Глава 7. Что мы говорим богу Смерти?

Вода омывала каменные плиты острова, доходя практически до нижней ступеньки Чёрно-белого дома, и возвращалась обратно в канал. Идти было скользко, однако Серсея крепко держалась за руку Деймона и потому могла смотреть не только под ноги, но и перед собой: на большое серое здание с каменными колоннами. Чем меньше до него оставалось, тем выше казались прямоугольные двери на входе: одна полностью чёрная, другая — белая. На обеих были бронзовые ручки.        При близком рассмотрении выяснилось, что белая дверь оказалась совсем немного приоткрыта, и Джиоро без колебаний распахнул её.        — Чёрно-белый дом, — объявил он.        Внутри после яркого солнечного света было темно, и Серсея не сразу смогла проморгаться, привыкая к полумраку, рассеиваемому лишь пламенем толстых высоких и низких свечей на множестве алтарей, расставленных по периметру стен большого каменного зала. В самом центре имелся широкий круглый бассейн с тёмной водой в нём и какой-то чашей на бортике. Служителей храма, как и других посетителей Серсея не увидела.        Она отпустила руку Деймона и зябко обхватила себя обеими руками: в храме было прохладно.        Джиоро заговорил:        — Чёрно-белый дом был возведён в честь Многоликого бога, служители которого понимают под ним бога Смерти. Они убеждены, что смерти поклоняются во всех известных религиях, но представляют её воплощение себе по-разному. С разными ликами, потому бог и назван Многоликим. Вы можете увидеть в этом зале самые известные воплощения бога Смерти с алтарями перед ними. Желаете рассмотреть вблизи?        — Да, — кивнула Серсея.        Ей было любопытно, есть ли в храме статуя Балериона. Деймон тоже кивнул.        — Очень хорошо, — отозвался Джиоро и приглашающе указал на ближайшую ко входу статую с левой стороны, в которой, подойдя поближе, Серсея разглядела странного человека с низко надвинутым капюшоном, так что невозможно было понять, что там под ним.        — Пожалуй, это самое близкое божество к тому месту, из которого вы прибыли, — пояснил Джиоро. — Неведомый, каким его видят почитатели веры в Семерых. Не мужчина, не женщина, что-то среднее. Что-то… действительно неведомое. Вечный отверженец, пришелец из дальних стран, менее и более, чем человек, непознанный и непознаваемый...        — А вы неплохо осведомлены о вере в Вестеросе, — оглянулся на него Деймон.        — Любопытство, — пожал плечами Джиоро. — Плохим бы я был сопровождающим, если бы не знал, что за тридцать статуй в этом храме стоят.        — А их здесь целых тридцать? — удивлённо поозиралась Серсея. — Много богов.        — И много ликов, — улыбнулся Джиоро. — Вы можете зажечь свечу на алтаре или пройдём к следующему божеству.        Серсея перевела взгляд на Деймона, и тот выразительно поморщился, после чего пошёл дальше. Действительно! Ещё они свечи богам чужой религии не зажигали.        — Понимаю, — философски откликнулся Джиоро и тоже направился к следующей статуе.        Подойдя к ней, Серсея увидела восседающего на троне из чёрного дерева мужчину с головой льва. Деймон даже прыснул и весело оглянулся на неё. Ну да, львица встретила своего собрата по бывшему в прошлой жизни племени. Очень смешно, конечно!        Хотя… пожалуй, ей тоже было смешно, но она постаралась поскорее скрыть улыбку и повернула голову к Джиоро.        — Это у нас кто?        — Лев Ночи, один из богов, которым поклоняются в И-Ти, принцесса. Его считают мужем Девы-из-Света и отцом Бога-на-Земле, легендарного первого императора Великой Империи Зари. Его имя связано со смертью и разрушениями, однако именно его предпочитают самые богатые люди этого города. На его алтарь регулярно приносят ценные подношения и просят о милости.        За десятком толстых горящих свечей Серсея и впрямь рассмотрела небольшую горку из драгоценностей — золотых цепей и колец со сверкающими камнями.        — Похоже, к нему часто приходят.        — Если для богатых людей Браавоса сегодня всё закончится хорошо, завтра здесь появится столько даров, что они будут сыпаться на пол, — изрёк Джиоро. — У нас хватает тех, кто верит, что Смерть можно задобрить золотом, и Лев Ночи — подходящий лик для этой цели.        Он замолчал и вопросительно посмотрел на Деймона, что тот сделал вид, что не заметил. Серсея могла его понять: слишком рано было сообщать банкиру, что его предложение от имени Браавоса принято. Пусть ещё потомится в неизвестности. Так же, как и они сами всю прошлую ночь не знали, чего от этого города ожидать, и ждали утра.        