Часть 15 Испытание по уничтожению дракона

— Что значит, ты узнал об этом давным-давно?! Взвыла Гермиона. — Почему ты нам не сказал?! Не прошло и нескольких дней с тех пор, как Хоуп вернулась в Хогвартс, а она уже усердно работала, пытаясь наверстать упущенное по всем своим предметам, что давалось ей невероятно тяжело. Итак, она сидела здесь, нацепив на нос прямоугольные очки, которые помогали ей лучше сосредоточиться на словах, а ее волшебная палочка была надежно спрятана за ухом. («Ты выглядишь умной». «Заткнись»). — Заклинание, с помощью которого можно изменить металлическую природу предмета, я… хм? О, возможно, это связано с тем, что вы все подумали, что я немного чокнутая, не так ли? Хоуп пролистала страницы, слегка прикусив уголок рта, когда выделяла розовым маркером фрагменты следующего отрывка. Она была слишком занята, чтобы заметить, как смущены и неуютно чувствуют себя ее друзья. У нее это хорошо получалось. — О чем ты говоришь? — в замешательстве спросил Фред, отрывая взгляд от маленького замка, который он пытался открыть отмычками Хоуп. («Дай мне это!») — Ничего, — быстро ответили все трое, заработав несколько подозрительных взглядов. — Это действительно довольно убедительно, — сухо сказал Ли, стоявший рядом с ней, где он пытался помочь ей с трансфигурацией и потерпел полную неудачу. — Я королева убеждения! — оскорбленно произнесла Хоуп, вертя перо в одной руке и накручивая прядь волос на палец другой. — Я могу солгать, чтобы избежать чего угодно! — Лгунья, — кашлянула Алисия себе под нос, чем заслужила недовольный взгляд девушки. Однако выражение ужаса на лице Гермионы было по-настоящему веселым, если только смех вообще можно было вызвать. Втайне, однако, она была рада, что Хоуп была такой оживленной, в отличие от ее пребывания в больнице Святого Мунго. С другой стороны, все буквально душили ее, и бедняжка Хоуп не совсем понимала, как справляться со всем этим вниманием. С Оливером Вудом, в частности, было довольно сложно, на самом деле, он был практически в слезах в тот день, когда она вернулась, и с тех пор не переставал быть чрезмерно заботливой матерью-наседкой. Губы Хоуп слегка дрогнули, когда она попыталась сдержать улыбку, но это длилось недолго. Ее взгляд упал на часы, висевшие у нее на запястье, и она красочно выругалась (добавив несколько французских слов, которые никто в округе не понял, но принял за ругательства). — Черт! У меня экзамены через пять минут! Она встала так быстро, что Рон удивился бы, если бы у нее не закружилась голова. Их взгляды встретились всего на секунду, но он достаточно хорошо понял выражение ее лица. — Когда я вернусь, мы поговорим обо всем, о чем ты мне не рассказала. Иногда он по-настоящему ненавидел то, как хорошо она разбиралась в людях. Хоуп с трудом добралась до аудитории профессора Макгонагалл вовремя (к счастью, вовремя забыв о своей способности блистать). — Простите, профессор! — выдохнула она, совершенно запыхавшись, и схватилась за шов на боку, пытаясь восстановить дыхание. Декан факультета, казалось, была поражена ее состоянием. — Вы прибежали сюда, мисс Поттер? В ее голосе звучало легкое беспокойство, а может, это была просто Хоуп. — Ага! — Хоуп с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться, когда горячая вспышка боли пронзила ее ногу (как обычно), хотя и не так сильно, как несколько месяцев назад. — Не волнуйтесь, я в порядке, — добавила она, когда лицо профессора Макгонагалл стало еще более озабоченным. Серьезно! Все вокруг нее превратились в чрезмерно заботливых наседок! Она взяла у нее большую стопку бумаг (чуть не застонав от ужаса), старательно игнорируя ее взгляд, и, прихрамывая, направилась к письменному столу, достала перо и чернила и начала очень долгий день. Очень скоро в комнате не было слышно ни звука, кроме монотонного скрипа пера по пергаменту и звука выдыхаемого воздуха. Хоуп почти не переставала писать с того момента, как начала сдавать экзамены, и