Часть 10 Зимние сюрпризы

От холода у Хоуп уже давно онемели пальцы на ногах, когда она смотрела на звезды, открытые суровому зимнему ветру. Сегодня вечером они были ярче, чем раньше, или, по крайней мере, так казалось. Она немного продрогла (в самом деле, о чем она думала, поднимаясь на Астрономическую башню в одной лишь пижаме и халате?), но этого следовало ожидать. Она сомневалась, что пробыла там наверху очень долго, но когда ноги начинают превращаться в сосульки, время кажется намного длиннее. Наконец, она вздохнула и отвела взгляд от Плеяд, возвращаясь в дом, где было ненамного теплее. Хоуп держалась в тени, опасаясь любого старосты или профессора, вышедшего на патрулирование, как вдруг что-то испугало ее. — Тебе, должно быть, холодно. Хоуп изо всех сил старалась не вздрогнуть от этого мягкого голоса, гораздо больше пораженная тем, что Серая дама появилась раньше с таким страдальческим видом. Хоуп посмотрела на свои босые бледные ступни, почти забыв об их существовании, так как перестала их чувствовать (она была уверена, что это не к добру). — Все не так плохо, — заверила она ее, хотя это была ложь (но не очевидная), в ее глазах все еще читалось замешательство. — Я думала, ты ненавидишь меня. В улыбке призрака Когтеврана не было чувства. — Приношу свои извинения. Ты просто немного напомнила мне меня саму. У Хоуп отвисла челюсть; какой бы ни была причина, она этого не ожидала. — Я… Правда? — уныло спросила она. Иногда это было хорошо, но иногда — плохо; Хоуп уверена, что это и есть плохо. — Умная и ищущая способ проявить себя, — сказала Серая дама голосом, полным презрения, заставив Хоуп невольно вздрогнуть. — Я внимательно наблюдала за тобой, Хоуп Поттер. — Ты ведешь себя довольно грубо, — так же холодно сказала Хоуп, и ее глаза стали серыми от холода. — Ты больше, чем призрак Когтеврана… В тебе течет кровь Ровены, не так ли? Теперь пришло время призраку вздрогнуть, но это доставило Хоуп лишь небольшое удовольствие. Ей нравилось унижать людей, когда они оскорбляли ее, но такие, как Серая дама, казались скорее печальными и сердитыми, чем что-либо еще. Было бы жестоко оскорблять мертвую женщину. — Только у Ровены не было ни братьев, ни сестер, только дочь, дочь, которая исчезла из всех записей, — Хоуп не пыталась быть злой, только прямолинейной. Она просмотрела биографии четырех основателей Хогвартса, и самой интересной, как она была вынуждена признать, была жизнь Салазара Слизерина и Ровены Рейвенкло. — При всем уважении, я не такая, как ты. Я не такая умная, как ты, и я не такая тщеславная. — Это было всего лишь предположение, но Хелена Рейвенкло, похоже, была немного права в своем мнении. Седая дама, казалось, колебалась между комплиментом и оскорблением, но затем она улыбнулась, но улыбка была печальной, наполненной таким количеством разных эмоций, что Хоуп быстро потеряла ее из виду. — Ты напоминаешь мне своего дедушку; он часто говорил грубую правду, когда был раздражен. — Мой дедушка? — в замешательстве спросила Хоуп, и раздражение исчезло с ее лица. — Что ты имеешь в виду? — Четвертый проход, Первый ряд, История основателей, — сказала она в ответ. — Я уверена, что ты найдешь это очень… поучительным. — И, не произнеся ни слова, Хелена Равенкло растворилась в потоке ветра, пронесшегося мимо нее в направлении общей комнаты Равенкло. Хоуп задумчиво нахмурилась, но сделала, как она просила. Имейте в виду, попасть в библиотеку было непросто, особенно с такой ногой, как у нее. Она чуть не столкнулась с Перси Уизли, пытаясь избежать встречи с профессором Бербедж (профессором магловедения, на занятия по которому Хоуп поклялась никогда не ходить; это было бессмысленно, учитывая ее воспитание). При некотором везении ей удалось проскользнуть мимо дверей библиотеки, едва слышно скрипнув петлями, но найти нужную книгу оказалось сложнее, чем она ожидала, поскольку переплет был довольно потертым (она трижды