Часть 13 Опасения кажутся правдой

Погода была просто ужасной, когда Хоуп отправилась тренироваться к предстоящему матчу по квиддичу, и за те несколько часов, что они тренировались, она ничуть не улучшилась, на самом деле, скорее всего, она стала еще хуже. Хоуп с трудом видела руку метлы перед собой, хотя голос Оливера звучал громко и отчетливо, в нем сквозило раздражение из-за того, что близнецы притворялись, что падают с метел (что было немного глупо, Хоуп вынуждена была согласиться). — Да прекрати ты валять дурака! — потребовал Оливер, которого едва было слышно за глухим ревом бури вокруг них. — На этот раз судит Снейп, и он будет искать любой предлог, чтобы снять очки с Гриффиндора! Вкус у грязи был не из приятных, спросите Джорджа Уизли, который всего несколько мгновений назад упал с метлы, проглотив при этом немного грязи. Он изо всех сил пытался выплюнуть ее, вопя: — Снейпа судит?! Он когда-нибудь судил матч по квиддичу? Он будет несправедлив, если… Пять голов повернулись в сторону Уизли, стараясь не рассмеяться, потому что Хоуп, которая только что приземлился, не могла хорошо видеть в темноте и грязи и споткнулся, упала на него, снова уткнув его лицом в грязь. — Извини, — простонала она ему на ухо, тоже скатываясь с него в грязь. — Знаешь, здесь немного темно… Анджелина спрятала улыбку, хотя Фред покатывался со смеху, помогая младшей девочке встать, но вскоре улыбка сползла с ее лица. — Что не так? Ты очень бледная. — Снейп, — просто пробормотала она, — проклятие моего существования… почему боги так проклинают меня? Алисия Спиннет хихикнула, прикрыв рот рукой, когда Вуд объявил об окончании тренировки. — Пойдем, давай переоденемся, может, это поднимет тебе настроение. — Сомнительно, — проворчала Хоуп, но все равно подчинилась и, прихрамывая, направилась в сторону раздевалки, пока Оливеру не пришлось бежать за ней и тащить в противоположном направлении, по направлению к раздевалкам. В конце концов, девочки решили принять душ в Гриффиндорской башне, потому что это намного приятнее, чем в душевых в раздевалке, и не прошло и десяти минут (потому что можно было двигаться очень быстро, когда душ под рукой), как Охотники и Ловец отмывались от грязи и пот стекал с их тел. К одной вещи, к которой всем пришлось привыкнуть в Хогвартсе, — это к общим душевым, а это означало, что у каждого было не так много времени, чтобы стесняться своего тела. Конечно, там были отдельные кабинки, но с тонкими занавесками для душа. Если вы хотели убедиться, что ваша одежда не промокла, вам обычно приходилось раздеваться перед входом в одну из кабинок (чего Гермиона не любила). Гермиона не очень удивилась, обнаружив, что ее лучшая подруга и товарищи по команде в очередной раз обсуждают что-то, пока принимают душ; такое случалось чаще, чем нет. Анджелина Джонсон облокотилась на кафельную перегородку между своей кабинкой и кабинкой Хоуп, подперев подбородок руками. — Плохое предчувствие? — с сомнением спросила она. — О чем? Хоуп бросила на нее раздраженный взгляд, смывая шампунь с волос. — Ты знаешь, о чем: о Снейпе. Гермиона проскользнула в кабинку рядом с Хоуп и густо покраснела, когда все девочки поприветствовали ее. Анджелина приподняла бровь, глядя на младшую девочку. — Ты думаешь, он будет играть нечестно? Направление этого разговора несколько смутило Гермиону, когда она бросила взгляд на Хоуп, которая, в свою очередь, бросила взгляд на Анджелину, в котором говорилось: — Снейп всегда играет нечестно. — Снейп будет судьей на следующем матче по квиддичу, — сообщила Хоуп, раздраженно наморщив нос. — И у меня плохое предчувствие, — добавила она, подумав. — Плохое предчувствие? — Гермиона повторила предыдущие