Часть 9 Исследования

— С Биннсом что-то не так, — решила Хоуп, внимательно изучая многочисленных призраков, населявших Хогвартс. Это был самый приятный день за последние недели, со времени матча по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином, несмотря на то, что была уже половина декабря, и именно поэтому многие обитатели Хогвартса, как ни странно, отсутствовали. Включая тех троих, которых Хоуп окрестила Веселящим газом (что было отсылкой к близнецам Уизли и Ли Джордану; они одобрили), которые играли в менее соревновательный вид квиддича. Хоуп завидовала им, но она с извиняющимся видом отказалась, когда они пригласили ее присоединиться к ним, решив остаться в Большом зале и терпеливо ждать, пока Гермиона и Рон закончат свою домашнюю работу. На самом деле она была немного удивлена, что из всех людей Гермиона отстала в школьной успеваемости, потому что даже Хоуп, у которой были тренировки по квиддичу три раза в неделю, была впереди в учебе. В данный момент она перебирала свои маггловские игральные карты — первую вещь, которую она когда–либо купила, если судить по тому, насколько они изношены, — раскладывая свой четвертый пасьянс. Она была не очень хороша в этом, но ее единственным противником была она сама, и когда она была моложе, это было очень привлекательно. Она перевернула карту поверх своей «лишней» колоды — тройки Червей. Она переложила ее в стопку, которая заканчивалась четверкой Пик. Она произнесла эти шесть слов просто от скуки, но они были абсолютной правдой. — Да? — хмыкнул Рон. Его пальцы были перепачканы чернилами, из-за чего эссе немного размазалось. Предполагалось, что это будет связано с использованием заклинания левитации, но у него быстро закончились аргументы (и профессор Флитвик отвел его в сторону, чтобы сказать, что он не может использовать нокаутирование тролля в качестве одного из них). — Все его лекции изображают гоблинов как злобных существ, — сказала Хоуп таким тоном, что Рон, похоже, согласился с ней, — что кажется немного предвзятым, поскольку я никогда не встречала особенно злобных гоблинов. — Ты встречала много гоблинов? — спросила Гермиона, отрываясь от своей работы по гербологии, чтобы взглянуть на подругу. При этой мысли уголки ее губ дернулись. Для нее все еще было в новинку иметь друзей, но ей это нравилось, и никогда не было скучно, когда ты был лучшим другом Хоуп Поттер и Рона Уизли. — Ну, нет, — призналась Хоуп, понимая, что все ее доводы были немного неубедительными, с довольно большими пробелами в них, — но Рагнок и Грипхук не были такими, когда я с ними познакомилась. Конечно, формально они не были приятными, но… Рон уставился на нее так, как никогда раньше (хотя Гермиона была уверена, что не раз видела такое же выражение на лице Джорджа с отвисшей челюстью). — Ты общаешься с гоблинами? Хоуп пожала плечами, кладя Бубнового короля на свободное место между двумя стопками. — Не стоит раздражать тех, кто отвечает за мои хранилища, — ее губы дрогнули. — Я думаю, они были первыми, кто предоставил мне выбор в чем бы то ни было. — Ее родственники, в широком смысле этого слова, никогда не давали ей выбора, и даже Хагрид, который ей очень нравился, увез ее, не считаясь с ее мнением. При этих словах глаза Гермионы погрустнели; она не могла представить, что у нее вообще не было выбора. Даже Рон выглядел немного смущенным. Внимание Хоуп переключилось с ее друзей на призрака факультета Рэйвенкло, Серую леди. Ее темные волосы — должно быть, так оно и было — ниспадали ниже полупрозрачной талии, и она была одета в средневековое одеяние. Хоуп считала, что она красива, но она с трудом могла смотреть на нее прямо, так как та становилась невидимой всякий раз, когда смотрела в сторону призрака. У Хоуп