Интерлюдия: Сильные парни (часть 3)

Как бы ни был растерян Харвин Стронг после подслушанного разговора короля с десницей, он не мог не восхититься собственным братом и его знанием потайных ходов Красного замка. Ларис умудрился вывести его сначала на самый нижний ярус темниц, а затем повёл вверх по многочисленным ступенькам в Башню десницы. Конечно, Харвин как мог поддержал своего брата под руку, чтобы лестница покорилась ему легче. И да, для калеки это была непростая задача. Но Ларис на свои неудобства не жаловался и явно думал лишь о том, чтобы успеть.        Успели! Когда Харвин и Ларис расположились за стеной от покоев десницы и приникли к узкой щели между камнями, Отто Хайтауэр в кабинете сидел один за письменным столом и, наморщив лоб, просматривал письма. Впрочем, очень скоро распахнулась дверь, и в комнату буквально ворвался его старший брат — лорд Хоберт Хайтауэр, он же нетерпеливо захлопнул дверь и требовательно спросил:        — Ты слышал новости?        — Какие именно, брат? — положив бумажку, невозмутимо уточнил Отто.        — О принце с принцессой! Вот какие. Весь Красный замок, вся столица шумит о том, что им откликнулись сами боги. Это немыслимо! — взмахнул руками Хоберт.        — Вот как.        — Конечно! Боги никогда ещё так явно не являли свою волю, а принцессу с принцем они очевидным образом благословили. Это меняет все наши планы на трон!        — Это абсолютно не влияет на них.        — Не влияет?!        — Не вижу ни единой причины, чтобы повлияло.        Хоберт нахмурился, подошёл к письменному столу Отто и опёрся ладонями о столешницу.        — Отто, вся страна обсуждает, что Деймон с Рейнирой — наши будущие, благословенные богами правители. В это все верят.        — Верить можно во всё, что угодно, а тем более в религиозном порыве. Это пройдёт.        — Как оно может пройти?        — Легко, — пожал плечами Отто, затем поднял один из исписанных листков. — Ты знаешь, что на самом деле произошло в Винтерфелле?        — Просвети меня.        — Как мне подтвердили сразу несколько источников, наша принцесса обратилась с молитвой к богам после свадебного ритуала в богороще.        — Верно. К богам!        — Но о чём именно она их просила? О помощи в будущем правлении? О власти? О том, чтобы стать королевой самой? Нет. Она произносила слова молитвы вслух, и в них была лишь просьба о здоровье для самой принцессы и для её семьи, она особенно молила о здоровье и жизни для своих будущих детей. И только.        — Но…        — Это не политическое заявление, брат, это отчаянная мольба девчонки, которая осознала, что может забеременеть сама, помня при этом, чем обернулись беременности в прошлом для её матери. Ты помнишь, как их переживала королева Эймма?        Хоберт помрачнел и выпрямился.        — Неважно переживала.        — Именно. И принцесса Рейнира всё это видела. А последняя тягость и вовсе закончилась для королевы Эйммы смертью, как и для её младенца. Представляешь, в каком отчаянии после этого принцесса, что обратилась за помощью к самим богам, и насколько сильным оказался её испуг, чтобы эти самые боги снизошли до того, чтобы её успокоить?        — Ты… смотришь на это своеобразно.        — Моя дочь неоднократно рассказывала мне о своих разговорах с принцессой, в которых та высказывала опасения по поводу и замужества, и возможной тягости. По-видимому, у Рейниры с этим связан очень сильный страх, и она попросила выживания себе и своим детям. Я думаю, её тут можно только пожалеть, и мои люди проследят за тем, чтобы и другие отнеслись к этой ситуации с жалостью.        Тут Хоберт шумно посопел, помолчал и неторопливо дошёл до одного из двух свободных деревянных кресел возле круглого столика перед высоким окном. Харвин мимолётно подумал, что десница, оказывается, вовсе не верит в «трюк Деймона» в Винтерфелле и достаточно ясно представляет, что там произошло. Зачем только королю об этом трюке рассказывал?..        — Думаешь, получится? — устроившись поудобнее и налив себе в кубок вина из кувшина, заговорил Хоберт. — Убедить всех, что это частная просьба принцессы, а вовсе не политическое заявление?        — Я привлеку для этого всех нужных людей, — отозвался Отто, а Ларис рядом с Харвином едва слышно фыркнул и почти беззвучно произнёс:        — Ну-ну.        Харвин понял, что младший брат использует свои силы, чтобы этот план у Отто не прошёл.        — А наш король? Он тоже жалеет свою дочь, которую приходится утешать самим богам?        — Наш король предпочитает верить, что никакого голоса богов Винтерфелле не было, а был лишь ловкий трюк, устроенный принцем Деймоном при помощи актёров и лорда Старка.        Хоберт даже поперхнулся вином.        — Трюк? При таком числе свидетелей?!        — Я же говорю: король предпочитает в это верить. Мысль о том, что кто-то в его семье оказался публично благословлён богами, для него нестерпима, и потому он гонит её, как только может. Само собой, как верный слуга державы, я подкинул ему аргументы, чтобы ему было за что зацепиться в этой иллюзии.        — Лучше бы ты подкинул ему что-то такое, что склонит его в нашу сторону.        — Это оно и есть. Раздражение, испытываемое королём Визерисом из-за шума, поднятого его дочерью и братом в эти пару недель, достигло своего предела, и он больше не желает о них ни думать, ни говорить. Наш король от них устал, брат. Не далее как сегодня утром, после малого совета, он сообщил мне, что не собирается сводить свою жизнь и своё правление к мыслям об этих двух родичах. Он решил дать им свободу за Узким морем, позволить им идти своим путём там и совершать собственные ошибки.        — А если они не ошибутся? Деймон же вовсе не идиот. Он вон войну за Ступени недавно выиграл.        — Это так. Однако война и торговая политика — совсем не одно и то же. Деймон ещё сам не осознаёт, какого размера проблему он себе создал. Заявив публично о намерении взять вместе с принцессой торговые полномочия от имени всего Вестероса в Эссосе, он решил, что это будет лёгкая прогулка, однако реальность скоро сломает ему хребет.        — Что именно ты имеешь в виду? — сузив глаза, уточнил Хоберт, и Харвин тоже невольно напрягся.        Отто же лишь спокойно улыбнулся.        — Деймон нетерпелив. Ужасно, смертельно нетерпелив. Он не выносит скуку и точные расчёты, он лез на стену, когда король сделал его мастером над монетой, и готов был на самые радикальные меры в королевстве, чтобы только покончить с ней.        — Я слышал другое. Я слышал, что наш принц как-то просидел в засаде несколько недель, не сдвинувшись с места.        — Это было на войне, брат. Военная цель для него оправдает любые средства. Но сейчас войны нет. А есть письма. Десятки, сотни самых разных просьб со всех концов Семи королевств, ото всех, кто стал свидетелем его с принцессой отлёта на большой охоте. Это россыпь бумаг со списками, счетами, текстами предварительных соглашений для разных вольных городов. Ты думаешь он во всё это вникнет и исполнит? Он скорее спалит их все драконьим огнём! Он не справится!        — Он может посадить за эти письма того, кто справится.        — Кого? Свою юную жену? Принцесса Рейнира сроду не показывала никакой усидчивости, её влекло лишь небо да полёты на драконе.        — Нет, но он же поселится в Пентосе, там могут найтись толковые люди. Тот же принц Реджио.        — Принц Пентоса — действительно толковый человек, однако он хорошо знает только свой Пентос. Он может что-то подсказать по поводу других вольных городов, однако он, несомненно, далёк об особенностях жизни в Вестеросе. Равно как и его новая супруга, леди Лейна, сумеет что-то предложить разве что по поводу Дрифтмарка. Нет, брат, они провалятся. Деймон и Рейнира взяли себе больше, чем способны проглотить.        