проходила мимо, не замечая этого). Когда она нашла ее, то была уверена, что на несколько секунд перестала дышать, и застыла как вкопанная, глядя на юное лицо Салазара Слизерина. Он был таким же, каким Хоуп помнила сентябрьского мальчика, который подсказал ей, куда идти, чтобы добраться до Астрономической башни: темные взъерошенные волосы, светлые глаза, резкие черты лица и дерзкая улыбка. Ее гораздо больше удивило, что он с легкостью встал рядом с Годриком Гриффиндором, человеком, которого он, очевидно, ненавидел — если судить по нынешнему соперничеству — и загадочно улыбался, как будто они знали что-то, чего не знал никто другой. — Твой дедушка может не одобрить… — вот что сказала шляпа, и теперь она поняла почему. Должно быть, это довольно скандально для потомка Слизерина — попасть в Гриффиндор. У Слизерина плохая репутация, и она сомневалась, что сможет заслужить какую-либо благосклонность, будучи его кровной родственницей. Вероятно, сейчас было бы неплохо промолчать о своем родстве с ним; она не была уверена, как отреагируют ее друзья. Она захлопнула книгу и поставила ее обратно на полку, но, взглянув на свои руки, увидела, что они все еще дрожат.

***

Ранний послеполуденный ветер был все еще довольно холодным, почти обжигающим, но студенты, направлявшиеся к Хогвартс-экспрессу, все еще боролись с пронизывающим ветром. Хоуп сопровождала нескольких своих друзей с метлой под мышкой, игнорируя насмешки слизеринцев, но она заметила, как Дафна Гринграсс слегка кивнула ей, и ответила тем же. Их отношения были… странными, если не сказать больше. Они не были настоящими друзьями, но и не были настоящими врагами. Может быть, знакомыми? Да, это подходящий термин. Хоуп оторвалась от своих размышлений, когда Гермиона крепко обняла ее за талию, а Ли Джордан заталкивал ее чемодан в поезд, закрепляя его вместе со своим, Алисией и Анджелиной, которые должны были ехать с ней обратно (Гермиона призналась Хоуп, что была благодарна за компанию). — Хороших тебе каникул, Хоуп, и счастливого Рождества! Хоуп улыбнулась и тоже нежно обняла ее. — Тебе тоже. Она уверена, что была единственной, кто вышел попрощаться — больше никто не захотел противостоять холоду (хотя она была уверена, что могла бы посмотреть на Джорджа своими щенячьими глазками, и он бы согнулся, как мокрая бумага) — но она не возражала, даже если бы ветер вплетал снежинки в ее волосы и обжигал холодом щеки. Анджелина, Ли и Алисия обняли ее, пожелав счастливого Рождества, и сели в поезд. Ли, в частности, высунулся из окна и заговорщицки подмигнул. — Не слишком веселись без меня, Поттер! Хоуп не смогла сдержать смех, который срывался с ее губ и просачивался сквозь пальцы. — Я постараюсь, но ничего не обещаю! — она послала ему игривый воздушный поцелуй, который заставил девочек рассмеяться, когда они («они» относилось к Анджелине и Алисии, поскольку Гермиона не была такой навязчивой) потащили его обратно в купе. Поезд тронулся, и она заковыляла рядом с ним, старательно игнорируя вспышку боли в голени, и помахала им вслед, прежде чем остановиться и просто поднять руку в знак прощания. Она не была уверена, как долго простояла там, но только когда поезд полностью скрылся из виду, а красный цвет сменился белым, она вскочила на метлу и помчалась в Хогвартс. Она снова коснулась земли, только когда добралась до Большого зала (да, она влетела в Хогвартс, не удивляйтесь), и грациозно направилась к гриффиндорскому столу, чтобы сесть напротив Рона. — Я умираю с голоду! — пожаловалась она, положив метлу рядом с собой. — Не могу поверить, что я проспала завтрак! — С этими словами она принялась накладывать себе на тарелку стейк и пирог с почками, одновременно накладывая в свободную миску немного горохового супа. — Я не могу себе представить, на что это похоже, — сказал Рон, который никогда в жизни не пропускал ни одного приема пищи. Хоуп закатила глаза, прихлебывая суп совсем не