возникло ощущение, что на самом деле призрак не смотрит на нее. Она нахмурилась, едва заметив, что ее волосы, уложенные упругими локонами, стали черными. Хоуп слегка зашипела от боли, когда внезапно ударилась ногой о стол. — Ах… Гермиона и Рон уже привыкли к ее храброму выражению лица, когда ей было больно. Она никогда не пыталась привлечь к этому внимание, и это больше всего впечатлило Гермиону в ней, поэтому Гермиона последовала ее примеру и не упомянула об этом. Она смешала карты, и на ее лице появилось хмурое выражение, Гермиона не могла понять, о чем она подумала. В такие моменты Гермиона по-настоящему понимала, почему ей так нравился Джордж: он был ярким человеком, который прогонял тени, залегавшие в глубине ее глаз. Она быстро просияла, и на этот раз это было наполовину искренне. — Эй, после этого мы должны отправиться на разведку! Гермиона была немного ошеломлена тем, как быстро она изменилась, словно кто-то щелкнул выключателем у нее в голове, но Рон, который знал ее дольше всех, не был так удивлен. — Разведку? — повторил он, опустив взгляд. — А это не повредит твоей ноге? Ласковая улыбка, которой она одарила его в ответ, поразила его, но лишь слегка. Одной из замечательных черт Рона было то, что он не ходил перед ней на цыпочках из-за ее ноги. Большинство людей были осторожны в своих высказываниях, но он был немного резковат. Фред и Джордж отвлекли ее от этого, да, но Рон смирился с этим. У его лучшего друга серьезная травма, но она заживает, так, по-видимому, он думал. — Со мной все будет в порядке, — усмехнулась Хоуп, небрежно махнув рукой, — небольшая тренировка пойдет мне на пользу. — А, мисс Поттер! Хоуп моргнула, когда низкорослый профессор чар подошел к их месту на скамье, держа в морщинистых руках двухтысячный «Нимбус» Хоуп. — Профессор? — спросила она, и в ее голосе прозвучало замешательство; она не видела метлу со времени игры в квиддич, когда та прошла несколько тщательных тестов, чтобы проверить, нет ли на ней еще каких-нибудь чар. — Мы проверили ее более дюжины раз, — заверил он, возвращая метлу, — но самое большее, что мы смогли найти, это Заклинание изгнания, и оно было снято. Хоуп не нашлась, что на это ответить. Она была немного встревожена тем, что произошло с ее последним приобретением. — Это не собьет меня снова, не так ли? — медленно спросила она, разглядывая метлу таким пристальным взглядом, что глава Когтеврана отдаленно напомнила ей ее мать, которая много лет назад пристально смотрела на чайную чашку, в которой пыталась отбивать чечетку. Я уверен, мисс Поттер, — заверил он ее, слегка улыбнувшись, когда морщины на ее лице исчезли, и она расслабилась. Когда профессор Флитвик уходил, он оглянулся и увидел, что морщины вернулись. Беспокойство на ее лице было почти осязаемым, но у него было такое чувство, что через несколько дней ей вообще не придется сильно беспокоиться.

***

Вопреки убеждению Хоуп, Веселящий газ — как она его метко назвала — не играл в эпическую игру в квиддич с подбором игроков (как они могли играть, когда лучший ловец застрял внутри?). Это было последнее посещение Хогсмида перед рождественскими каникулами, поэтому все, включая вышеупомянутых учеников, заканчивали свои рождественские покупки. Придумать подарок для Хоуп оказалось еще большим испытанием, чем Джордж предполагал изначально. Конечно, он, Фред и их друзья объединились, чтобы купить ей несколько относительно мягких продуктов Зонко, но он хотел купить что-то еще… что-то, что значило бы немного больше. Единственная проблема заключалась в том, что он не знал, что ей подарить. Она любила готовить (или, по крайней мере, у нее это неплохо получалось), он это знал, но Гермиона готовила ей что-то, что включало в себя и это. Она была умной, так