до их окончания, но выражение ее лица было источником развлечения для профессора Макгонагалл. По облегченным взглядам она поняла, что знает некоторые вопросы, но затем на лбу у нее появились морщинки (она знала часть вопроса), а на лице появилось раздражение (она вообще не знала, как ответить на этот вопрос). Мерное постукивание ее ноги никогда не прекращалось, что всегда вызывало у ее одноклассников раздражение во время экзаменов, подобных тем, которые она сдавала сейчас. Однако вскоре они привыкли к этому, потому что было маловероятно, что она когда-нибудь прекратит. Губы Хоуп презрительно скривились, когда она взглянула на экзамен по зельеварению, который ей задали. Честно говоря, эти вопросы были слишком сложными! Она была почти уверена, что у ее одноклассниц не было такого же вопроса, но кто она такая, чтобы жаловаться? Не похоже, чтобы Снейпа вызвали за это. Из чего состоит раствор для усадки и какого цвета он должен быть, если заваривается правильно, а если заваривается неправильно, то какого цвета и консистенции он должен быть? Она посасывала кончик пера, размышляя над этим вопросом. Такого решения даже не было в программе первого курса, но Хоуп на самом деле любила зельеварение — это было похоже на приготовление пищи, если не обращать внимания на инструктора — поэтому, естественно, она смотрела в будущее. Известные ингредиенты для рассасывания: измельченные корни маргаритки, очищенные личинки сушеницы, нарезанные гусеницы, крысиная селезенка, сок пиявки, коровяк и полынь горькая. При правильном приготовлении настой приобретает ярко-зеленый цвет. При неправильном приготовлении он приобретает оранжевый цвет и может быть очень ядовитым. Вопросы, которые последовали за этим, были удивительно похожи, что хорошо, потому что Хоуп отличалась, по крайней мере, запоминанием. Прошло, должно быть, не меньше трех часов, когда она, наконец, отложила перо, свернула все до единого листочки пергамента, попрощалась с профессором и, прихрамывая, вышла из комнаты с улыбкой облегчения. Коридоры были практически пусты, что было неудивительно, поскольку это были выходные в Хогсмиде (хотя у Веселящего Газа и компании было слишком много домашней работы, на которую они не могли пойти, по крайней мере, так они сказали), и большинство старшеклассников разошлись. Поэтому она была очень удивлена, когда чей-то голос окликнул ее. — Поттер? Почти непроизвольно она застыла, расслабившись лишь на мгновение, чтобы повернуться к владельцу голоса — она не была уверена, что узнала его. Она быстро повернулась на здоровой ноге, чтобы внимательно рассмотреть говорившего. Их было двое, оба мальчики, оба в черно-желтых галстуках Хаффлпаффа. Говоривший был не старше Фреда или Джорджа. Его глаза были поразительно серого цвета, а в сочетании с темно-каштановыми волосами он запомнился ей сначала как мальчик, за которым она последовала на железнодорожную платформу, а затем как охотник из Хаффлпаффа. Второй был довольно невзрачным по сравнению с волосами соломенного цвета и темными глазами. — Чем я могу вам помочь? — спросила она отрывистым тоном, который она довольно мастерски переняла у профессора Макгонагалл. Она не потрудилась скрыть ухмылку, когда они обе неловко заерзали. Тот, что с точеными чертами лица, Седрик Диггори, заговорил первым, поскольку он был оратором с самого начала, и, казалось, невероятно нервничал из-за чего-то, в то время как Хоуп наблюдала за ним с некоторым недоумением. — Эм… меня зовут Седрик Диггори, а это Энтони Рикетт… Она моргнула, странно глядя на них. — Это был мой бладжер! — внезапно выпалил младший, Энтони. — Это я виноват, что ты попала в больницу! — Его голос звучал так взволнованно, что Хоуп не знала, что ответить. Наконец, она вздохнула, крепче сжимая трость. Ее глаза на мгновение встретились с глазами Седрика. — Не мог бы ты уделить нам несколько минут? В его светлых глазах появилось любопытство, но, как ни странно, не подозрение, что