слова Анджелины. — Почему? Брови Хоуп раздраженно сдвинулись, глаза потемнели (Гермионе не нравилось видеть такой взгляд, хотя, к счастью, такое случалось редко). — О, я не знаю, — сказала она с едким сарказмом в голосе, — может быть, это потому, что он козел. Воздух внезапно наполнился кашлем, рвотными позывами и судорожными вздохами, но Хоуп не обращала на них внимания, казалось, больше сосредоточенная на своих волосах, чем на чем-либо другом. — Что? — спросила она, когда все взгляды были обращены на нее. — Да ладно тебе! Он самый большой… — она назвала Снейпа так, что Гермиона воскликнула «Хоуп!», — который когда-либо жил! Он ничему нас не учит! Единственное, чему я научусь на его уроках — это как сдерживаться, чтобы не взять свой серебряный нож и не вонзить его, — она изобразила это движение, к большому удовольствию Алисии. — Он что-то имеет против меня, запомните мои слова; он превратит матч в сущий ад. Анджелина невольно приподняла бровь. — Может быть, он просто имеет что-то против Поттеров и Уизли, — сказала она, стараясь говорить разумно, но на самом деле не надеясь изменить свое мнение о чем-либо. Хоуп бросила на нее злобный взгляд. — Или, может быть, он что-то имеет против гриффиндорцев, этот чертов придурок. Кэти тихонько хихикнула, когда Хоуп молча оделась, все еще бормоча ругательства себе под нос, прежде чем пожелать им всем спокойной ночи, оставив несколько пар круглых глаз смотреть ей вслед. — А ты… как ты думаешь, с ней все в порядке? — тихо спросила Гермиона, все еще глядя в ту сторону, куда ушла ее подруга. — Да ладно, — небрежно сказала Анджелина, махнув рукой, — не волнуйся, просто в последнее время она очень много работает, и ее беспокоит нога; я не удивлюсь, если к концу недели она начнет наговаривать на кого-нибудь. Гермиона поморщилась, когда остальные оставили ее в тишине и одиночестве. Анджелина была права в одном: Хоуп очень старалась, больше, чем следовало. Гермиона подумала, что, возможно, что-то произошло за время каникул, но никто никогда ни о чем не упоминал, поэтому она предположила, что это просто из-за ее иррациональности. Хоуп была так занята перед праздниками, что казалось, будто она многое упускает из виду, но сейчас она была оживленной, действительно очень оживленной. Гермиона чуть было не осталась в Хогвартсе на короткие каникулы, потому что беспокоилась о своей подруге, но Хоуп убедила ее, что с ней все в порядке и она не нуждается ни в каком уходе. Она была уверена, что с ее ногой что-то не так, потому что на последние несколько приемов ходила без нее и Рона, но никогда не говорила об этом ни слова. Однако, когда она спросила об этом мадам Помфри, та, казалось, удивилась. Она сказала, что с ней ничего такого не было, скорее всего, это стресс из-за предстоящих экзаменов или матча по квиддичу, а может быть, она просто хотела немного побыть одна. Хоуп никогда раньше не беспокоилась о матчах по квиддичу, но ведь эти матчи проводил не тот профессор, который ненавидел тебя больше всех. Возможно, она что-то заподозрила в своем дурном предчувствии. Следующие несколько дней не улучшили настроения Хоуп, и ей даже пришлось попросить близнецов Уизли удержать ее от убийства этого неблагодарного блондина, чье имя никогда не будет названо (кхе-кхе, Малфой, кхе-кхе). — Не играй, — посоветовала Гермиона как-то вечером, когда Хоуп подперла щеку кулаком, а незаконченная домашняя работа лежала у нее на коленях. — Скажи, что ты больна, — добавил Рон из кресла, — по крайней мере, выглядишь соответствующе. — Притворись, что сломала ногу, — предложила Гермиона. — Ссломай ногу. Хоуп устало потерла рукой бровь, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую головную боль (или успокоить ее движением, она не уверена, что именно). — Я не могу, — просто отказалась она. — Оливер убьет меня, если я откажусь из-за какого-нибудь несправедливого решения, кроме того, если бы я это сделал, мы бы проиграли, потому что у нас нет запасного ловца. — Ты такая милая! — простонала Гермиона. — Что, если… Что, если ты права? Что, если случится что-то плохое? — Она ничего не сказала, но была уверена, что остальная часть вопроса отразилась на ее лице. — Со мной все будет в порядке, — заверила ее Хоуп с той доброй улыбкой, которая так шла к лицу намного старше. — Вот увидишь… — Что бы еще Хоуп ни собиралась сказать, она не договорила, когда в комнату ввалился Невилл. В ответ вся гостиная разразилась громким хохотом, разозлив Хоупа не меньше, чем Гермиону, которая мгновенно вскочила, освободив его ноги с помощью контр-проклятия. Невилл, пошатываясь, подошел к дивану, на котором Хоуп и Гермиона расчистили место. — Малфой? — сочувственно спросила Хоуп и вздохнула, когда он молча кивнул. — Я пыталась уйти из библиотеки раньше, но я знала контрзаклятие. — Он и меня подловил! — Невилл застонал в ладони. — Он сказал, что искал, на ком бы попрактиковаться. — Иди к профессору Макгонагалл! — непреклонно сказала Гермиона. — Доложи о нем! Хоуп попыталась скрыть смешок: когда это кто-нибудь воспринимал студентов всерьез? Она вспомнила, как много раз жаловалась своим учителям-магглам на Дадли, будь то мошенничество или другие формы травли, и как они, казалось, никогда не вставали на ее сторону или, по крайней мере, всегда верили любой лжи Дадли. Например, когда он сказал всем, что «она поскользнулась», и именно из-за этого она попала в автомобильную аварию; так что она была неуклюжей лгуньей, стремящейся привлечь к себе внимание (это было просто оскорбительно; если бы на месте Хоуп был кто-то другой, она была уверена, что расплакалась бы). Макгонагалл, может, и милая, но в какой-то момент тебе необходимо постоять за себя. — Ты должен противостоять ему, Невилл! — говорил Рон (она что, отключилась? Должно быть, так оно и было). — Он привык наступать на людей, но это не повод ложиться перед ним на колени и облегчать задачу. — Рон! — предупредила Хоуп. — Не нужно говорить мне, что я недостаточно храбр, чтобы поступить в Гриффиндор, Малфой уже сделал это, — сказал Невилл в ответ, его голос стал хриплым и сдавленным, как будто он сдерживал слезы. — Рон не это имел в виду, — возразила Хоуп, не сводя с него глаз и умоляюще глядя в его карие глаза. — Есть разные виды мужества, и Распределяющая шляпа увидела это в тебе. Не обращай внимания на Малфоя, ты стоишь двенадцати таких, как он, и он это знает, — решительно сказала она круглолицему мальчику, вручая ему шоколадную лягушку. — Кроме того, он придурок, который ищет внимания и не достоин тебя. — Иногда, когда Хоуп говорила, приходилось принимать ее слова как должное, и это был один из таких случаев. — Спасибо, Хоуп, — сказал он, заметно повеселев, вручая ей открытку, которая прилагалась к шоколаду, прежде чем тоже поблагодарить Гермиону и отправиться спать. Хоуп положила открытку на маленький столик у дивана и снова уставилась в огонь. Рон не мог не задаться вопросом, что она в этом нашла, но Хоуп совсем не думала о пожаре. Она смотрела в огненные глубины, погруженная в свои мысли. Она не сказала двум другим, что у нее есть приблизительное представление о том, где они могли бы почитать о Николасе Фламеле, и она знала, что должна была это сделать, но… Хоуп слегка нахмурилась. Поиски его личности были приостановлены после инцидента с «Зеркалом смерти», но теперь у нее действительно не было причин не встретиться с ним. — Хоуп? Ты