Джиоро в итоге тихо понятливо вздохнул и молча направился к следующей статуе. Серсея решила, что уделила льву достаточно времени, чтобы увидеть третье воплощение бога Смерти, обогнула Деймона и… обомлела. Перед ней на постаменте возвышался огромный мохнатый козёл чёрного цвета и размером с коня или даже кого-то крупнее. Жуткое и устрашающее животное, чем-то напомнившее ей уничтоженную драконами Тварь из сундука.        Она даже беспомощно оглянулась на Деймона.        — Это…        — Чёрный Козёл, по-видимому, — предположил тот, подходя.        — Совершенно верно, мой принц, — подтвердил Джиоро. — В Квохоре это божество, которое требует кровавых жертвоприношений каждый день. Обычно используют телят или лошадей, но бывает, что ему преподносят преступников. Для Норвоса это очень коварный демон. А Безликие считают его одним из воплощений бога Смерти.        — Пожалуй, я хочу взглянуть, кто там следующий, — констатировала Серсея.        Стоять так близко к нависающему Чёрному Козлу ей не понравилось совершенно.        — Вполне понятное желание, принцесса.        Аккуратно обойдя мохнатую громадину, Серсея практически с облегчением обнаружила за ней мраморную статую высокой женщины, держащей в руках чашу. Удивительно, но из глаз статуи текли в эту чашу слёзы.        — Это Плачущая госпожа, — сообщил Джиоро. — Мы ещё увидим её отдельный храм, и я расскажу о ней подробнее. Но она богиня, почитаемая в Лисе, и сюда к ней любят приходить пожилые женщины, желающие собрать её слёзы.        — Слёзы Лиса, — вполголоса уточнил Деймон, мрачно разглядывая статую.        Это название было Серсее знакомо.        — Слёзы Лиса? — переспросила она. — Тот самый редкий яд?        — Никто не скажет вам, он ли это, принцесса, — пояснил Джиоро. — Однако некоторые считают, что слёзы этой статуи могут обладать сходными свойствами с тем печально знаменитым ядом, который делают в Лисе. В конце концов, здесь есть и другие смертоносные жидкости.        Он окинул взглядом зал и задержал его на бассейне в самом центре.        — Что там? — тут же уточнила Серсея.        — Средство прекратить страдания быстро и без боли. Если кто-то приходит сюда и жаждет именно этого, один из служителей храма наполняет чашу той водой. Эта чаша становится последней.        Яды! Везде яды, притом смертельные. Впрочем, чего ещё ожидать от храма бога Смерти?        Серсея вновь посмотрела на статую Плачущей, а потом заглянула за неё.        — Так, а там кто?        К её удивлению, следующий алтарь освещал свечами статую в виде белого младенца с мечом.        — О, это Баккалон, он же Баккалон Меч или Бледный Отрок. Его почитателей можно встретить по всему Эссосу, особенно среди солдат, что неудивительно с учётом его меча. И они могут рассчитывать на радушный приём в Асшае.        — А кто за ним?        — Подводный король.        Приблизившись, Серсея увидела смутно знакомое изображение мужчины в короне и с пышной бородой из прядей чёрного и нефритового цветов. Нахмурившись, она попыталась вспомнить, где могла видеть его раньше, и…        — Дом Мандерли! — сообразила она.        — Да, у них много статуй и прочих изображений водяных в Белой гавани, принцесса, а это их король, — подтвердил Джиоро. — Ему особенно поклоняются моряки, что неудивительно: море, особенно в шторм, и смерть часто ходят рука об руку. Так что для служителей Чёрно-белого дома это один из ликов Смерти.        Джиоро замолчал и отступил в сторонку, давая возможность получше разглядеть статую, и это действительно было интересно, так что рядом с ней Серсея с Деймоном задержались.        «По крайней мере, это не лохматый козёл, — подумала Серсея. — Хотя занятно, что у Мандерли всюду натыканы изображения бога Смерти…»        — Привести бы этого лорда Мандерли сюда, — на грани слышимости проговорил Деймон, и Серсея поняла, что они с мужем думали об одном и том же.        С другой стороны… Наверняка Мандерли вкладывали в своего Водяного почитание моря, морской стихии в целом и того, кто покровительствует морской торговле, а не Смерти.        Но тем не менее… это была забавная деталь.        Насмотревшись, Серсея с Деймоном в итоге весело переглянулись и, не сговариваясь, двинулись к следующей статуе, коей оказался высокий мужчина в капюшоне, опирающийся на посох.        — Это Путник в капюшоне, — представил новое божество Джиоро. — Если Льву Ночи, как вы видели, свои дары преподносят состоятельные люди, Путнику в капюшоне возносят молитвы бедняки. Вероятно, они видят в нём что-то близкое им самим.        Что ж, это божество действительно выглядело бедно в сравнении с остальными в храме, так что Серсея могла понять выбор простолюдинов. И свечи на алтаре перед ним горели в большом количестве, в том числе тонкие и маленькие, что также подтверждало слова Джиоро.        Не увидев в Путнике ничего занимательного, чтобы задерживаться перед ним надолго, Серсея отошла от него к следующей статуе и замерла.        Слегка удлинённое, высеченное в светлом камне лицо, нахмуренный высокий лоб, упрямый подбородок, прямые волосы, частично собранные на затылке и ниспадающие за спиной, а ещё мощные шипастые чёрные доспехи, плотный плащ и длинный посох.        Рядом с Серсеей встал Деймон и тоже застыл. За спиной заговорил Джиоро:        — Что ж, а это у нас… — он запнулся и после паузы добавил: — Впрочем, я, пожалуй, вас оставлю ненадолго, — и, судя по шагам, отошёл.        Серсея выдохнула, зажмурилась и открыла глаза снова. Нет, статуя Балериона никуда не исчезла и, кажется, стала ещё выразительнее. Серсея искренне поразилась тому, насколько точно неизвестный скульптор передал черты лица настоящего валирийского бога Смерти, будто был знаком с ним лично!        Следом пришла мысль, что, возможно, и был… И Балерион являлся к этому скульптору, к примеру, во сне…        «А другие? — вдруг пришло в голову ей, и она поозиралась. — Неужели другие боги тоже являлись? Это что же, перед кем-то возник гигантский Чёрный козёл?!»        У неё вырвался короткий смешок, и тут же её за руку взял Деймон.        — Что такое?        — Размышляю, как скульпторы настолько точно передали сходство?        Деймон наморщил лоб, потом тоже поозирался и задержал взгляд на козле.        — Да… Пожалуй, лучше об этом не думать.        — Согласна.        Серсея снова сосредоточилась на Балерионе, но теперь осмотрела статую сверху донизу и обнаружила всего одну горящую свечу на алтаре у её ног. Этого ей показалось ужасно мало, так что она, высмотрев у стен незажжённые свечи, сходила за самой толстой и зажгла её для Балериона. В конце концов, именно он из всех присутствующих в этом храме воплощений был истинным лично для неё и заслуживал этого знака внимания.        Несколько мгновений спустя рядом с её свечой такую же толстую свечу зажёг Деймон. Они постояли молча.        Серсея не знала, о чём думал её супруг, но самой ей показалось парадоксальным, что два таких твёрдо полагающихся только на себя человека, как она и Деймон, прежде крайне далёких от какой бы то ни было веры, обрядов и прочего вплоть до жёсткого скептицизма, пришли в итоге к тому, что стали дружно посещать храмы, зажигать свечи и возносить молитвы и благодарности богам.        Поразительно…        Но с другой стороны: как быть, если благодарить богов действительно есть за что? Если от их незримой (а иногда и зримой) поддержки жить и идти своим путём становится гораздо легче, а часть неприятностей отпадает сама собой?        В конце концов, ей хотелось, чтобы это продолжалось! Чтобы валирийские боги и дальше благоволили ей и Деймону и оберегали от всяких ужасов, включая ту заточённую в сундук Тварь. Чтобы не забирали у неё в будущем детей!        Ради этого она была готова и верить, и ставить свечи, и благодарить. И насмотревшись на Балериона, Серсея решила, что хватит с неё на первый раз ликов бога Смерти, и, прежде чем уйти, шепотом сказала ему на валирийском:        — Спасибо.        Затем она отвернулась, нашла глазами Джиоро возле бассейна с отравленной водой и направилась к нему. За спиной она услышала от Деймона:        — Да, и от меня тоже.        А потом он догнал её и приобнял за талию, так что в центр зала они вышли вместе.        — Вы желаете на этом закончить знакомство со статуями, или рассказать об остальных двадцати двух? — вежливо осведомился Джиоро.        — В другой раз, — ответил Деймон.        — Я так и подумал. Что ж, а вот так выглядят служители Многоликого бога, — объявил он и указал подбородком на выступившего из полумрака человека, который двинулся к ним. — В остальном мире их часто называют одним словом: Безликие.        Серсея с лёгким волнением наблюдала за тем, как не спеша приближается высокий худощавый мужчина, одетый в светло-серое длинное одеяние с капюшоном, под которым было видно бледное лицо с голубыми глазами и слегка вьющимися тёмными волосами до плеч. В правой руке он держал бамбуковую трость, но не опирался на неё.        