя в очаге и, в целом, было не слишком холодно.        — Ну хотя бы у командира покои приличные, — констатировал Деймон, занял одно из двух деревянных кресел перед столом и прежде, чем Серсея подумала, как она со Старком будет делить оставшееся, усадил её на колени себе.        После этого лорд Рикон занял второе кресло, лорд-командующий прошёл к своему месту за столом, сел и, положив руки на стол, сцепил пальцы в замок.        — Что вы хотели обсудить со мной, мой принц?        — То, для чего Ночной дозор создавался. Меня интересуют доклады ваших разведчиков. Что они уже видели за Стеной?        Кажется, такого вопроса лорд-командующий не ожидал, так что недоумённо пожал плечами.        — То же, что и всегда, и что видели вы в темницах. Одичалых в разных местах.        — И только их?        — Я не совсем понимаю.        — Как насчёт более диких и менее живых людей, сир Ландор? С голубыми глазами.        — О, вы говорите о мертвецах, мой принц. Нет, их не видели многие столетия, и большинство наших братьев убеждены, что это сказки.        — Это не сказки, — возразил Деймон.        — Скорее всего, нет. Слишком уж много свидетельств в летописях, в рассказах стариков… Но если мертвецы и существовали, они сгинули очень давно, и нынешний Дозор их не видел.        — Это точно?        — Я клянусь, что никто из братьев дозорных не докладывал мне и не упоминал в разговорах своих встреч с мертвецами, — в лёгком раздражении повысил голос лорд-командующий.        Повисла пауза. Затем Деймон ответил:        — Очень хорошо. Значит, они пока не объявились.        — «Пока»?        — А вы думаете принцу Таргариену нечем заняться на юге, и он просто так решил отправиться к Стене выяснять, насколько вы тут готовы?        — К чему готовы, мой принц?!        — К смерти, которая придёт. У меня есть уверенность в этом, есть свидетельства богов, но нет даты. Поэтому мы должны подготовить Ночной дозор к тому, чтобы на ранних подступах остановить угрозу, а для этого мне понадобится много очень хороших разведчиков, готовых постоянно ходить в дальние рейды.        — У нас есть такие люди.        — Прекрасно. Но если их снаряжение такое же, как у всех, особого успеха ждать не придётся, поэтому мы будем это менять. Я позабочусь о том, чтобы Чёрный замок получил оружие и нужные вам материалы, оно будет привозиться кораблями в Белую гавань, и лорд Старк, я надеюсь, организует доставку ценного груза в Дозор.        — Я это сделаю, мой принц, — заверил старый лорд.        — Далее, для борьбы с мёртвыми подходят валирийская сталь, драконье пламя и драконье стекло. Первые два не в вашем распоряжении, но что насчёт драконьего стекла?        — Говорят, что в Эпоху героев дети леса передавали Дозору по сотне кинжалов из драконьего стекла каждый год. Но та практика осталась в прошлом, так что теперь… Вы сами видели всё, чем располагает Дозор, в нашей оружейной, мой принц.        — Видел, и это печально. Значит, я отправлю с вашим вороном письмо на Драконий камень, чтобы там начали добычу драконьего стекла, которое затем мои люди переправят вам. Когда это произойдёт, вы должны проследить, чтобы у всех в Чёрном замке появилось оружие из драконьего стекла, а затем и в других замках Дозора. Пусть нож из драконьего стекла станет одним из символов вашего ордена. Я хочу, чтобы его получал каждый дозорный, кто даёт клятву, включая стюардов и строителей. А ваши лучники имеют ещё и стрелы с наконечниками из драконьего стекла, помимо обычных.        Серсея видела, как приосанился после этих слов лорд-командующий, ему явно понравилось это предложение, и кивнул:        — Я за всем прослежу, мой принц.        — Превосходно. Не расставаться с оружием из драконьего стекла должно стать незыблемым правилом для дозорных на десятилетия и даже столетия вперёд. Также если кто-то из разведчиков увидит мертвеца с голубыми глазами, об этом нужно незамедлительно сообщить Таргариенам в Красный замок и на Драконий камень его принцу, кто бы им ни был. Так угроза будет уничтожена в зародыше. Вы будете помнить об этом сами и передадите преемнику.        — Безусловно, мой принц.        — У меня будут ещё предложения для Дозора, но я их обдумаю до утра и выскажу перед отлётом отсюда. Пока же это всё. Мы можем поужинать.        Лорд-командующий встал.        — Я надеюсь, что вы и принцесса оцените наш скромный пир в вашу честь.        ***        Ужин в Общем зале Серсея вполне оценила: там было тепло, светло, на столе стояли вкусно приготовленная мамонтятина, хрустящие лепёшки и подогретое вино. Имелось также некоторое количество овощей и пирожки, но ей хватило и мяса — она его ела и не могла насытиться, настолько сильным оказался голод. В это время лорд-командующий и другие дозорные поднимали в честь гостей кубки, Деймон делал то же самое уже за братьев Дозора и заботливо пододвигал к ней то одно, то другое блюдо. Вроде бы он тоже что-то ел, но явно не так жадно, как она.        