что он мог бы купить ей хорошую книгу, но это было бы больше похоже на то, что он подарил бы Перси (шутка). Они проходили мимо томов и свитков, когда он заметил это. Во время последнего посещения Хогсмида перед Рождеством T&S всегда раздавал бесплатные книги, которые плохо продавались на улице, и они не разочаровали. Особенно его заинтересовала книга «Сказки барда Бидла». Это был сборник детских сказок, которые их мама всегда рассказывала им, когда они были маленькими, но Хоуп выросла с маглами и, конечно, не слышала ни одной детской сказки. Он взял ее из стопки. Он заметил, что она была как новенькая. Он пролистал страницы, отметив, что рисунок был немного лучше, чем у его мамы, и положил его в карман. Если Фред и заметил это, то не подал виду, потому что в любом случае Джорджу еще предстояло придумать по-настоящему хороший рождественский подарок. — Эй, Энджи! — Фред окликнул Анджелину, которая разговаривала с Алисией, только что выйдя из местного ювелирного магазина с небольшой сумкой в руках. Он постарался не заметить, как его сердце учащенно забилось, когда она подняла голову и ослепительно улыбнулась. — Да? — Хочешь что-нибудь посоветовать Джорджу? — спросил Фред, все еще поджимая губы и указывая плечом на брата, который мысленно анализировал свою подругу, которая ему очень нравилась, и то, что она могла бы пожелать в качестве подарка. Анджелина улыбнулась, и теперь, когда он подумал об этом, у нее появилась странная, дикая улыбка, похожая на улыбку Хоуп. — О, у меня есть кое-что получше. Взяв обоих близнецов за руки, она потащила их в ближайший магазин, привлекая внимание Джорджа к предмету в углу. Это прекрасно.

***

На следующий день Гермиона обнаружила, что раздвигает занавески, скрывающие кровать Хоуп, и сразу побледнела, увидев, что внутри. Хоуп, которая днем ранее жаловалась только на легкое покалывание в ноге, теперь выглядела еще более измотанной. Ее кожа приобрела почти болезненный серый оттенок и блестела от пота, а лоб был наморщен от боли. — Хоуп? Хоуп! Она безнадежно встряхнула девушку, прежде чем броситься на поиски мадам Помфри. К сожалению, к приходу медсестры Хоуп проснулась и ворчала, пребывая в очень плохом настроении. — Аааа… Ненавижу желудочный грипп! Хоуп, конечно, не выглядела так, будто ей нравилось болеть, но, с другой стороны, казалось, что никому никогда это не нравилось. Возможно, она не чувствовала бы себя так плохо, если бы ее нога тоже не болела, но ее друзья сочли за лучшее воздержаться от комментариев; кто знает, как она отреагирует? Хоуп крепко обхватила себя руками за талию, как будто это могло облегчить боль, но безуспешно. Ее лицо было измученным и бледным, но далеко не таким бледным, как накануне. И выглядела она не такой несчастной, так что это уже кое-что значило. — Движение только усугубит ситуацию, — предупредила медсестра. — Боюсь, тебе придется просто подождать, пока это пройдет. Хоуп уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть свое разочарование. — И сколько времени это должно занять? — Это займет всего несколько минут, — заверила ее мадам Помфри, — но эффект может длиться часами; ты можешь чувствовать себя немного опустошенной. — Фантастика, — проворчала она. Гермиона все еще заметно беспокоилась за свою подругу, не отходя от нее ни на шаг. — Это просто грипп? Улыбка мадам Помфри была немного грустной, когда она наблюдала, как Хоуп упрямо отворачивается, нахмурившись. — Это не просто грипп, — призналась она, пристально глядя на свою пациентку, которая так точно изображала Джеймса Поттера, что это было почти страшно, почти, но не совсем. — И нога тоже. Гермиона присмотрелась повнимательнее и увидела, что шрам, пересекающий ее ногу по горизонтали, был неровным и сморщенным, и