Когда Безликий приблизился на расстояние в несколько шагов и остановился, Джиоро поздоровался с ним:        — Valar morghulis.        — Valar dohaeris, — спокойно ответил Безликий, даже не посмотрев на него. — Человек ожидал увидеть вас немного позже. На несколько часов.        — Да, мы решили заглянуть сперва сюда, а потом в храмы севернее, — пояснил Джиоро. — Передумали в последний момент.        — Понятно, — кивнул Безликий, глядя исключительно на Серсею и Деймона, причём практически не моргая.        Серсее от этого стало неуютно, как, собственно, и от того, что голос у Джиоро звучал менее уверенно, чем весь день до этого. Будто этот банкир тоже опасался находиться здесь, но, тем не менее, почему-то настоял сюда зайти.        В свою очередь Деймон пока молчал и пристально разглядывал Безликого в ответ. Слово снова взял Джиоро:        — Принц Деймон и принцесса Рейнира из Дома Таргариен согласились пощадить сегодня наш город и пойти на сотрудничество с ним. Это будет выгодно для Браавоса и для Железного банка, и Железный банк заинтересован, чтобы данное сотрудничество получилось долгим. Очень долгим, несмотря на козни имеющихся или будущих врагов наших гостей.        Только теперь Безликий перевёл взгляд на Джиоро, помолчал немного и кивнул:        — Человек понимает, — затем сделал несколько неторопливых шагов, опираясь на трость, и остановился прямо перед Деймоном. — Человек знает, что принц Деймон успел порадовать Многоликого бога и преподнести ему дары. Человек видит, что это было много даров, особенно в последние два года, — пауза. — Да, очень, очень много жертв. Многоликий бог благодарен принцу за такое щедрое подношение.        Деймон молча ему кивнул. Насмотревшись на него, Безликий сделал два шага левее и остановился перед Серсеей.        — А вот и вторая гостья в Храме Многоликого бога. Она… — Серсея увидела, как он всмотрелся в её лицо и удивлённо поднял брови. — О. Ещё больше?!        — Больше? — тут же переспросил Джиоро. — Что значит «ещё больше»? — пока Серсея, ощущая мороз по коже, панически гадала: «Это он увидел тех, кого я взорвала в Великой септе Бейлора? Там что, было больше людей, чем Деймон убил пиратов на Ступенях? Или он посчитал кого-то ещё?..»        Тем временем, Безликий, по счастью, сообразил, что не надо вдаваться в подробности, и неохотно уточнил для Джиоро:        — Простите. Человек запутался в своих мыслях и сказал невпопад. Однако принцесса действительно успела порадовать Многоликого бога, и он благодарен, — тут Серсея беззвучно выдохнула и нащупала руку Деймона для поддержки. — Человек должен сказать, что с тем, какую милость оказали принц и принцесса Многоликому богу, в это мире нет цены, чтобы эту милость перекупить, — он поклонился. — И Человек должен передать, что если кто-то явится в Чёрно-белый дом с предложением забрать жизнь у принца, принцессы или кого-то из тех, кто им дорог, такой заказ не будет исполнен. Человек сообщит имя заказчика принцу и принцессе. И Человек отправит весть о смерти заказчика его родственникам, чтобы предостеречь от новых визитов, потому что Многоликому богу не нужны лишние жертвы.        — Железный банк благодарен за это решение, — с достоинством произнёс Джиоро.        — Мы тоже, — кратко добавил Деймон, и Серсея увидела, что его плечи немного опустились, он расслабился, переплёл с ней пальцы.        Ей и самой стало легче на душе оттого, что теперь никто из мерзавцев Хайтауэров не сможет нанять Безликих убийц против неё, Деймона или их детей. Это действительно стоило того, чтобы зайти сюда.        — Не стоит благодарности, — едва заметно улыбнулся Безликий. — Человек лишь слуга Многоликого бога и исполняет его волю. Ему было приятно, что вы всё-таки почтили визитом его храм.        Сказав это, он развернулся и молча ушёл, вскоре свернув куда-то за стену за одной из статуй, и после этого из зала словно исчезло всё мистическое, что в нём до этого ощущалось. Осталось просто большое каменное помещение с разноразмерными статуями, обыкновенные горящие свечи тут и там и прохлада. Сущая обыденность, если бы не застрявшее в голове у Серсеи короткое слово.        «Всё-таки».        С той интонацией, какой его произнёс Безликий, это было прямое указание от Балериона на то, что он слышал и её мысли, и разговор в гондоле перед высадкой и визитом сюда.