по-женски. — То, что ты съедаешь все, еще не значит, что это делают все. Он фыркнул на это. У Хоуп была дурная привычка настолько увлекаться чтением, что в некоторые дни она пропускала прием пищи, как, например, вчера вечером. Она была так поглощена своей новой книгой, что Анджелине пришлось уговорить близнецов отвести ее на кухню, чтобы принести девочке что-нибудь поесть. Конечно, им пришлось добавить консервирующий амулет, чтобы убедиться, что блюдо было теплым, когда она его съест, поскольку в первый час после его появления она не заметила, что оно лежало рядом с ней. — Кстати, до скольки часов ты читала эту книгу? — спросил он, когда она принялась за стейк и пирог с почками. — Я уверена, что было уже за полночь, — сказала Хоуп, прекрасно понимая, какие мягкие серые тени залегли у нее под глазами. — Я просто не могла оторваться от этого. Там были скандинавские рисунки, о которых я никогда раньше не читала! Это было так увлекательно! — Поверю тебе на слово, — сухо сказал Рон. — Тебе действительно это нравится? — Немного, — призналась она, смущенно улыбаясь. — Я, наверное, не хотела бы делать на этом карьеру, но при тех темпах, с которыми я продвигаюсь, им придется назначить меня официальным хранителем знаний о магии. Рон расхохотался над нелепым титулом, который она, очевидно, придумала на ходу. Хоуп высунула язык, но все равно улыбалась, довольная тем, что даже не подумала об отсутствии рождественских подарков, которых, она была уверена, не будет в ее комнате на следующий день. Итак, Хоуп проснулась рождественским утром, не особенно предвкушая никаких подарков, поэтому она, как обычно, занялась своими делами, собрала одежду и отправилась в душ, почти не оглядываясь по сторонам, пока не вышла из туалета. Она провела рукой по своим влажным волосам, отметив, что за прошедшие месяцы они стали немного длиннее. Она потрогала кончики прядей, размышляя, не отрастить ли их еще. Она прошла мимо кровати, чтобы бросить грязную одежду в корзину для белья, но тут же вернулась, заметив стопку пакетов на краю кровати. У нее отвисла челюсть. На самом деле она ничего такого не ожидала, но ее лицо невольно озарилось детским удивлением. Первая посылка была от Хагрида. Это была грубо вырезанная флейта, и Хоуп не смогла удержаться от того, чтобы не взять несколько нот, ее пальцы танцевали по отверстиям, а выходящий из нее воздух звучал отчетливо, как крик совы, напоминая Хоуп о букле Хедвиг. Вторая посылка была довольно объемистой, что привело Хоуп в замешательство, пока она не открыла ее и не обнаружила коробку домашней помадки и толстый свитер изумрудно-зеленого цвета. В записке говорилось, что это от матери Рона и близнецов, Молли Уизли. Хоуп не могла не задаться вопросом, поступила бы так же ее собственная мать, если бы была жива. Затем Хоуп яростно потерла веки, вытирая остатки слез со своих зеленых глаз, решительно сосредоточившись на том, какой это приятный подарок, и натянула его через голову. Следующими двумя подарками были сладости от Рона и Гермионы, причем Гермиона добавила к своему небольшому буклету кулинарную книгу с рецептами, которые она могла вырезать и добавить в пустую кулинарную книгу. Это был прекрасный подарок, вынуждена была признать Хоуп, листая страницы книги рецептов. У нее никогда раньше не было собственной кулинарной книги. «Веселящий газ» (и компания) раздобыли для нее коробку, наполненную таким количеством предметов для розыгрышей, что она даже не надеялась их использовать — по крайней мере, так она думала — и, едва взглянув на них, узнала несколько навозных бомб и китайские палочки с предсказаниями. Она не смогла сдержать улыбки, отложила его в сторону и придвинула к себе последнюю упаковку. Первым предметом в пакете была небольшая книжка, в которой были изложены сказки барда Бидла. Это детские сказки? Она положила его рядом с другими подарками, убрав последний. Убедил Энджи украсть пару твоих