выглядел очень болезненным. — Она каким-то образом перенапрягла мышцы, — объяснила мадам Помфри. — Я здесь, ты же знаешь, — кисло сказала Хоуп, скрестив руки на груди с крайне раздраженным видом. — Тише! — медсестра одернула девушку, как будто та была дерзким ребенком, прерывающим важный разговор. Хоуп нахмурилась еще больше, но целительницу это не смутило. Гермиона предположила, что Хоуп та привыкла к ее поведению из-за того, что так долго была ее пациенткой. — Мышцам нужно время, чтобы восстановиться, так что тебе придется немного отдохнуть, — на этот раз ее слова были обращены к рыжеволосой, которая все еще дулась. — На этот раз постарайся действительно следовать моим инструкциям. Отчаянного голоса, который она произнесла, было достаточно, чтобы Хоуп скривила губы, но не более того. — Приглядывай за ней, — предупредила мадам Помфри брюнетку, когда уходила, — ты же знаешь, как она относится к соблюдению правил. — К сожалению, — со вздохом согласилась Гермиона. Каким-то чудом Хоуп удалось принять душ, натянуть одежду и спуститься по лестнице в гостиную, не опираясь на ногу, хотя, учитывая ее везение, она начала подозревать, что перенапрячет мышцы здоровой ноги. И это не помогло. — Я не могу сидеть на месте, — сказала она обиженным тоном. — Это отстой! Другие гриффиндорцы, которые случайно оказались в гостиной, когда она это сказала, ухмыльнулись и захихикали. — Может быть, если бы ты не настояла на том, чтобы мы отправились на разведку, мы бы не попали в такую переделку, — заметила Гермиона, стоя рядом с креслом, где они с Роном стояли. — В то время это казалось хорошей идеей, — едва слышно проворчала Хоуп. — Ты невозможна, — сказал Рон почти с благоговением. — Я действительно стараюсь, — протянула она в ответ, отмахиваясь от них. Они собирались в библиотеку, чтобы попытаться найти какую-нибудь информацию о Николасе Фламеле. — Желаю повеселиться. Рон закатил глаза от ее сарказма. — Увидимся через несколько минут. Они улыбнулись, услышав ее раздраженный возглас, и оставили ее наедине со своими мыслями. Хоуп достала из сумки старую книгу, которую, к счастью, оставила там, где она была прошлой ночью. «Истоки магии крови» — так она называлась. Жаль, что британцы были такими недалекими, когда дело касалось по-настоящему необычных областей магии. Они быстро объявили вне закона любую магию, которую не могли и не хотели понимать, и Магия крови была одной из таких вещей. Иногда Хоуп вообще не понимала волшебников. Магия крови — одна из двух самых древних форм магии, известных волшебникам. Оно вошло в моду в ранние Темные века и использовалось в нескольких хорошо известных областях магии, таких как викка, Алхимия, Астрология, некромантия, Магия Сигил и Худу. Магия крови — это магия, которая содержится в крови человека, пропитывается ею на клеточном уровне. Наиболее распространенным способом активизации магии, заключенной в крови, является так называемая Защита крови, которая была очень популярна среди египетских фараонов. Частое его использование настолько отпугивало грабителей могил, что распространились легенды о том, что гробницы были прокляты… — И все это в одиночестве? Хоуп подняла голову и посмотрела на близнецов Уизли. — Тишина и покой иногда очень приятны, — сказала она с легкой улыбкой, закрывая страницу рукой, чтобы любопытные третьекурсники не догадались, что она читает о предмете, который запрещен в стране. Она сильно сомневалась, что они узнают его содержание, но все же оставалась небольшая вероятность, что они смогут это сделать. — Не то чтобы вы знали, — сухо добавила она. — Тишина, однако, такая скучная! — пожаловался Фред. — Шум — гораздо лучшая альтернатива, — согласился Джордж таким же беззаботным голосом. Она улыбнулась.