уже кое-что значило. Не успел Седрик уйти, как Хоуп заговорила снова, заставив мальчика вздрогнуть. Она была не такой уж страшной, правда? — Я думала, другие профессора уже должны были тебе сказать, — сказала она, медленно выговаривая слова и явно хмурясь. — Что бита, которую ты держал в руках, была зачарована так, что любой бладжер, который ты ударишь, целился в меня. — Она помнила, как уклонилась от первого, не дав времени на второй. — Они сказали, — признался он, его щеки стали темно-красными, как свекла. — Но… Ее взгляд немного смягчился, и легкая улыбка осветила ее лицо. — Вы, хаффлпаффцы… слишком благородны. Он мгновенно вскинул голову и открыл рот, чтобы опровергнуть оскорбление, но увидел выражение ее лица. — Не беспокойся об этом, это была не твоя вина, — она слегка усмехнулась. И затем она, прихрамывая, отошла от него, обхватив Джорджа Уизли за руку, когда он поднимался по лестнице, освободившись от отработки со Снейпом. Энтони мог видеть его дикие жесты с того места, где он стоял, и слышать ее звонкий смех. Бедняжка Хоуп не могла знать, что Седрик позже разыскал Фреда (который, как оказалось, отвечал за ставки Хоуп и Джорджа), чтобы сказать ему «Пять галеонов на второй курс». Хитрой ухмылки на его лице было достаточно, чтобы заслужить настороженный взгляд Хоуп, которая в течение следующих нескольких недель осторожно обходила его стороной, опасаясь какой-нибудь выходки. Тот факт, что ничего подобного не произошло, заставил ее стать еще более параноидальной, к его большому удовольствию. — Что вы имеете в виду, говоря, что у Хагрида есть дракон?!» Хоуп едва не взвизгнула, прежде чем Гермиона и Рон успели ее утихомирить. Выражение ее лица было потрясенным: разинутый рот, такие широко раскрытые глаза, что это было почти комично. Это было бы смешно, если бы она не была в таком ужасе. — Когда это произошло? -Э-э-э… — два ее друга обменялись тревожными взглядами. — Ну, мы узнали об этом всего несколько дней назад. — Где он его взял? — спросила она. Рон взял это на себя. -Э-э-э… он сказал, что выиграл его у незнакомца в карты. — Он, черт возьми, ненормальный, — решила Хоуп, все еще пребывая в шоке. — Как ты думаешь, он знает, что драконы дышат огнем, а сам он живет в деревянном доме?! — Не думаю, что до него еще дошло, — с готовностью предложила Гермиона. — Конечно, нет, — проворчала Хоуп, скрестив руки на груди. — О чем, черт возьми, он только думает? Весь этот разговор был одним из многих, касающихся драконов и их глупого друга. В течение следующих нескольких дней они обсуждали, действительно ли возможно тайно вырастить дракона в деревянном доме. Ответ был довольно очевиден: нет. Это была ужасная идея, с чем они все должны были согласиться. — Интересно, каково это — жить мирной жизнью, — печально размышлял Рон не прошло и трех дней после их первоначального объяснения с Хоуп. Наверное, очень скучно, — зевнув, сказала Хоуп, не отрывая взгляда от текста в своей книжке с заклинаниями, которую она прислонила к кувшину с тыквенным соком. Количество домашних заданий было невероятным, но Хоуп все равно приходилось наверстывать упущенное (что, по общему мнению, было совершенно несправедливо), что привело к множеству бессонных ночей. Она стала отсыпаться большую часть выходных. — И я ненавижу скуку. — Тебе пришлось бы, — пробормотал Рон себе под нос, — так долго терпеть Фреда и Джорджа. Гермиона хихикнула, но Хоуп, которая пропустила это бормотание мимо ушей, выглядела смущенной и яростно моргала, глядя на него. — Ты что-то сказал? — Я? Нет, — быстро возразил Рон, заработав подозрительный взгляд. Хоуп открыла рот, чтобы что-то сказать, возможно, несколько грубых слов, но Рона спасла Букля, которая подлетела к нему, чтобы передать небольшую записку. Ее лицо вытянулось, когда она прочла это, прежде чем показать им, и улыбки сползли с их лиц при виде двух слов, торопливо нацарапанных на пергаменте: Оно скоро будет здесь. Теперь у Хагрида действительно