Постепенно первый голод оказался удовлетворён, и Серсея смогла расслабиться и осмотреться. Множество столов уместили в один зал, выставив их очень тесно друг к другу, но никто из братьев не жаловался. Лишь один главный стол на деревянном помосте стоял свободно, и наблюдать с этого возвышения за остальными было удобно. Так, Серсея легко отыскала в зале умытого, расчёсанного и одетого в чистое Сильного Рика — тот пялился на Деймона совершенно непередаваемым взглядом со смесью изумления и смущения: по всей видимости, его не только протрезвили, но и объяснили, кто именно заинтересовался его судьбой. Сидел на лавке и Орис — не бледный, не красный, а с нормальным живым лицом, разве что совсем немного ошалевшим. Шестеро героев тренировочного поединка заняли стол вместе и выглядели счастливыми и по-прежнему лохматыми.        В зале было шумно из-за общих разговоров, но, на вкус Серсеи, скучно, поэтому она спросила:        — Лорд-командующий, а певцы среди братьев Ночного дозора есть? Или вы всегда проводите вечера без музыки?        В зале сразу стало тихо. Сир Ландор спокойно ответил:        — Разумеется, есть принцесса. Не бывало ещё времён, чтобы в Дозоре не служило хотя бы несколько бардов.        — И мы можем их послушать?        Лорд-командующий внимательно осмотрел зал.        — Осмунд! Не прячься за его спиной, я тебя заметил! Сыграй что-нибудь на лютне, ты же её всегда таскаешь с собой. Порадуй принцессу.        Со своего места поднялся худощавый сутулый парнишка.        — Да я бы и рад сыграть, милорд, да только откуда же мне знать песни для таких особ? Придворная музыка, это всё… Я с ней не знаком. Мои песенки простые, народные. Не по статусу.        — Так сыграй народные, — предложил Деймон.        Осмунд замялся.        — Что?        — Не серчайте, мой принц, но не для девичьих ушей они. Не совсем приличные.        Серсею это возмутило: она тут в кои-то веки хочет послушать музыку, а ей отказывают! Потому она вмешалась:        — И где же ты увидел девичьи уши, Осмунд? Здесь только замужняя женщина и несколько сотен мужчин.        — Простите, принцесса, — совсем смутился Осмунд, опустив голову, но потом, правда, шумно вздохнул и добавил: — Хорошо. Как прикажете.        И снял со спины лютню.        По залу разнеслись звуки ритмичной мелодии, и парнишка затянул неожиданно сильным голосом балладу о трёх претендентах на руку девицы — лорде, торговце и сапожнике. Песенка оказалась длинная, занятная и скабрезная, с массой намёков на то, как девица искала в женихах не положение и не деньги, а «крепкий молот», так что удача улыбнулась сапожнику. Серсее баллада понравилась, так что она искренне рассмеялась в конце и подняла кубок за певца.        — Пой ещё, Осмунд. Вспоминай всё!        Парнишка приободрился, выпил вина и продолжил петь. Очень скоро на пиру стало не только тепло, но и весело, и уютно. Слушая всё новые и новые песенки и тосты, Серсея чувствовала себя всё лучше и лучше, прижимаясь боком к своему мужу, который держал её за руку. Она видела, что Деймон тоже наслаждается этим вечером и хорошим приёмом, время от времени делая глоток вина.        Всё шло спокойно, пока за одним из дальних столов не началась какая-то суета.        — Что там за шум? — спросил лорд-командующий.        — Да тут у нас Норрик написал новую песню! Отличную песню про нашего принца и принцессу сегодня, а петь не хочет!        — Песню о нас с женой? — заинтересовался Деймон. — Уже? Встань, Норрик.        С лавки поднялся невысокий темноволосый крепыш.        — Да, милорд. Песня про вас и про тот показательный бой, что вы дали сегодня. Ну и про то, как вас поддерживала жена. «Шесть или шестьдесят» называется.        — «Шесть или шестьдесят»? — наморщил лоб Деймон.        — Это то, что говорила принцесса Рейнира, мой принц, когда против вас вышли шестеро, — пояснил лорд Старк. — Она сказала: «Шесть или шестьдесят — он все равно Деймон Таргариен». Она в вас верила. А этот брат Дозора, видимо, её слова услышал.        — Тогда я тем более должен услышать эту песню. Пой, Норрик. Прямо сейчас.        Норрик сел и начал перебирать струны лютни. Серсея почувствовала себя немного неуютно от взгляда Деймона — слишком много было в нём уважения и признательности, тогда как она всего лишь повторила прочитанную когда-то строчку, притом не рассчитывая, что кто-то услышит.        Не ограничившись взглядом, Деймон ещё и поцеловал ей тыльную сторону руки, когда Норрик звонким чистым голосом затянул первый куплет.       

