Часть 16 Смертельно опасные ночные странствия

Теперь, когда кризис с Хагридом был предотвращён, Хоуп, Рон и Гермиона могли вновь обратить своё внимание на Философский камень. Очевидно, он по‑прежнему находился под тем люком на третьем этаже и был защищён чарами — как Рон и Гермиона узнали от Хагрида во время его непродолжительной комы. Как долго камень пробудет там, они не могли сказать с уверенностью. В любом случае Хоуп не слишком волновалась, когда отправилась спать через несколько днейпосле отправки дракона. Рон всё ещё хохотал над тем, что им удалось избежать разоблачения, в товремя как Драко остался после уроков и потерял баллы. Первое, что она почувствовала, — столкновение. Боль пронзила ногу и туловище, словно её разрывали на части. Сила удара отбросила Хоуп назад, и она тяжело приземлилась на тротуар.Зрение дрожало, будто она лихорадочно двигалась взад‑вперёд; она не могла ни на чём чётко сосредоточиться. Смутно доносились визг шин и крики прохожих, но они ничем не могли помочь. Единственным звуком, в котором она была полностью уверена, было биение сердца — то затихающее, то усиливающееся с неровными интервалами. Звон в ушах нарастал, когда Хоуп с трудом подняларуку. Конечности казались каменными. Она была покрыта красной жидкостью. Кровь. Хоуп изо всех сил старалась не поддаваться панике, но как можно было сохранять спокойствие, когда ты истекаешь кровью и корчишься от боли посреди дороги? Воздух становился тяжелее, гуще — дышать было всё труднее. Мир расплывался перед глазами. Ещё до того, как рядом появились люди, Хоуп ощутила острую боль: её подняли на носилки. Затем попытались остановить кровотечение из раны на боку — и в этот момент всё вокруг, казалось, побелело. — Хоуп! Хоуп, останься со мной! — парамедик пытался привести её в сознание, спасти ей жизнь, но тщетно. Головокружение накрыло с головой. — Мы теряем её! Сдаться оказалось гораздо легче, чем она ожидала. В конце концов, не было никого, кто бы оплакивал её смерть. А потом она воспарила, оторвавшись от собственного тела. Свобода… Она никогда прежде не испытывала ничего подобного. Всего за секунду Хоуп покинула мир живых и перешла в царство мёртвых. Когда она открыла глаза, то оказалась в незнакомом месте — странном, прекрасном и вечном. Онабыла бы не прочь остаться здесь навечно. Две фигуры отвлекли её внимание от окружающегомира. Лица были размыты, но Хоуп разглядела: у мужчины — тёмные непослушные волосы, а женщина очень похожа на неё. Хоуп сделала шаг вперёд — к паре, которая, должно быть, была её родителями. Но тут земля ушла из‑под ног, и она закричала, падая… …Пока не открыла глаза вновь. Всё, что она чувствовала, — боль. Всё, что слышала, — непрерывныйзвуковой сигнал. А затем её мир погрузился во тьму. Ремус Люпин не понимал, почему Альбус Дамблдор попросил его проверить местную больницу в Суррее, — но теперь причина стала ясна. Он ощущал вину, и она была вполне заслуженной. Еслибы он… С страдальческим выражением лица он смотрел сквозь стеклянную стену на спящую Хоуп Поттер. Девочке было десять лет, и, похоже, она немного отставала в росте. Она и не подозревала, какое внимание привлекла к себе. — Вы её отец? — раздался голос. Он поднял голову, поражённый неожиданным вопросом, и уставился на молодую медсестру. На её лице читалось искреннее беспокойство. — О, — тихо произнёс он, — нет. Я был старым другом её родителей, но не её отец. Женщина понимающе кивнула. — Хотите посидеть с ней? На лице Люпина вновь отразилась внутренняя борьба, страдание стало ещё заметнее. — Нет, не думаю, что это хорошая идея. Она даже не знает о моём существовании. Для меня будет лучше держаться от неё подальше. — Тогда почему вы здесь? — не удержалась медсестра. — Почему говорите, что так будет лучше? Он не ответил. Его усталый вид заставил женщину задуматься: сколько же ему лет на самом деле? — Не могли бы вы оказать мне услугу? — наконец произнёс он. — Когда она проснётся, передайте ей, пожалуйста, что Лунатик присматривает за ней, хорошо? «Какая странная просьба», — подумала медсестра, глядя, как он отходит, тяжело опираясь на трость. И какой необычный человек… Она даже не узнала его имени. Тем не менее она выполнилапросьбу и передала сообщение после пробуждения Хоуп — но реакция девочки смутила еёбольше всего на свете. Хоуп Поттер провела в больнице достаточно продолжительное время для человека, который всего лишь попал в автомобильную аварию, но ее травмы были слишком серьезными. Особенно сильно пострадала ее нога. Врач предсказал, что ей придется ходить с тростью как минимум несколько лет. Врач заверил ее, что боль пройдет, но ей понадобится помощь психотерапевта, который поможет ей на этом пути. На нее это не произвело особого впечатления, и она ответила: «Психотерапевты бывают только у умственно отсталых детей, тупица». На медсестру больше всего произвело впечатление то, что при этом легком оскорблении у доктора лишь слегка дернулся глаз.