***

— Вы двое. Рон и Гермиона, которые только что вышли из библиотеки после бесплодных поисков, внезапно обернулись, заметно напрягшись, и увидели обладателя повелительного голоса. Это был мальчик лет пятнадцати с взъерошенными черными волосами, падающими на светлые глаза. На нем была черная мантия, но не было ни символа факультета, ни отличительного галстука, который указывал бы на принадлежность к его факультету. Он протягивал им довольно толстый том. — Не могли бы вы передать это Элпис? — Элпис? — непонимающе спросил Рон. — Мы не знаем никакой Элпис. Но Гермиона нахмурилась, поняв намек. — Разве не Элпис — имя богини Надежды в греческих мифах? Улыбка мальчика исказилась, став снисходительной. — Разве ты не умная девочка? — передразнил он, ухмыляясь, когда она покраснела. — Я полагаю, магглорожденные стали умнее со времен моего детства. Это было одновременно и комплиментом, и оскорблением. Гермиона изо всех сил старалась сохранить на лице невозмутимое выражение, как это делала Хоуп, но она была уверена, что ее глаза вспыхнули от раздражения, когда он сунул увесистый том ей в руки. Она с любопытством прочла название. — Древние магические языки? — Элпис питает особую любовь к древней истории. Я так понимаю, она в восторге от Египта и Греции, судя по ее частым посещениям этой библиотеки, — он указал на ту, из которой они только что вышли, так ничего и не узнав о Николасе Фламеле. Рон как-то странно уставился на него, его глаза сузились от подозрения, откуда он так много знает о своем друге. — Откуда ты это знаешь? — Вряд ли тебя это должно волновать, — презрительно сказал он, с улыбкой превосходства глядя на них сверху вниз. — Скажи Элпис, что это подарок. Не успели они и глазом моргнуть, как он исчез, и они были сбиты с толку, но все равно поспешили обратно в гостиную, не удивившись тому, что старшие братья Рона питают надежду. Она выглядела лучше, чем когда они уходили, потому что теперь бледность, украшавшая ее лицо, исчезла, оставив на нем легкий румянец, который был у нее всегда. Она действительно выглядела немного уставшей, но это было нормально, как и сказала мадам Помфри. — Как, черт возьми, вам удалось взорвать эти навозные бомбы в окружении свидетелей? — спросила Хоуп, улыбаясь и кивая своим друзьям, когда они приблизились. — Я и не знала, что существует такое заклинание, которое может отсрочить время взрыва! На их лицах были самодовольные ухмылки. — Не задавай нам вопросов… — И мы не станем тебе лгать. Она фыркнула, окинув взглядом Рона и Гермиону. — Нашли что-нибудь полезное? — спросила она, хмуро глядя на толстый том в их руках. Хоуп вытаращила глаза на название. — Где, черт возьми, ты это откопала?! Она практически вырвала увесистую книгу из рук Гермионы, с благоговением глядя на нее. — Один мальчик сказал, что она тебе понравится, он сказал, что это подарок Элпис, ну, ты знаешь, Богине… — начала говорить Гермиона. — Богиня Надежды, да, я знаю, — Хоуп едва не вздохнула. Она слишком хорошо знала историю Элпис (или Спес, если вы предпочитаете римское название) Хоуп внимательно изучила потрепанную обложку. — Здесь побывал призрак, — размышляла она вслух, но больше про себя. О призраках она читала еще кое-что, и всегда можно было заметить, когда к чему-то прикасаешься, потому что это оставляло бледную тень на предмете. — Призрак? — в замешательстве спросил Фред, переглянувшись со своим близнецом, который был в таком же замешательстве. — Не совсем. Хоуп, прищурившись, рассматривала обложку книги, поднеся ее к лицу, чтобы заглянуть в нее. — Призраки могут сохранять твердую форму в течение короткого промежутка времени, но они редко остаются на века после своей смерти, как это делают призраки; Призраки не боятся смерти. — Она задумчиво прикусила губу. — Интересно, кто это был…? Она скорее разговаривала сама с собой, осматривая запертую замочную скважину («Зачем на книге замочная скважина?» «Если ты не знаешь, откуда мне знать?»). Гермиона и Рон с удивлением заметили, что книга открылась без малейшего сопротивления, но они не заметили, как на большом пальце Хоуп выступила капелька крови. Хоуп медленно открыла ее, с благоговением перелистывая страницы. Там было так много символов, так много всего… руны… это должно быть, это Рождество. — Я думаю, ты убила ее, — сухо заметил Джордж, размахивая рукой перед ее лицом, но она и виду не подала, что заметила это. -Это… идеально, — бессвязно произнесла она в полном шоке. Трое из четверых, наблюдавших за ней, позволили себе слегка позабавиться ревнивой гримасой, появившейся на лице Джорджа.