фотографий, надеюсь, тебе понравится и ты не будешь возражать. — Джордж Она моргнула, бросив взгляд на свой фотоаппарат, которым она пользовалась нечасто, лежавший у кровати, рядом с коробкой, в которой были все снимки, сделанные ею в Хогвартсе. Так вот почему она подумала, что пропустила несколько фотографий… Она развернула обертку и обнаружила альбом для фотографий в кожаном переплете с надписью «Первый год» в центре. Ее улыбка стала шире, когда она перелистывала страницы; ее фотоаппарат был одним из самых часто используемых предметов в Гриффиндоре, поэтому она не удивилась, что там были фотографии, которые она не помнила, чтобы делала. На многих из них она была запечатлена с Роном и Гермионой… И было удивительно много случаев, когда кто-то из близнецов шутил с ней (при этом ее изогнутая бровь слегка дернулась), но почти на каждом из них она улыбалась, совсем как сейчас. Этот подарок был совершенством. По ее собственным словам, он был в сто раз лучше, чем книга о волшебных языках. Хоуп с мягкой улыбкой провела тонким пальчиком по изображениям, нарисованным на обложке. Теперь осталась только одна посылка. Она вытащила листок пергамента из коричневой обертки. Твой отец оставил его мне перед смертью. Пришло время вернуть его тебе. Используй его с пользой. Счастливого Рождества. Кольцо с черным камнем потеплело в ее руке, когда она вынула изделие из упаковки. Оно было серебристо-серого цвета, на ощупь и на вид напоминало жидкость, поблескивая в лучах солнечного света, льющегося в окно. Оно было великолепным. Хоуп накинула плащ на плечи только для того, чтобы ошеломленно посмотреть на себя сверху вниз. Где ее тело? Плащ-невидимка… Разве такое бывает? Она молча восхищалась подарком, взяв в руки листок пергамента, словно пытаясь разглядеть подпись автора, но это было безнадежно. И она ничего не понимала. — Рон! Рон! Рон, который разворачивал свои подарки, был удивлен, когда его лицо залила темно-красная краска. — Хоуп? Глаза Хоуп уже не были такими затравленными, как вчера; они были яркими и полными жизни, когда она чем-то потрясла перед Роном. — Рон, смотри! Это плащ, и как только она накинула его на плечи, у Рона отвисла челюсть. Ее тело полностью исчезло! — Ни за что! Если это то, что я думаю, то они действительно редкие и очень ценные! Это мантия-невидимка! — изумленно воскликнул Рон, обходя по кругу лишенную тела голову Хоуп. — Это мантия-невидимка! Откуда она у тебя? — В записке говорилось, что она принадлежала моему отцу, — объяснила Хоуп, снимая его и складывая в руках. — Ты открывал мой подарок? На самом деле, он этого не делал, но, не теряя времени, разорвал оберточную бумагу и достал квадратный предмет. — Вау! Хоуп, это круто! Это была совершенно новая шахматная доска. — Я увидела ее, когда мы были в Косом переулке в первый раз, — улыбнулась Хоуп. — Я вспомнил, как ты что-то говорил о своей старой шахматной доске, и подумала, что тебе не помешала бы новая. Он взвесил доску в руке. Она была не очень легкой, но и не очень тяжелой, так что стоило не так дорого, как он думал. — Спасибо! — Без проблем, — она дьявольски улыбнулась. — Я купил близнецам книжку с розыгрышами. — Конечно, — хихикнул Рон как раз в тот момент, когда Фред и Джордж вбежали внутрь. — Счастливого Рождества! — прощебетал Фред. — О, смотрите! — с улыбкой заметил Джордж, которая заставила Хоуп покраснеть. — У Хоуп тоже есть джемпер от Уизли! На Фреде и Джордже были такие же, только изумрудно-зеленые, которые она натянула на себя… Хотя, если она не ошиблась, они поменялись ими. Ее губы скривились в усмешке. Но у Хоуп все же лучше, чем у нас, — добавил Фред с притворно-задумчивым выражением лица, подперев подбородок рукой. — Очевидно, что она прилагает больше усилий, если ты не член семьи или девушка. — Ну и дела, Фред, спасибо, — сухо произнесла она, бросив на него неприязненный взгляд. Он приподнял перед ней шапку-невидимку, заработав (еще