Интерлюдия: Борьба за мнение (часть 2)

Из всех людей, с которыми Отто имел дело, Бледная пиявка показала себя самой полезной, пусть даже за все годы сотрудничества он ни разу не встречался с ней лично. Обычно это и не требовалось: уличные мальчишки помогали держать связь.        Отто помнил, как получил записку в первый раз с любопытной информацией о Деймоне, которая заканчивалась такими строчками: «Если эти сведения покажутся вам полезными, можете передать мне за них справедливое — по вашим меркам — вознаграждение через посыльного. Также дайте знать, интересует ли вас информация подобного рода в будущем». И подпись: «Бледная пиявка».        Отто тогда с большим сомнением посмотрел на терпеливо ждущего мелкого оборванца — с настолько несерьёзными людьми он дел обычно не имел, однако всё же рискнул, отдал ему мешочек с монетами и сказал:        — Передай мой ответ: «Да».        Мальчишка молча кивнул и убежал.        Записки стали приходить регулярно, всё так же — с уличными мальчишками, а через пару лет у Отто возникло желание сделать собственный заказ на информацию, так что он уточнил в ответной записке, как можно держать связь. Уже на следующий день во дворе Красного замка или у его ворот стал постоянно крутиться кто-то из посыльных детей, изображая занятость. И всё, что оставалось, — передать записку и деньги такому ребёнку.        Отто устраивало сотрудничество с этой Бледной пиявкой, хотя за несколько лет он так и не узнал ни её настоящего имени, ни рода занятий. Он подозревал, что это, скорее всего, женщина, и она связана либо с борделями, либо с продажей крепких вин — потому что многие её сведения кто-то мог сболтнуть по пьяни или в постели. Но вникать глубже ему было не слишком интересно.        До этого дня.        Дело, которое пришло ему в голову, требовалось обсудить с глазу на глаз, а не в записочках. Поэтому Отто выследил дежурящего мальчишку, вышел из Красного замка на прогулку и, осмотревшись, поманил его к себе. Дети Бледной пиявки почти никогда не разговаривали, так что и в этот раз ребёнок, приблизившись, лишь кивнул.        — Сегодня у меня нет для тебя записки, потому что я должен встретиться с Бледной пиявкой лично. Ты можешь отвести меня к ней?        Замерев в растерянности, мальчишка покачал головой.        — Хорошо. Тогда передай ей моё желание. И если она согласится, пусть пришлёт сюда сопровождающего после захода солнца. Можешь ей сказать, что дело очень важное и сулит ей прибыль. Выслушав это, мальчик развернулся и убежал. Отто понадеялся, что в нужную сторону.        Весь остаток дня он ел, пил вино, пытался просматривать письма, но сосредоточиться на них не получалось. В этом была его особенность: затеяв какое-то важное дело, он практически не мог заниматься чем-то иным, пока не доведёт начатое до конца. Голова отвлекалась на другие вопросы с большим трудом, так что, помаявшись пару часов, он в итоге встал из-за стола и прошёлся по своему кабинету в Башне десницы.        «Бледная пиявка… Мой самый полезный осведомитель в Королевской гавани. Даже мой сын не знает и половины новостей, которые доступны ей, хотя болтается там постоянно. Надо подобрать ему какое-то серьёзное дело, пусть приносит пользу…»        Отто остановился у высокого окна и обвёл взглядом город вдали на фоне темнеющего неба. Кое-где уже начали загораться огни.        «Если у неё такая осведомлённость, она может быть способна на большее. Интересно, с кем она поддерживает связь? На кого может опереться? Пора бы это выяснить…»        Он глубоко задумался, стоя в тишине, пока вечер окончательно не сменился ночью, и тогда разглядел небольшое движение у ворот.        «Мальчишка! Она всё-таки его прислала!»        Обрадовавшись, Отто наскоро надел свой неприметный плащ с капюшоном, чтобы не выделяться из толпы, под него прицепил к поясу несколько мешков с монетами разной стоимости и направился к выходу из Башни десницы. По пути он попросил двоих рыцарей из Дома Хайтауэр тоже одеться попроще и взял их с собой в качестве сопровождения.        — Вам стоит держаться от меня на расстоянии, но не терять из виду, если только я не зайду в какой-то дом. Тогда укройтесь где-то поблизости и будьте там, пока я не выйду или не позову на помощь. Вам всё понятно?        — Да, милорд. Вы можете на нас рассчитывать.        Отто знал, что мог — этих двоих он помнил со времён своей юности по общим тренировкам в Староместе, так что был уверен, что они не подведут. Конечно, будь он законченным авантюристом — пошёл бы в одиночку, однако Отто всё же ценил себя и свою жизнь, и не хотел лишиться её, угодив по неосторожности в какую-то переделку.        