***

На следующий день Хоуп пыталась подавить смех, наблюдая, как Фред и Джордж, стоя за деревом, старательно заколдовывают снежки, чтобы они отскакивали от тюрбана профессора Квиррела, когда он проходил мимо. Рождественские каникулы начинались завтра, и в воздухе витал рождественский дух. Большая часть учеников лихорадочно собирала свои вещи на каникулы, но, очевидно, те, кто не собирался, остались дома. Хоуп не слишком расстроилась (на самом деле, она вообще не расстроилась), даже после колкости Малфоя по поводу того, что ее не хотят видеть дома. К сожалению, это было правдой, и если бы у нее был хоть какой-то шанс повеселиться на каникулах, она бы им воспользовалась. — Привет. Джордж, запыхавшись, опустился на каменную скамью рядом с ней, едва взглянув на ее метлу, которая лежала рядом с ней. Он ухмыльнулся; она, вероятно, спустилась, чтобы полетать, но отвлеклась на их заколдованные снежки. — Привет, — ее губы изогнулись в улыбке, привлекая внимание к ее светло-голубым глазам и светло-рыжим волосам. — Веселишься? — Как всегда, — усмехнулся он. У него поднялось настроение, когда она рассмеялась вместе с ним. Ее рука в толстой перчатке опустилась, чтобы сжать его руку. — Значит… летаешь? В ее глазах появилось беспокойство, удивившее Джорджа. Ей очень нравилось летать, хотя, теперь, когда он подумал об этом, она должна была бы нервничать из-за того, что оказалась на метле, которая пыталась сбросить ее с нее, если бы не вмешательство Джорджа. — Ты думаешь, я веду себя глупо? — внезапно спросила она его, умоляюще глядя на него. — Я боюсь большой, плохой метлы. — Хоуп неуверенно рассмеялась. — Вовсе нет, — возразил Джордж. — Я бы, наверное, испугался, если бы был на твоем месте. — Действительно? — в ее голосе прозвучало удивление, но, с другой стороны, Фред и Джордж никогда не казались людьми, которые испугались бы чего-то столь тривиального (возможно), как быть сброшенными с метлы. — Правда, — сказал он странно серьезным тоном. — Я пойду с тобой, если хочешь. Она, казалось, колебалась между двумя решениями, прикусив при этом внутреннюю сторону щеки. Наконец, она вздохнула и кивнула, когда Джордж помог ей встать, сам устроился на ее метле и жестом предложил ей сделать то же самое. В отличие от него, в ее движениях не было нетерпения, скорее, покорности, но она повторила его движения и обхватила руками его живот; Джордж чувствовал, как она напряжена. — Но если ты убьешь меня, — сказала она на удивление спокойным голосом, — знай, что я буду преследовать тебя до самой смерти. Джордж рассмеялся, не обращая внимания на комментарий, поскольку он уже привык к угрозам расправы, которые она обычно бросала в его адрес. Как правило, они сопровождались улыбкой. — Принято к сведению. Медленно, очень медленно он оттолкнулся от земли, мягко направляя метлу вверх, но все равно почувствовал, как руки Хоуп больно впились ему в бока. — Все в порядке, — промурлыкал он довольным голосом, который обычно использовал, разговаривая с Джинни после того, как она просыпалась от кошмара. — Посмотри вниз. Хоуп сделала, как он просил, и громко рассмеялась; они были всего в футе над землей. Он лениво крутанул древко, описывая восьмерку. — Хочешь подняться выше? — Да. Доверие было тем, с чем у нее всегда возникали невероятные трудности, но здесь, с Джорджем, когда он был единственным, кто удерживал ее от падения, ей было не так уж трудно. Она улыбнулась ему в спину, и нервозность и беспокойство покинули ее тело, растворившись в снегу и инее, которые покрывали замок, как глазурь пряничный домик. — Джордж? — прошептала она. — Хм? — Не дай мне упасть. Он усмехнулся, опередив ее, и сжал ее руку в том месте, где они все еще обнимали его. — Никогда.