идешь? — краем уха она услышала голос Гермионы, и Хоуп оторвала взгляд от огня, чтобы посмотреть на свою подругу. — Да, я иду, — автоматически ответила Хоуп, подняла с пола свою трость и встала со всей грацией, на которую была способна (чего, честно говоря, было не так уж много), следуя за брюнеткой с густыми волосами вверх по лестнице в общежитие для первокурсников. Она молча переоделась, забралась в свою постель и проспала там, как ей показалось, несколько часов, ожидая, пока ее соседки по комнате уснут, что заняло на удивление много времени. И как только они это сделали, Хоуп, наконец, решила еще раз взглянуть на Николя Фламеля. Она отбросила покрывало с кровати и схватила волшебную палочку, прежде чем встать с кровати и обойти ее, чтобы подойти к своему сундуку. Она порылась в своем чемодане, издав еле слышное «Люмос!», чтобы увидеть содержимое. Хоуп одними губами прочитала названия книг на корешках, прежде чем нашла нужную, вытащила ее, снова заперла чемодан и забралась обратно в постель. «Величайшие волшебники прошлых веков» — вот что она искала. Книга показалась ей скучноватой, но человек, который ее продал, сказал, что она будет полезна для изучения истории магии, и он не ошибся. И если бы в нем было что-то о древних волшебниках, Николасу Фламелю определенно пришлось бы это учитывать, поскольку ему было больше шестисот лет. Подсвеченный кончик волшебной палочки был спрятан за плотными шторами, чтобы она не разбудила своих соседей по общежитию, и заложен за ухо, когда она просматривала страницы в поисках определенного отрывка. Краткий обзор алхимии: Древнее учение алхимии связано с созданием Философского камня, легендарного вещества, обладающего удивительной силой. Этот камень превращает любой металл в чистое золото. Из него также получается эликсир жизни, который делает того, кто его выпьет, бессмертным. Ошибочным было предположение, что Камень может превращать обычный металл, такой как свинец, в золото или серебро, тогда как он способен превращать только металл в золото. Философский камень был символом просветления или полного совершенства, что стало еще одной причиной, по которой алхимики стремились создать его. На протяжении веков поступало много сообщений о Философском камне, но единственный существующий в настоящее время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, известному алхимику и любителю оперы, который в прошлом году отпраздновал свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения и наслаждается спокойной жизнью в Девоне со своей женой Перенель. (шестьсот пятьдесят восемь). Наконец-то! Успех! Камень, который мог бы сделать человека бессмертным, что ж, это было бы то, чего желало бы большое количество людей. И возник вопрос, зачем Дамблдору понадобилось хранить его в Хогвартсе; наверняка есть более надежные хранилища? «Гринготтс — самое безопасное место в мире для всего, что ты хочешь сохранить в безопасности, за исключением, может быть, Хогвартса». Разве не так сказал Хагрид? А потом, в тот день, когда она пошла с ним в Косой переулок, было взломано хранилище, то самое хранилище, которое он опустошил. Если то, что он забрал из хранилища, действительно было настоящим философским камнем, то почему хранилище, в котором он находился, не было более высокого класса? Или это привлекло бы слишком много внимания? Она нахмурилась, задумчиво постукивая себя по подбородку, и еще несколько минут размышляла — какие–то теории были возможны, какие-то нет, — прежде чем на этом закончить и выключить свет, положить книгу и волшебную палочку рядом с собой на прикроватный столик, закрыть глаза и погрузиться в глубокий сон. Хоуп наклонилась вперед, опершись на руки, и