Оба брата Хайтауэра замолчали. Харвин с тревогой покосился на неподвижно стоящего Лариса и вздохнул: в провал Деймона с Рейнирой ему верить, безусловно, не хотелось, однако принц и вправду не был любителем записей, расчётов и подобных вещей. У них даже в золотых плащах для этой цели числился специальный человек — казначей Городской стражи, в дела которого принц не лез, а только просматривал итоговый отчёт и относил лорду Бисбери.        — Допустим. Только допустим, что наш принц и впрямь не справится с этой торговой миссией, как ты веришь, Отто.        — У него попросту нет шансов с нею справиться. Самое большее — удовлетворит пару десятков самых первых просьб, чтобы показать всем, как он держит слово, а затем постарается избавиться от этой работы.        — Хорошо. Но что это даёт нам?        — На его неудачах мы укрепим наши позиции при дворе. Мы будем действовать по двум направлениям: первое, наш король сообщил сегодня, что желает обзавестись наследником от Алисенты, и потому он поручил мне пригласить в Красный замок лучших мейстеров из Староместа.        — Алисенту же осмотрел мейстер Меллос. Я с ним говорил, она в порядке.        — Да, однако наш король хочет получить дополнительную уверенность, поэтому я предлагаю тебе уже сегодня сесть на корабль и отправиться в Старомест, чтобы показать королю наше серьёзное отношение к его поручению.        — Хорошо, покажу. Что второе?        — Более важная задача, брат: Деймон и Рейнира, поселившись за Узким морем, окажутся вне досягаемости моих местных шпионов, а потому нужно отправить к ним новых. Мы должны точно знать обо всех их делах, обо всех их промахах с этой торговлей, особенно о промахах принца Деймона. Знать и сообщать о них королю, чтобы сильнее отдалить его от брата, и всему народу.        — И как ты собираешься это устроить?        — Несколько дней назад защитник принцессы, сир Лорент Марбранд, испросил разрешение у лорда-командующего и у короля отправиться в Пентос к своей подопечной. Он отбыл, взяв с собой всего несколько слуг принцессы, однако для её статуса этого явно недостаточно. Я собираюсь предложить нашему королю обеспечить его дочери более солидное представительство и более надёжную и многочисленную охрану, тем более что король сам просил меня подумать о хорошем присмотре за принцессой Рейнирой.        — Хм. Я начинаю догадываться, куда ты клонишь.        — Да, брат. Среди тех людей, которые поплывут за Узкое море служить принцессе на новом корабле, должны быть верные нам люди. Но в Красном замке и во всей столице много лишних ушей, много людей верных принцу Деймону, и даже я не знаю их всех, поэтому я предлагаю тебе набрать подходящих слуг в Староместе. Ты договоришься с ними сам, пришлёшь их сюда, в столицу, вместе с мейстерами для Алисенты, а потом уже я отправлю их в составе общего сопровождения в Пентос. Мы, конечно, упустим месяц-другой ошибок нашего принца, однако затем наши слуги это наверстают.        Лицо Хоберта просветлело от удовольствия, он поставил кубок на стол и улыбнулся.        — Вот это мне уже нравится.        — Мне тоже. Главное, что те, кого ты отберёшь, должны быть толковыми. Им придётся всё видеть, всё слышать, обо всём вовремя сообщать нам. А ещё они должны будут суметь выполнить всё, о чём их попросят.        — Ты уже задумал что-то конкретное?        — Пока это лишь намётки, мысли вскользь. Но я думаю, что будет не очень хорошо, если нашей принцессе удастся родить здоровое дитя раньше, чем это сделает наша королева.        У Харвина потемнело в глазах от лютого бешенства, затем наоборот стало очень светло, пришла боль в руке… А после, проморгавшись, он осознал себя в судорожных объятиях брата Лариса и с прокушенной почти до кости рукой. И услышал почти беззвучный шепот прямо в ухо:        — Спокойно, спокойно, брат, нам нельзя себя выдать до того, как мы предупредим принца с принцессой… Держи себя в руках…        «Надо предупредить! Эти твари задумали как-то навредить ребёнку принцессы! Может быть даже убить его, подослав в Пентос своих людей! Надо обязательно её и принца предупредить!..»        