одно) закатывание глаз. Серьезно, он мог бы заработать кучу денег, заключив пари на то, сколько раз в день она делает это. — Почему ты не носишь свой, Рон? — спроси Джордж у своего младшего брата, отвлекая все внимание на первокурсника Уизли, давая Хоуп возможность спрятать плащ под джемпером; она еще не была уверена, хочет ли делиться им с кем-нибудь еще. — Давай, надевай, они такие милые и теплые! Рон выглядел слегка раздраженным, когда натягивал свои через голову. — Ненавижу бордовый, — простонал он. — А, письма нет, — заметил Джордж. — Думаю, она думает, что ты не забудешь свое имя, но мы не дураки; мы знаем, что нас зовут Грэд и Фордж. В этот момент Хоуп совсем потеряла самообладание, схватилась за живот и расхохоталась так, что у нее из глаз потекли слезы. Джордж, казалось, был очень доволен этим, когда Фред толкнул его локтем. — Что за шум? — раздался требовательный голос от двери. Перси Уизли не ожидал, что весь этот шум будет исходить от Хоуп Поттер, которая, казалось, была не в себе и повисла на руке Рона, пытаясь удержаться в вертикальном положении. Прежде чем он успел что–либо сказать, Фред — это был Фред, не так ли? (он предположил, что самым близким к Хоуп близнец — Джордж) — выхватил у него из рук скомканный джемпер. Хоуп, казалось, постепенно приходила в себя, когда Рон похлопал ее по спине, как будто она чем-то подавилась. Фред воспользовался этим отвлекающим маневром. — П префект! — захохотал Фред, казалось, как-то странно возбужден. — Надевай его, Перси, давай, мы все носим наши, даже надеюсь, что есть один! Хоуп, что действительно была одета в прекрасный темно-зеленый джемпер поверх рубашки. — Я… не… хочу… — начал было Перси, выглядя при этом крайне раздраженным, но было уже слишком поздно. Одинаково ухмыляясь, Фред и Джордж натянули толстый свитер на его рыжую голову, взъерошив ему волосы и слегка сбив очки набок. — И ты сегодня не сидишь со старостами, — добавил Джордж с безумной ухмылкой. — Рождество — время для семьи! Хоуп с трудом подавила очередной приступ смеха, когда они вышли из спальни, зажав Перси между собой, его руки были прижаты к бокам джемпером. — Это грустно, что я начинаю привыкать к их выходкам? — спросила Хоуп Рона после того, как они ушли. — Очень, — застонал Рон. Он мог поклясться, что слышал, как она ухмыляется, если такое вообще было возможно. *** Ветер хлестал Хоуп по голове, когда она летела, вскрикивая от алой вспышки, которая преследовала ее в небе. — Попалась! Она надулась, когда увидела, что рука Рона дергает ее за ботинок. — Это ты! Слева раздался громкий вопль, и она увидела еще два красных пятна; ее ухмылка стала странно дикой. Она направила метлу в их сторону, пролетев мимо Рона так быстро, что была уверена, что он тоже закричал. Их игра в квиддич быстро отошла на второй план, поскольку их было всего четверо, поскольку у них не было доступа к мячам для квиддича, и в итоге они стали играть в «пятнашки», которые братья Уизли сначала толком не понимали, пока Хоуп не объяснила их несколько раз. Она сделала несколько ленивых кругов, чтобы дать им преимущество, поскольку у нее была самая быстрая метла, прежде чем помчаться к ближайшей — в такую метель она не могла точно сказать, какой это из близнецов, — и протянула руку, когда край метлы врезался в одно из каменных сооружений во внутреннем дворе. Движение сбило девушку с ног, и она тихонько вскрикнула, когда ее отбросило в сторону одной из многочисленных каменных арок. Она лежала там, куда ее швырнули, скорее ошеломленная, чем от боли, когда три пары ног опустились рядом с ней. — Хоуп? — Ой, — она застонала в ответ. — Я начинаю думать, что с твоей метлой что-то не так, — добавил Рон, помогая ей подняться, и заметил, как она вздрогнула. — Ты ударилась спиной? — Совсем немного. — Больно? — одновременно спросили Фред и Джордж. — В больничное крыло. Хоуп снова застонала, прижимая ладонь к замерзшему лицу. — А