прохладный ветерок коснулся ее волос, когда она выглянула на террасу. Погода была ясной, не совсем приятной, но, с другой стороны, был только март, так что ей не стоило ожидать меньшего. Толстые красные перчатки закрывали ее ладони и пальцы, чтобы руки не мерзли так сильно, когда она сжимала метлу. Она раздраженно нахмурилась, услышав тихий звук, который издавала ее трость при каждом движении. Теперь у Хоуп была причина, по которой она не рассказала своим друзьям о своем недавнем прорыве в отношении Фламеля, и это было главным образом потому, что она чувствовала себя более чем мстительной. Плохие предчувствия были реальны, они существовали. Хоуп была более чем раздосадована тем, что все считали ее глупой из-за всего этого. Конечно, Снейп был придурком, но было что-то еще, от чего у нее по спине пробежали мурашки. Плохие события, казалось, преследовали ее и на поле для квиддича. Хоуп молча вышла на поле, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, затем скрылась в раздевалке и вернулась с таким же мрачным видом. — Хоуп? Она подняла глаза и посмотрела в обеспокоенные голубые глаза Джорджа. — Хм? — тихо пробормотала она, ее голос был немного хриплым из-за того, что она так много пыталась защитить себя. — С тобой все в порядке? — он не смог удержаться и спросил ее. Она выглядела очень встревоженной, более встревоженной, чем он когда-либо видел. — Все в порядке, — пробормотала она все так же тихо. Он не был уверен, что она сможет повысить голос. — Ты хоть немного поспал прошлой ночью? — он подтолкнул ее. Она бросила на него странный взгляд. Может быть, она выглядела уставшей (какой она и была на самом деле; устала от попыток объясниться снова и снова). — Я прекрасно выспалась. — Хоуп! — в голосе Оливера прозвучало облегчение, когда он увидел, что его ловец уже там и в форме. — Хорошо, что ты здесь! Мне нужно с тобой поговорить. Она молча кивнула и, расправив затекшие плечи, последовала за своим капитаном. Джордж переглянулся со своим близнецом. — Тебе не показалось, что она выглядела немного… обеспокоенной? Лицо Фреда нахмурилось. — Энджи говорит, что она немного беспокоилась из-за этого матча, что-то связанное со Снейпом, я думаю. Что ж, Джордж не мог ее в этом упрекнуть. — Не хочу давить на тебя, Поттер, — говорил Оливер Хоуп, — но если нам когда-нибудь и понадобится поймать снитч как можно скорее, то только сейчас. Заканчивай игру, пока Снейп не стал слишком благосклонен к Хаффлпаффу. Хоуп лениво отдала честь, стараясь не закатывать глаза. — Да, сэр. Ты уверена, что с тобой все в порядке? — настаивал он после краткого оценивающего взгляда на нее, заметив ее раскрасневшиеся щеки и слегка остекленевшие глаза. — Я в порядке, перестань спрашивать, — она бросила на него раздраженный взгляд. И Оливер смягчился после того, как она бросила на него суровый взгляд. — Там вся школа! — прокомментировал Фред, стоя в дверях. — Даже Дамблдор, черт возьми, пришел посмотреть! — Действительно? Фред повернулся на голос Хоуп и слегка заартачился. — Что, во имя Мерлина, ты делаешь? Хоуп выгнулась назад так, что ее тело приняло форму буквы «н» в нижнем регистре. Она закатила глаза — такого оживления он в ней сегодня не видел — и усмехнулась. — Это называется растяжка, гений. Если Хоуп уже была так раздражена в такую рань, значит, день начался неудачно. Джордж вздрогнул у него за спиной. Хоуп выпрямилась, ее карие глаза стали такими темными, что казались почти черными. — У меня все еще плохое предчувствие, — проворчала она себе под нос, присоединяясь к остальным. — Все будет в порядке, — раздраженно сказала Анджелина. — Перестань волноваться! Мрачный взгляд, появившийся на ее лице, заставил