Он через силу разжал челюсть и медленно выдохнул, встряхнул руку. Шепнул:        — Я в порядке.        Ларис только тогда его отпустил.        За стеной было хорошо слышно лорда Хоберта:        — …Так что да, я согласен, что первая весть о счастливом рождении должна принадлежать нашему Дому.        — Так и будет, брат. Я уверен, Алисента подарит нашему королю сына, наследника Железного трона.        — Если только не опозорится снова со своим защитником или с кем-то ещё.        — Она больше не опозорится. И я об этом с ней сегодня поговорю, она должна прийти сюда после тебя.        — Что ж, полагаюсь на тебя, — бодро кивнул Хоберт и встал. — Пойду готовиться к отплытию и думать о том, кого лучше привлечь для наших целей. Думаю, мой второй сын…        — На корабле со слугами не должно быть ни одного Хайтауэра, Хоберт. Это провалит всё дело!        — Нашего принца же обычно не волнует, кто там ему прислуживает.        — Обычно — нет. Но у нас характерный рыжеватый цвет волос, и если он заподозрит хоть что-то… Твоему сыну не позавидуешь, а мы загубим весь наш план.        — Я тебя понял. Лично проверю, чтобы ни один рыжий на корабль не зашёл.        — Рыжими могут быть шлюхи. Вообще, я советую отправить вместе со слугами и воинами и нескольких шлюх. Возможно, аппетиты принца помогут ему подпустить какую-то из них к себе, и тогда мы узнаем очень много.        — Об этом я подумаю отдельно. Что ж, тогда до связи. Я напишу тебе, когда соберу всех.        — Буду ждать, брат.        Отто встал и так смотрел на то, как вышел из комнаты Хоберт. Потом сел обратно в кресло. Харвин, воспользовавшись паузой, вытер ладонью кровь с прокушенной руки, потом стер ещё раз… и так пока Ларис не протянул свой платок. Он подумал, что пора вернуться в казармы и там сунуть кисть в воду, когда дверь в кабинет десницы открылась, и показавшийся за ней сир Кристон Коль объявил:        — Её величество, королева Алисента.        Алисента действительно вошла в комнату, так что Харвин решил послушать и разговор с ней. Коль плотно закрыл дверь, оставив Алисенту с Отто наедине.        — Мне передали, ты хотел меня видеть, отец?        — Да, дочка, проходи. Как ты себя чувствуешь?        — Хорошо. Великий мейстер уверен, что у меня нет поводов для волнений.        — Мне он тоже об этом говорил. Однако по приказу короля сюда прибудут и другие мейстеры из Староместа, чтобы точно убедиться в твоём здравии.        — Короля? — обескураженно переспросила Алисента.        Отто улыбнулся.        — Король желает обзавестись наследником, Алисента. Он не хочет, чтобы Деймон или Рейнира наследовали трон. Он желает видеть на троне своё дитя.        Алисента сцепила пальцы и улыбнулась в ответ.        — Мне приятно это слышать отец. Я тоже желаю родить королю сына. И буду рада, если он унаследует трон.        — Не если, а когда. Это точно случится. Пока же наш король не станет рисковать сделать тебе дитя, он намерен дождаться мейстеров из Староместа, однако он желает провести с тобой время иначе.        — О.        — Он хочет, чтобы ты зашла к нему сегодня вечером. Перед сном.        Алисента просияла.        — Он желает, чтобы я снова начала ему читать?        Рядом с Харвином тихо фыркнул Ларис, а Отто, даже не изменившись в лице, доброжелательно ответил:        — Не совсем. Наш король — взрослый мужчина со своими желаниями, а ты — взрослая женщина. Я хочу, чтобы ты поговорила со своими слугами, со старшими из дам, пусть они тебе расскажут, как именно женщина может порадовать супруга.        