будут неприятности. Как именно можно было тайком увести дракона в драконий заповедник, когда он выбрался из своего яица? Рон, конечно, был за то, чтобы пойти посмотреть на него, а не посещать занятия по гербологии, но ни Хоуп, ни Гермиона и слышать об этом не хотели. Гермиона, по академическим соображениям, Хоуп для… — Если ты не придешь на занятия, и твои лучшие друзья тоже, и у тебя не будет благовидного предлога, люди поймут, что ты что-то задумал, — спокойно посоветовала Хоуп. — Я полагаю, тебе это знакомо, — неохотно признал Рон. — Конечно, — сказала Хоуп с притворной надменностью. — Я воровка, помнишь? У меня всегда есть план побега. — Я все время забываю, что ты когда-то воровала! — взорвалась Гермиона, немного громче, чем намеревалась. — У тебя что-то было с локонами, верно? Брови Хоуп приподнялись, взгляд скользнул вверх, чтобы привлечь внимание к черным заколкам в волосах (контрастирующим с прядью, украшенной зелеными и синими бусинками). — Что-то в этом роде. Это очень вредно, я пытаюсь от этого отказаться. — Ты говоришь так, будто это зависимость, — невозмутимо сказала Гермиона. — Полагаю, так оно и есть, — вслух размышляла Хоуп, когда они завернули за угол. При этом она краем глаза заметила Малфоя, притаившегося в тени. Она нахмурилась, мгновенно заподозрив неладное. — Давайте поговорим об этом позже, хорошо? Услышав стальные нотки в ее голосе, они сразу же согласились, но только после того, как Гермиона разрешила Рону сбегать навестить Хагрида, как только подойдет время обеда. Однако, как только Хоуп оказалась напротив большого яйца с глубокими трещинами на скорлупе и услышала странные щелкающие звуки изнутри, она начала думать, что это не такая уж хорошая идея. Не то чтобы она имела что–то против драконов — они были невероятно увлекательными созданиями — просто она попала в мир, окруженный существами, которые не были драконами и не знали, как ухаживать за детенышем дракона (Хагрид не в счет, потому что его знания, которые он получил, были не в счет). из школьной библиотеки было в лучшем случае по минимуму). Что, если оно отреагирует бурно? Хоуп не могла не волноваться. Она была отвлечена от своих тревог довольно внезапно, когда внутри яйца раздался громкий скрежещущий звук, который затем треснул, открыв детеныша дракона. Хоуп не была уверена, видела ли она что-нибудь подобное. Это было очень некрасиво, вот что она имела в виду. (Имея в виду, что после Дадли это заняло ужасно много времени, она не могла не думать об этом.) Оно было темно-полуночного цвета и смутно напоминало скомканный зонтик, что вызвало у Хоуп желание привести его в порядок. Его оранжевые глаза метались по каюте, а из маленькой головки торчали длинный нос и крошечные рожки. Когда он чихнул, его голова неожиданно запрокинулась назад, и из морды вылетело несколько оранжевых искр. — Разве он не прекрасен? — Хагрид произнес это с такой нежностью в голосе, что Хоуп невольно уставилась на него. Она открыла рот, чтобы что–то сказать — она сама не была уверена, что именно — когда Хагрид протянул руку, намереваясь — без сомнения — погладить зверя по голове, но тот только цапнул его за пальцы, вероятно, решив, что это что-то съедобное. — Благослови его Господь, — фыркнул Хагрид, — смотри, он знает свою мамочку! Хоуп поймала взгляд Гермионы и была невероятно рада, что она была не единственной, кому его слова показались нелепыми. — Хагрид, — спросила Гермиона немного напряженным голосом, — как быстро растут норвежский горбатый? Хагрид открыл было рот, чтобы, возможно, сказать ей об этом, но тут его лицо внезапно приобрело цвет прокисшего молока, и он быстро подошел к окну, увидев то, что трое учеников упустили из виду. — Что это? — Кто–то смотрел в щель между занавесками — это ребенок — он бежит обратно в школу. Хоуп тоже выглянула в окно, и ее глаза сузились, когда она увидела, как светлые волосы Драко Малфоя исчезают во дворе. Теперь они действительно были в