Анджелину замолчать, но, к счастью, причин для разговоров — или споров — было немного, так как не прошло и нескольких секунд, как обе команды вышли на поле. Хоуп не могла не порадоваться, что Снейп выглядел немного сердитым, хотя и не могла понять почему; день был прекрасный. Она слегка подняла глаза, по крайней мере, день был ясный. Они обменялись любезностями, которые состояли из крепкого рукопожатия обоих капитанов и одобрительного кивка — поскольку это был Хаффлпафф — и свисток, зажатый между губами Снейпа, начал игру. Очевидно, Хоуп уже начала приобретать некоторую известность, потому что первый бладжер, который она увидела, был направлен ей в ключицу. Она подняла свою метлу вверх, но ей не о чем было беспокоиться; Джордж отбил его, отправив — случайно или намеренно, она не была уверена — в Снейпа. В пользу Хаффлпаффа был назначен пенальти, но Хоуп решила, что оно того стоило. Она подмигнула ухмыляющемуся Уизли, когда он пролетал мимо. Он едва не пропустил следующий бладжер; Хоуп полностью взяла это на себя. Хоуп кружил по полю, не сводя глаз с чего-нибудь золотого, но в этой толпе это могло быть что угодно. Ловить снитч быстрее, сказал он, пока Снейп не назначил Хаффлпаффу слишком много штрафных санкций, сказал он. Хорошо. Ее взгляд метнулся к чему-то маленькому и золотистому, порхавшему у трибун Когтеврана. Она не осмелилась взглянуть на ловца Хаффлпаффа, Седрика Диггори, чтобы узнать, заметил ли он это, поскольку он уже мчался к нему в низком прыжке, на который отваживались немногие (вот почему она могла слышать в глубине души радостные возгласы и вздохи-выдохи), и еще меньше — на скорости, с которой он летел. она собиралась… Резкие прыжки вниз начинали становиться ее фирменным знаком, что одновременно и радовало, и раздражало Оливера (она подозревала, что он был раздражен только из-за возможности того, что она может попасть впросак). Больше никто не возражал, пока она хоть раз в жизни пыталась побеспокоиться о своей шкуре, что случалось редко. Она проскочила мимо Снейпа, пряча ухмылку, и двинула локтем так, что тот врезался ему в бок, но прежде чем он успел объявить о нарушении правил, Хоуп остановилась, победно размахивая сжатым кулаком, внутри которого слабо трепетали серебряные крылышки Снитча. Грохот стоял оглушительный; это, должно быть, рекорд, если кто-то поймал снитч так скоро после начала матча… Бам! Хоуп не заметила, как что-то твердое и круглое ударило ее по затылку, отчего она слетела с метлы и полетела в свободное падение. Она была едва в сознании, чтобы услышать крики, но ее мир погрузился во тьму, как только ее тело столкнулось с землей. Она была в сознании достаточно долго, чтобы почувствовать, как хрустят ее кости, и вызванную этим боль. Вся школа высыпала на поле, когда гриффиндорский ловец замерла. Едва ли кто-то успел даже подумать, как мадам Помфри подлетела к своей самой частой пациентке, ее лицо было бледным от беспокойства, а палочка порхала над телом девочки. Если бы она оглянулась, то увидела бы баррикаду, которую профессорам пришлось воздвигнуть, чтобы заставить студентов отступить. Если бы она оглянулась, то увидела бы, в каком ужасе были обе команды по квиддичу. Если бы она оглянулась назад, то увидела бы Гермиону Грейнджер в слезах и Рона Уизли, белого, как привидение. Но у мадам Помфри не было времени на такие вещи, потому что жизнь Хоуп Поттер и так висела на волоске. Ей нужно отвезти ее в больницу Святого Мунго; такой уровень исцеления был не в ее власти. Она покрутила жемчужное кольцо на указательном пальце, обхватив Хоуп за шею, чтобы портключ не слишком сильно ударил по голове, прежде чем девушка и старшая сестра исчезли в море беспокойства.