Алисента явно была растеряна, но кивнула:        — Хорошо, отец. Я сейчас же с ними поговорю и вечером зайду к своему мужу.        — Вот и прекрасно, дочка, — улыбнулся Отто. — Иди. И помни, что сейчас твоя подруга Рейнира и её муж у нашего короля в немилости. Ты единственный преданный ему человек, ты его верная жена. И он не должен сомневаться в этом.        — Он не будет.        Алисента вышла в коридор, а Отто подтянул к себе бумаги. Вслед за Ларисом Харвин покинул удобную нишу для подслушивания, а затем взялся помогать брату спускаться по крутой лестнице.        Они заговорили лишь внизу, у темниц, предварительно убедившись в отсутствии посторонних ушей.        — Плохо дело, брат, — вздохнул Харвин. — Эта их затея со слугами из Староместа…        — Это то, о чём мы предупредим нашего принца и принцессу прежде всего. Я попытаюсь выяснить всё об этих шпионах, которых отберёт лорд Хоберт. Старомест, конечно, далеко, но у меня уже есть там несколько своих людей. И я постараюсь, чтобы их стало больше.        — Полагаюсь на тебя, брат… — Харвин вздохнул и покачал головой. — А может, рассказать королю? Это ведь заговор против нашей принцессы и её нерождённого дитя! Это измена!        — Ты прав, это именно она, но только кто нам поверит? — невозмутимо уточнил Ларис. — Мне, калеке, и тебе, известному другу принца Деймона? Хайтауэры скажут, что ты решил их опорочить по наущению принца Деймона и обвинят в клевете тебя. В результате наши с тобой головы окажутся на пиках, а король только уверится в скверной натуре своего брата.        — А если сказать лорду-командующему, сиру Гаррольду? Он поверит! Он честный рыцарь, и он был защитником принцессы Рейниры много лет!        — Вот он поверить действительно может, — согласился Ларис. — И, возможно, в будущем нам придётся как-то его привлечь, однако сейчас это бессмысленно, брат. У нас нет доказательств. Наше слово против их. Нет, мы можем лишь предупредить принца и принцессу.        Харвин с сожалением посмотрел на замотанную платком руку и кивнул:        — Тогда я описываю для них малый совет? Как поручил мне принц Деймон.        — Да, а я запишу всё, что мы слышали из-за стен, и добавлю к твоему листу. Встретимся с тобой вечером и тогда всё отправим.        — Почему вечером? — не понял Харвин. — Я смогу написать и за обедом, только вот гляну, как там мой новичок.        — Не сомневаюсь в тебе. Однако сегодня после нескольких месяцев отстранённости наш король вызвал к себе на вечер жену. И я думаю, нашей принцессе захочется получить подтверждение этого. Я постараюсь узнать, как всё пройдёт.        Вспомнив об этом визите, Харвин поморщился.        — Знаешь, это было бы бесполезно, даже если бы король не стал ждать мейстеров из Староместа.        — Почему ты так думаешь?        — Да я тут, пока мы всё это слушали, кое-что вспомнил. Два года назад, перед самым своим отбытием на Ступени, наш принц расспрашивал владельцев борделей, ну и набрел на одну мадам из перинного дома в Лисе. Я там стоял недалеко на пристани, так что слышал, как мадам дала ему порошок, способный сделать любую женщину бесплодной, а он ей отдал свой перстень за него.        Ларис остро сузил глаза:        — Кто-нибудь ещё это слышал?        — Нет, — твёрдо ответил Харвин. — Только я.        — Ты кому-нибудь ещё говорил?        — Брат, я не идиот. Тебе первому и последнему, потому что это не наше дело.        — Верно. Не наше, — заметно расслабившись, подтвердил Ларис.        — Однако… я всё же думаю: а что если… — Харвин помялся. — Что если даже эта вещь однажды действовать перестанет, и королева Алисента всё же родит дитя? Что если она родит королю Визерису сына?        На это Ларис опустил голову, потом легко пожал плечами и ответил:        — Дети — очень хрупкие создания, брат. Особенно младенцы… — он повернулся, чтобы уйти, и вполголоса добавил: — Это не то, о чём стоит думать тебе.