мне было так весело, — мятежно пробормотала она, когда Фред обнял ее за шею, а Джордж отправился за метлой. Ее настроение резко испортилось, когда они потащили ее в медицинское крыло школы, но мадам Помфри не слишком удивилась появлению своей самой частой пациентки. — Хоуп, ты снова вернулась? — в ее голосе звучало почти смирение, когда Фред уложил ее на одну из кроватей. — Что случилось на этот раз? — спросила она мягким голосом. — На этот раз это не моя вина! — внезапно сказала Хоуп. Мадам Помфри приподняла бровь, и Хоуп тихо смягчилась, заставив мальчиков Уизли хихикнуть. -Ну… может быть, немного. — И где… — Моя спина. На лице Хоуп появилось угрюмое выражение, когда мадам Помфри закатала ее рубашку, чтобы она могла увидеть рану. На коже не было заметно повреждений, но обычно на то, чтобы синяки затянулись, уходило около получаса, поэтому мадам Помфри не удивилась отсутствию следов. Она постучала палочкой по коже, удивленно моргая. — Что ты сделала? Налетела на стену? Хоуп почесала щеку, смущенно хихикая. — Э-э-э… вроде как… Мадам Помфри издала раздраженный звук, пробормотав заклинание, и расстегнула рубашку там, где она ее натянула. — Будет немного туго, но в следующий раз постарайся быть осторожнее, — предупредила она, когда Рон помог Хоуп встать. — Я всегда осторожна, Поппи, — сказала она с широкой улыбкой, не обращая внимания на то, что у нее дернулся глаз, когда она назвала матрону по имени. — Ты же знаешь, я всегда поступаю осторожно. Мадам Помфри, похоже, была не единственной, кто счел эту идею нелепой, если исходить из того, что все фыркали и смеялись. Хоуп только раздраженно фыркнула, ее щеки порозовели, и вовсе не от холода. Она испытала неизмеримое облегчение, когда румянец исчез к тому времени, когда они спустились на первый этаж, направляясь в Большой зал. Когда они сели за стол, первой эмоцией, которую она испытала, было удивление, потому что количество блюд было просто безумным. Там было так много индейки, картофеля, клюквенного соуса, горошка с маслом и многого другого. — Рождественские ужины всегда такие? — спросила она с благоговением, когда они уселись на свободные места рядом с Перси, который сдержал свое обещание и не сидел со старостами. — Как обычно, да, здорово, не так ли? — с ухмылкой сказал Фред, протягивая ей крекер, чтобы она разделила его с ним. Ошеломленная, она ухватилась за противоположный конец и потянула, вскрикнув от удивления, когда он взорвался и скрыл их в голубом облаке. Потрясенное выражение все еще было на ее лице, когда оно рассеялось, открыв адмиральскую фуражку… и несколько очень живых белых мышей. Хоуп, совершенно ошеломленная, смотрела вслед убегающим грызунам. Рон уже принялся за еду, но Хоуп все еще пребывала в легком изумлении, когда что-то мягкое коснулось ее щеки. Она повернулась и улыбнулась, схватив крекер Джорджа, но снова подпрыгнула, когда из него вырвался громкий звук, на этот раз окутавший их ярко-красным облаком. Подарком в центре был новый набор шахмат, очень похожий на доску, которую Хоуп подарила Рону. Она улыбнулась, положила ее рядом со шляпой и, наконец, принялась за еду. Конечно, все было восхитительно, и даже это было преуменьшением. Так или иначе, еда была даже лучше, чем обычно, но это, вероятно, потому, что было Рождество. Она смеялась вместе со всеми, неся свою стопку новых подарков (в которую теперь входил набор «отрасти себе бородавки» и несколько упаковок невзрывающихся светящихся шариков) в общую комнату. — Готовы поиграть в снежки? — ухмыльнулся Джордж, когда она вернулась с лестницы в свою спальню, держа в одной руке теплую шапку и перчатки, а другой держась за перила, чтобы не упасть. — О, конечно, — рассмеялась она. — Приготовься к тому, что ты будешь потрясен моей крутостью! Она убежала прежде, чем он успел что-либо ответить, оставив его удивленно моргать и размышлять вслух. — Как она может быть такой быстрой с такой хромотой?