Мальчишка от Бледной пиявки не сказал ни слова, а просто развернулся и пошёл в город, а Отто последовал за ним. Прогулка получилась долгой. В какой-то момент ему даже показалось, что они дойдут до самого Блошиного конца, где появляться было всё-таки нежелательно — несмотря на отсутствие принца Деймона в столице, эта часть города оставалась его территорией. Там болталось слишком много верных ему золотых плащей и обожающих его шлюх, огромное количество враждебных глаз, готовых распознать чужака и сообщить затем о нём. Притом не только Деймону: за Узким морем он вряд ли представлял опасность, а вот о том, что лорд-десница шляется по ночам по таким сомнительным местам, наверняка узнали бы все Семь королевств!        К счастью, настолько сильно рисковать не пришлось — мальчишка свернул раньше, дошёл до конца очередной улочки, остановился и указал пальцем на высокий особняк с небольшим числом окон на первых двух этажах, однако на третьем была галерея с колоннами.        — Бледная пиявка ждёт меня там? — на всякий случай уточнил Отто, впечатлённый тем, насколько — на удивление — приличным оказался дом для встречи.        Мальчишка дважды кивнул и снова указал пальцем на дом.        — Я тебя понял.        Помедлив, Отто всё же вытащил из мешочка серебряную монетку и отдал её мальчишке за труды. Никогда не знаешь, где пригодится лояльность таких малозаметных, но полезных детей. К тому же, ребёнок просиял улыбкой.        Отто оглянулся, нашёл глазами своих сопровождающих, изображавших беседу у стены одного из оставленных позади домов, дождался их ответного взгляда и после этого пошёл к особняку. Дверь ему открыла темноволосая служанка, закрыла её, как только он вошёл, и быстро ушла. Так он понял, что это точно не Бледная пиявка. Но тогда где же…        — Сир Отто Хайтауэр, — донёсся размеренный голос с заметным акцентом, и Отто поднял глаза.        На уровне второго этажа, на площадке, от которой вела вниз широкая боковая лестница, стояла белокожая стройная женщина в серебристом облегающем платье и с чёрными волосами, собранными в высокую прическу. На её плечах также была вышитая синяя шаль.        Отто застыл. Он… знал, он видел раньше это лицо, когда Деймон устроил одну из своих безобразных выходок и прямо после заседания малого совета нырнул в толпу своих веселящихся шлюх, которые на двух повозках собрались у ворот Красного замка. Кажется, он тогда был временным мастером над монетой и швырял эти самые монеты в хохочущих девиц. И вот эта особа была среди них.        — Мисария, — припомнил он вслух её имя.        Она улыбнулась.        — Рада, что вы меня не забыли. Всё же прошло столько лет.        — И все эти годы ты работала на меня, слала эти сведения мне? Зачем?! Ты же принадлежала Деймону.        — О. И правда принадлежала. Деймон был тем, кто меня заметил, когда я только прибыла сюда. Он дарил мне своё внимание и свои деньги, на которые я построила превосходный бордель — любимое место Городской стражи. Я была полностью его.        — И что произошло?        — Он перестал быть полностью моим, — пожала плечами Мисария, отчего сполз край шали, и она быстро поправила его. Затем выдержала паузу и добавила: — Знаете, будь это какая-то другая шлюха, я бы не обиделась. Ради всех богов, я знала его репутацию, когда прибыла сюда! Он мог облагодетельствовать ещё десяток из них и каждой построить по борделю. Я бы поняла. Но он…        Она снова замолчала. Отто снял капюшон плаща — в доме было очень тепло, и сделал несколько шагов вперёд.        — Он?        — В один из вечеров он пришёл в мой бордель, долго пялился на кувшин вина, а потом велел мне подыскать ему побольше юных девиц. С серебряными волосами.        Отто шумно вздохнул и на мгновение прикрыл глаза.        — Принцесса.        — Да. Тогда она пленила его сердце. Девчонка Таргариен, против которой у меня не было ни малейшего шанса. Но Деймон понимал, что она слишком молода, и попросил меня подыскивать ей замены. И я это делала. Заключила соглашение с борделем в Лисе, откуда мне присылали нужных девиц. Всё, чтобы он был доволен и хотя бы изредка вспоминал обо мне. Пока не поняла, что это ничего не даёт, что так только хуже… И это было настолько больно, что я решила стать той, кто доставит ему неприятности. И самый очевидный способ — помочь его врагу.        — А я его лучший враг, — констатировал Отто, для которого мотивы Мисарии стали предельно ясны.        Воистину: кто может причинить человеку больше вреда, чем обиженная и преданная им женщина? А тут обида оказалась ещё и многолетней.        — Именно так. И я думала, мы с вами неплохо сотрудничали все эти годы без лишних встреч. Зачем вам понадобилось увидеть меня?        — Есть вещи, которые не стоит доверять бумаге. И есть большое дело, которое поможет мне в моих целях, а тебе в твоей мести.        — Я заинтригована. Если это дело настолько важное, мы можем обсудить его в галерее наверху за кувшином вина. Оттуда хороший вид на город.        — Отличное место для обсуждения, — кивнул Отто и пошёл к лестнице.        Подниматься пришлось высоко, однако по пути он обдумал начало встречи и решил, что всё сложилось наилучшим образом: Бледная пиявка оказалась не какой-то таинственной особой, а знакомым человеком с понятными обидами и целями. К тому же как владелица главного борделя золотых плащей она имела доступ к большому количеству самых разных слухов и сплетен.        Вид из галереи выдался, конечно, не таким приятным, как из Башни десницы, но всё же неплохим — на город в огнях. Вкус у вина тоже был терпимым.        — Я слушаю вас, сир Отто. Что за дело?        — Речь пойдёт о моей дочери и её репутации. Незаслуженно подпорченной репутации королевы, за восстановление которой я готов платить хорошие деньги всем причастным. Увы, принцесса Рейнира устроила всё так, что на слуху у людей в столице закрепилось имя прежней королевы Эйммы. Это нужно исправить.        — Понимаю. У вашей дочери действительно идёт череда неудач: и скандал с помолвкой, и несчастливая свадьба, и неудачно закончившаяся затея с кварталом мастеров. И ещё были те сплетни по поводу неё и её защитника…        — Вы слишком хорошо осведомлены о делах моей дочери в Красном замке, — неприятно удивился Отто.        — Мои глаза и уши есть повсюду, сир Отто, — слегка вздёрнула подбородок Мисария с самодовольной улыбкой. — Чтобы не пропустить ничего важного. Это повышает мою ценность.        — Вашу ценность ещё больше повысит, если вы начнёте улучшать репутацию королевы Алисенты среди простого народа. Люди должны превозносить её, а не королеву-покойницу и не взбалмошную беглянку-принцессу.        — Принцесса запомнилась полезными делами на благо этого народа. Она раздавала деньги и еду, дала шанс нескольким десяткам человек начать своё дело. В честь её свадьбы с принцем Деймоном здесь три дня всех кормили и поили бесплатно.        — Моя дочь тоже может запомниться полезными делами! Это вовсе не проблема устроить. Она может точно так же раздавать деньги и еду, помогать бедным, но только надо, чтобы её действия не вызывали протеста! Чтобы люди смотрели на них правильно.        — Понимаю.        — Ты можешь это устроить? Если надо подкупить кого-то в толпе, чтобы они выкрикивали её имя, я могу заплатить. Столько, сколько потребуется.        — Боюсь… дело не в деньгах, сир Отто, — медленно проговорила Мисария, вертя пальцами свой кубок с вином. — А в том, что потом будет с теми, кто их возьмёт.        — И что же? — нахмурился Отто.        — Вы и правда не понимаете?        — Просвети меня, будь любезна.        — Извольте. Вы ошибаетесь, считая, что репутация принцессы в Королевской гавани стоит на деньгах. На самом деле она стоит на Городской страже. Они верны принцу Деймону и его жене-принцессе как самые преданные псы! Стоит кому-то попытаться усомниться в ней, тут же рядом найдётся золотой плащ и растолкует несчастному его ошибку. Верно и другое: принцесса обижена на вашу дочь, королеву Алисенту, за тот тайный роман с королём Визерисом в течение полугода, а раз обижена она — обижена и вся Королевская гавань.        — Это… какая-то нелепость! — выплюнул Отто. — Ты хочешь сказать, что из-за глупой обиды избалованной девчонки целый город не принимает мою дочь?!        — Так и есть. Все же понимают, насколько это неприятно, когда в ночь похорон твоей матери так называемая «лучшая подруга» проводит время в покоях твоего отца.        — Это ложь. Ничем подобным Алисента не занималась.        — Её видели несколько слуг, лорд-десница. Простите, но в данном случае скорее поверят им, особенно с учётом поспешности свадьбы.        — Свадьба не была поспешной! — от возмущения Отто даже встал. — Прошли разумные полгода до помолвки, а потом ещё время до свадьбы! Несколько недель!        — Но всё же не лет.        — Мисария!        Она поставила свой кубок на столик и успокаивающе подняла руки.        — Я никого не осуждаю, сир Отто. Я всего лишь рассказываю о том, как эту ситуацию видят в городе, и кто стоит на страже того, чтобы все её видели именно так.        — Золотые плащи, — нахмурился Отто, выпил вино, поставил кубок на ближайший стол и скрестил руки на груди. — Неужели их роль настолько велика?        — Их командир заседает в малом совете нашего короля. Как думаете, к этому подходит слово «велика»?        — Командир… — повторил Отто и глубоко задумался.        В прошлом, планируя свои действия по поводу собственной репутации и по поводу продвижения дочери до титула королевы, а затем и следя за поступками принцессы Рейниры и принца Деймона, он совершенно упустил из виду работу собранной принцем городской армии. А ведь она и правда была велика! Эти люди обеспечивали безопасность принцессы во время её выездов в город, следили, чтобы все её встречи проходили хорошо, вроде как даже участвовали в отборе мастеров в квартал и в раздаче еды, наблюдали за порядком. Огромный труд, на который никто не обращал внимания!        И сир Харвин теперь — в малом совете — высказывается в защиту и принцессы, и принца Деймона, дополнительный голос в их пользу.        «Они получили слишком много власти — эти золотые плащи. Сначала денег, а потом и влияния. А я вообще упустил их из виду, болван!        И правда: зачем этому паршивцу Деймону присутствовать здесь с его взбалмошной женой, если тут есть две тысячи верных ему людей? Они проследят за всем.        Ай да Деймон! Хитро придумано. Столько лет мне голову морочил… Нет, пока эта армия верна ему, испортить репутацию и ему, и принцессе не выйдет. Улучшить её у Алисенты — тоже. В этом Мисария права…»        Поразмыслив ещё, Отто опустился обратно в кресло. Мисария встала со своего и подлила обоим в кубки вина.        — Мне жаль, что наше с вами личное знакомство омрачено такими скверными новостями, — произнесла она.        — Новости полезны. И теперь я лучше знаю, что нам нужно предпринять.        — Поделитесь со мной?        — Поделюсь. Ты права в том, что пока Городскую стражу возглавляет сир Харвин Стронг, это все равно что там стоит Деймон — она будет преследовать его интересы. Его нужно оттуда убрать и поставить на его место моего сына Гвейна. Он верен правильному делу, и он направит всех этих людей на нужный курс.        — Лорда-командующего Городской стражей назначает король. Вы подойдёте с этой просьбой к нему?        — Подойду, — кивнул Отто. — Но не сразу, не на ровном месте. Просто так он на это не пойдёт — не захочет обижать ни сира Харвина, ни его отца, лорда Лионеля Стронга. А вот если сир Харвин не сможет исполнять свои обязанности командира… — он выдержал паузу и дождался понимания на лице Мисарии. — Скажи, ты можешь устроить, чтобы сегодняшнее ночное дежурство для командира золотых плащей закончилось скверно? Ночные улицы опасны. Кто-то может и подстрелить из-за угла.        — Ночью действительно случается всякое, сир Отто. Вы желаете, чтобы дежурство закончилось для него смертельно?        — Нет. Этого пока не требуется — достаточно более-менее серьёзной раны, чтобы он оказался в руках великого мейстера, а уж тот будет держать его в беспамятстве столько, сколько понадобится моему сыну, чтобы прижиться на новом посту. И лишь если этого будет недостаточно, тогда он не проснётся. Хотя я бы лучше отправил его в Харренхолл заниматься замком и прилегающими к нему землями: и королевству польза, и в Красном замке стало бы меньше Стронгов.        — Вы очень сдержанны в своих планах, лорд-десница, — отметила Мисария.        — Убийства — это вообще крайности, от которых к тому же остаются следы. Если можно обойтись малой кровью, следует начать с неё.        — Не буду спорить. От меня вам нужны исполнители, так?        — Если они у тебя есть.        — Есть. Знаю я двух крепких ребят, одного из которых из золотых плащей выгнал Деймон, а второго — совсем недавно — сир Харвин. За дань, которую тот пытался собирать с торговцев в свой карман. Сир Харвин проявил к нему милость, не стал публично объявлять причину увольнения из стражи, но для Джейкоба так даже хуже — это снисхождение оскорбило его гордость. Он захочет поквитаться.        — А какая тогда роль у первого?        — Он сумеет раздобыть оружие. Но им нужно будет заплатить сразу и много, потому что после дела они постараются покинуть город на первом же корабле, зная, что вся Городская стража будет их искать.        — Оплата — не проблема, если им можно верить.        — Можно. Они сделают то, что должны. За это я ручаюсь.        — Тогда вот, — Отто отцепил от пояса три мешка с монетами. — По одному для стрелков и один тебе за посредничество. Когда ты с ними свяжешься?        — Пошлю за ними, как только провожу до выхода вас. Скорее всего, они всё сделают уже сегодня, как вам и нужно.        — Это хорошо, — Отто встал. — Тогда не буду тебя задерживать, Мисария. И я рад нашему плодотворному знакомству.        — Мне было приятно поговорить с вами лично, сир Отто. Но ради нашей общей безопасности я попрошу вас всё же избегать в будущем таких личных встреч.