В Чёрном Замке Дозора у самой Стены

Принц Деймон Таргариен бросил вызов войны.

Против Брэддока, Брона, Драка и Треваса встал,

С братьями-близнецами он бой свой начал.

       Он хлопнул в ладоши и заиграл припев.       

Шесть или шестьдесят — не важно число,

Когда вера жены освещает твой путь!

Лишь крикнет она: «Я верю в тебя!» —

И любые преграды сумеешь свернуть!

       Публика с одобрительными возгласами подняла кубки и кружки.        — Дальше давай! — крикнул кто-то из братьев.        Норрик посмотрел на Деймона, и тот кивнул, так что бард с уже большей охотой продолжил.       

Шесть братьев Дозора на принца пошли,

Одна принцесса Рейнира за него стояла в пыли.

«Сдавайся же, принц!» — кричал Дозор кругом.

И лишь вера принцессы горела огнём.

       Припев после этих слов подхватили уже и люди в зале, стуча кружками по столу и раскачиваясь. Норрик допел его и начал третий куплет.       

Вот меч выбит, и принц наш почти побеждён,

Но принцессы крик: «Верю!» — прозвучал, как закон.

И шестеро братьев пали наземь в тот миг,

Принц вырвал победу. Да, принц наш велик!

       — Шесть или шестьдесят… — вырвалось у Серсеи, прежде чем она осознала, что невольно сама начала подпевать, и замолчала. Однако припев продолжил петь Деймон, внимательно глядя на неё. Это было настолько непривычно, что у неё мурашки побежали по коже, в то время как у Норрика оказался в запасе ещё один куплет.       

Так пускай эта слава летит сквозь века

О том, как жены вера сильна и ярка.

Шесть или шестьдесят — не важен тут счёт,

Когда сердце за принца в груди леди поёт!

       — Шесть или шестьдесят, — в этот раз грянул весь зал вместе с Деймоном и начал стучать кружками на каждой фразе припева.        Вышло очень громко, очень сильно, и ведь все — все абсолютно в зале — в этот момент смотрели на принцессу из песни. Мурашки по коже у Серсеи бежали уже табуном, дыхание почему-то перехватывало, а мужчины не останавливались и повторяли все дружно припев… И ещё раз… И ещё… Кажется, им подпевали уже и стены. И в тот момент, когда она подумала, что больше уже этого напора коллективных эмоций не выдержит, Деймон внезапно перестал петь со всеми, развернулся всем телом, взял её в лицо в ладони, сказал:        — Спасибо, что ты одна в меня верила.        И поцеловал.        Серсея с облегчением выдохнула, отвечая на его поцелуй, пока братья Ночного Дозора продолжали петь на полтона тише, а потом не стала далеко отстраняться и устроилась в его объятиях. Кажется, Осмунд затянул какую-то новую балладу, но это всё было уже неважно. Серсея чувствовала, что ей полностью хватило впечатлений от этого длинного дня, и она сама не заметила, как уснула.