беде. *** К концу недели Хоуп убедилась, что они должны избавиться от него, но Хагрид и слышать об этом не хотел. Казалось, он был не в состоянии что-либо возразить, когда они навестили его в пятницу. И именно тогда Хоуп пришла в голову довольно блестящая, по ее собственным словам, идея. Старший брат Рона, Чарли, работал с драконами в драконьем заповеднике. Его начальство не сочло бы чем–то особенным внезапное появление редкой породы в Румынии, тем более что такое иногда случалось — если верить той небольшой статье, которую они нашли. Им потребовалось всего несколько дней, чтобы получить ответ от Чарли: Дорогой Рон, Как ты? Спасибо за письмо — я был бы рад взять Норвежского горбатого, но привезти его сюда будет непросто. Думаю, лучше всего будет отправить его с моими друзьями, которые приедут навестить меня на следующей неделе. Проблема в том, что они не должны быть замечены с нелегальным драконом, хотя твой друг прав насчет того, что некоторые из редких драконов попадают сюда. Не мог бы ты поднять его на самую высокую башню в полночь в субботу? Они могут встретить тебя там и забрать его, пока еще темно. Пришлите мне ответ как можно скорее. С любовью, Чарли План был бы идеальным, если бы не несколько неожиданностей, таких как новая травма Рона. Младший сын Уизли стал навещать Хагрида, помогая ему с Норбертом, как он его теперь назвал. Было бы мило с его стороны, если бы дракон не укусил его за беспокойство («Когда дракон укусил меня, он отругал меня за то, что я его напугал! А когда я уходил, он пел ему колыбельную!»). А на следующий день она распухла, приобрела зеленоватый оттенок и настолько онемела, что ему пришлось обратиться к мадам Помфри. Конечно, она не поверила ему, когда он сказал, что его укусила собака, но не стала настаивать. Возможно, она слишком привыкла к тому, что студенты попадают в неприятности, а потом лгут об этом. А потом Малфой еще больше усугубил хаос, «позаимствовав» книгу Рона, в которой, как оказалось, было письмо Чарли. План рушился, и Хоуп пришлось прибегнуть к решительным мерам. Ее рука сомкнулась на запястье Джорджа. — Фред, ты не возражаешь, если я позаимствую твоего близнеца на минутку? Мне нужно кое о чем с ним поговорить. Оба близнеца моргнули примерно одновременно, уставившись на нее в течение нескольких секунд, прежде чем Фред согласился. Он даже не закончил говорить, когда Хоуп начала оттаскивать третьекурсника. — Мне нужна твоя помощь, — серьезно сказала она, когда они остались одни. — И это в высшей степени незаконно. — Насколько незаконно? — спросил Джордж, нахмурив брови (боги, это было восхитительно; Хоуп пожалела, что у нее нет фотоаппарата). — Ну что ж, — сухо сказала Хоуп, теребя свою украшенную бисером прядь волос, — это связано с драконом, включи свое воображение. В конце концов, вся история выплыла наружу, и Хоуп говорила так много, что к концу у нее в горле пересохло, как наждачная бумага. — Итак, у Хагрида есть дракон, и вы все пытаетесь избавиться от него, отправив его к друзьям Чарли? — спросил он, наконец, странно высоким голосом. — Да, в этом-то и суть, — согласилась Хоуп, слегка постукивая ногой по земле и внимательно наблюдая за его реакцией. Он казался странно замкнутым. — Джордж? Ты в порядке? — Ага, в порядке… просто, сначала тролль, а теперь дракон? Ты никогда не выбираешь легких путей, не так ли, Поттер? — сказал он с дрожащей улыбкой. — Опасность и неприятности постоянно преследуют меня, — сказала Хоуп с веселой усмешкой, наклоняясь вперед с дьявольской улыбкой, которая заставила Джорджа забеспокоиться. — Так ты собираешься мне помочь или нет? Джордж не был уверен, как именно, но каким-то образом невысокая, рыжеволосая, упрямая, язвительная, неуступчивая перегородка убедила его заняться незаконной деятельностью. Конечно, у Джорджа не могло быть секретов от Фреда, так что к концу вечера он тоже все знал. И ему пришлось подвергнуться угрозе жизни, чтобы он сохранил молчание (у Хоуп все еще была с собой трость, которой она могла ударить его, и это было неплохое оружие, если вы помните), что он и сделал. Гермиона почувствовала себя немного лучше, когда ей помог один из близнецов, в основном потому, что боялась, что это не сработает, а Хоуп продолжала твердить ей, что так оно и будет. Итак, субботний вечер застал Хоуп и Джорджа, которые держали клетку с Норвежским горбатым Норбертом по разные стороны, сидя на своих метлах и готовясь оттолкнуться от земли. — Фред присмотрит за всеми, — прошептал он ей, — на всякий случай… ну, ты понимаешь. Хоуп кивнула, с трудом сглотнув. — Я знаю. Готов? — Когда будешь готова, — он ухмыльнулся, когда она закатила глаза, мягко оттолкнувшись от земли, пока они оба не зависли бок о бок с ящиком, издающим какие-то подозрительные трескучие звуки (без сомнения, дракон расчленял плюшевого мишку, которого Хагрид упаковал вместе с ним). — Мы поднимаемся. Хоуп была вынуждена признать, что забираться на башню на метле было намного проще, чем по разным лестницам, когда она с особой тщательностью придерживала метлу. На самом деле это была идея Фреда, который сказал ее в шутку, но каким-то образом она воплотилась в жизнь. Башня была очень высоко, если кто-то не знал, и к тому времени, когда они снова коснулись земли, сердце Хоуп все еще довольно быстро билось о ребра, а рука была словно налита свинцом. — Все в порядке? — спросил Джордж, наблюдая, как она заламывает руку, как только они поставили ящик на землю. — Отлично, — пробормотала Хоуп, — просто мурашки по коже, вот и все. — Она закатила глаза от его полуулыбки. — О, как будто ты не чувствуешь того же. Его улыбка стала шире, охватывая все лицо. — О, нет, я весь такой мускулистый, ты же знаешь, — он указал на свои руки, отчего мышцы слегка выпирали и казались намного больше, чем были на самом деле. — И, похоже, без мозгов, — сказала она, слегка хихикнув, когда он надулся на нее. — Ах, но ты же мозг всей операции, — нахально сказал он. — А ты у нас кокетка, — парировала она, заправляя за ухо прядь волос, которая от ветра упала ей на глаза. — Как, черт возьми, тебе вообще удается что-то делать? — У меня есть навыки, — сказал он таким ленивым тоном, что она прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. — О, смотри, вот и они. Хоуп была немного удивлена тем, насколько веселой была эта небольшая группа, учитывая, что то, что они делали, было невероятно незаконным. Джордж знал одного или двух из них, но остальные были незнакомцами. — Большое спасибо, что сделали это, — с благодарностью сказала Хоуп, когда они пристегнули ящик ремнями безопасности, которые сделали для него своими руками. — Я знаю, что это не совсем… — Это не проблема, — заверил ее самый старший из них. — Поверь мне, это не самая странная просьба, с которой Чарли обращался к нам. — Они все дружно рассмеялись, хотя Джордж выглядел так, словно хотел выяснить, что же именно было самым странным из того, что его брат просил у своих друзей. Они попрощались в последний раз, пожали друг другу руки и пошли своей дорогой. — Интересная ночка, — мягко заметил Джордж, перекидывая метлу через плечо. — Вот именно, — пробормотала Хоуп, вытаскивая мантию-невидимку из-под рубашки и жестом приглашая его спуститься вниз. — Наклонись, Джордж, ты слишком высокий. — Слишком высокие для чего? — озадаченно спросил он, когда она накинула на них плащ, отчего они полностью исчезли. — Что?.. — Я девушка-загадка, — самодовольно заявила Хоуп, жалея, что у нее нет с собой фотоаппарата, чтобы запечатлеть его полное потрясение. И это простое действие было единственным, что спасло их от участи остаться после уроков с раздражающим «соперником» Хоуп, Драко Малфоем. Но Хоуп узнала об этом только на следующее утро, когда отпрыск Малфоев уставился на нее так, словно надеялся испепелить одним взглядом. Как жаль, что Хоуп мастерски владела этим взглядом и не обращала внимания на то, как его используют другие.