***

Вспышки света и звуки эхом отдавались в её ушах и сияли, как остаточные изображения, за её закрытыми веками. Они вздрагивали при каждом мимолётном образе, хотя те были зыбкими идаже близко не походили на реальные. В её сознании кружились цветные пятна, смешиваясь с неразберихой голосов, слова в которых переплетались так, что Хоуп не могла их разобрать. Она чувствовала, как боль пронзает её насквозь, так же легко, как и то, как боль покидает её. Миряркости и спокойствия сменился тьмой. Наконец её глаза открылись, и она чуть не закричала. — Что, чёрт возьми, я делаю в лесу, когда должна быть в своей постели?! — воскликнула она, лихорадочно оглядываясь. Конечно же, это могло случиться с ней! В постельном белье, в Запретном лесу, в неизвестно какое время. Серьёзно, чья это шутка?! Она резко обернулась, стараясь издавать звуки, отличные от хруста веток под её ногами. В тишине и темноте Хоуп поняла, почему Дамблдор предостерегал студентов держаться подальше от леса. Размышляя об этом, она всё ещё слышала его слова, сказанные в начале года: «Первокурсникам следует помнить, что посещение леса на территории школы запрещено для всех учеников». Неудивительно, почему. Она вздрогнула, услышав звук чего-то движущегося в темноте. Сглотнув, она вспомнила, как Фреду и Джорджу нравилось тайком приходить сюда, когда они были первокурсниками. Но почему, она до сих пор не была уверена; насколько ей было известно, у них могла быть не диагностированная шизофрения. Конечно, они никогда не сталкивались ни с чем действительно плохим, в основном потому, что Хагрид прогонял их прежде, чем они успевали нанести большой ущерб. К сожалению, Хоуп, похоже, преуспела в том, чтобы навлечь на себя неприятности, к своему большому неудовольствию. Что ж, не было смысла слоняться без дела, если на неё могли напасть только порождения тьмы. И вот, она начала делать несколько осторожных шагов в направлении, которое, как она думала, вело к выходу из леса. Ей пришлось сосредоточить взгляд на земле, а не на том, что её окружало. Не прошло и минуты, как она чуть не упала лицом в подлесок, споткнувшись о большой корень, торчавший из земли. Время от времени сквозь ветви над головой просвечивала полоска лунного света, но она не обращала на это особого внимания, пока луч не коснулся чего-то серебристо-голубого. Всегда любопытная, Хоуп осторожно двинулась вперёд, пока не оказалась всего в паре футов отнего, и только тогда остановилась как вкопанная. Это была кровь какого-то волшебного животного? Она зажала рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает желчь. И тогда возник вопрос о том, что же на самом деле придало этому цвету такой оттенок. Хоуп мысленно проклинала свою любопытную натуру, пока шла по почти невидимому кровавомуследу, едва выделявшемуся на фоне тёмных листьев, которые были смяты и разбросаны по всемулесу. У неё было очень плохое предчувствие, как и раньше. Кровь теперь была гуще и в большем количестве, капала с выступающих корней, которые Хоуп приходилось обходить очень осторожно. Хоуп резко остановилась, вглядываясь сквозь ветви дуба, и громко ахнула от открывшегося передней зрелища. Это был единорог. Кровь, должно быть, вытекла из него, когда он пытался убежать от того, кто нанего напал. Хоуп не была уверена, видела ли она когда‑либо что‑то столь прекрасное — такое величественное и в то же время такое печальное. Его ноги торчали под странными углами, словно были сломаны или переплелись друг с другом вмомент падения. Серебристо‑белая грива ярко контрастировала с тёмной листвой. Было лисущество ещё живо? Оно не двигалось, но, возможно… Хоуп сделала шаг к нему — и вдруг застыла на месте. Её остановил звук: что‑то скользило, напоминая змею, но гораздо крупнее. «О, пожалуйста, только не огромная змея!» — мысленно взмолилась она. Но это оказалась не змея. Звук донёсся из‑за куста на краю поляны: тот задрожал, будто кто‑то на него наступил, — и существо вышло наружу. Хоуп затаила дыхание, надеясь, что оно её не заметит. Существо ползло по земле, словно гибрид человека и какого‑то жуткого создания (Хоуп отчаянно надеялась, что таких тварей вообще не существует). Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до единорога. То, что произошло дальше, заставило Хоуп задохнуться: незнакомец опустил голову и начал пить кровь, стекавшую с тела животного. Она отступила на шаг — и вздрогнула, когда её босая нога зацепилась за ветку, треснувшую подвесом тела. Голова существа резко дёрнулась вверх, устремив на неё пристальный взгляд, хотя Хоуп не могларазглядеть его лица. В этот миг она осознала, что лунный свет упал на неё, сделав почти такой же заметной, как неподвижный единорог. «Чёрт!» Существо поднялось на ноги (но почему тогда оно раньше ползало?) и начало быстро приближаться. Хоуп застыла на месте, испытывая смесь ужаса и нездорового любопытства — впрочем, ужас явно преобладал. Затем боль взорвалась в её сознании. Казалось, голова раскололась и одновременно загорелась. Боль была настолько сильной, что, отшатнувшись, Хоуп резко упала на спину. Она не утихала, даже когда послышался стук копыт о землю, и отступила лишь спустя восемьдесят три секунды. Изнеможённая, она упёрлась локтями в землю, слегка наклонившись вперёд — тело оказалось под углом примерно в 170 градусов. Копыта принадлежали существу, которое сложно было назвать человеком. У него было четыре копыта, соединявшихся с туловищем лошади, но вместо шеи и головы животного спереди располагалось человеческое тело. Это могло бы показаться извращённой смесью, если бы Хоуп не увлекалась мифами настолько сильно. Ошарашенная, она с трудом подобрала слова: — Ты… кентавр? Она даже не подозревала, что они существуют за пределами греческих мифов! «О, летом я точно прочту кучу книг!» — пронеслось в голове. — Да, — согласился кентавр, кажется, слегка озадаченный её реакцией. Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться. — С тобой всё в порядке? — Э‑э… да, спасибо, — быстро пробормотала Хоуп. — Что это было? Кентавр не ответил. Вместо этого он пристально посмотрел на неё своими бледно‑голубыми глазами. Два зрачка задержались на её лбу, где, как она была уверена, ярко выделялся шрам — красный, словно от ожога. — Ты та самая девочка Поттер, — сказал он, оглядывая её с ног до головы и, без сомнения, замечая веточки и листья в её волосах, а также грязь, прилипшую к одежде. — Тебе лучше вернуться в школу. В это время в лесу небезопасно, — он сделал паузу, и Хоуп негромко пробормотала: «Не спорю». — Особенно для тебя. Ты умеешь ездить верхом? Так будет быстрее. Он согнул передние ноги в своеобразном полупоклоне — достаточно низком, чтобы она могла забраться на спину. — Меня зовут Флоренцо. — Ты уверен? — спросила она с лёгкой подозрительностью и тревогой. Разве кентавры вообщевозят людей? Почему‑то это казалось почти унизительным для такого благородного существа. — Полностью, — заверил он, когда Хоуп осторожно забралась ему на спину. Но прежде чем она успела что‑либо сказать, воздух наполнился топотом копыт — на поляну ворвались ещё два кентавра. Они явно долго бежали — «неслись галопом», — мысленно поправила себя Хоуп, — раз так вспотели и запыхались. У того, что справа, было каштановое тело с рыжеватым хвостом и гривой, а тот, что слева, оказался совершенно чёрным — его шерсть и волосы словно сливались с ночной тьмой. Чёрный кентавр заговорил первым, и голос его эхом разнёсся в прежде безмолвной тишине: — Флоренцо! Что ты делаешь? У тебя на спине человек! Неужели тебе совсем не стыдно? Ты что, обычный мул? Хоуп невольно подумала, что, похоже, была права насчёт неуместности такого жеста. Но Флоренцо, несмотря ни на что, выглядел поистине величественно. — Ты понимаешь, кто это? — возразил Флоренцо, игнорируя грубость собеседника. — Это девочка Поттер. Чем быстрее она покинет этот лес, тем лучше. Хоуп в замешательстве наморщила лоб. Она не до конца понимала, почему её нахождение в лесу вызывает столько беспокойства — ну, кроме очевидных опасностей. — Что ты ей сказал? — тихо спросил тёмный кентавр. — Помни, Флоренцо, мы поклялись не перечить небесам. Разве мы не читали о том, что должно произойти, в движении планет? Рыжегривый кентавр нервно ковырнул землю копытом, выдавая своё беспокойство. — Я уверен, что Флоренцо думал, что поступает наилучшим образом, — произнёс он торжественным голосом, который больше подошёл бы для похорон. «Депрессивный тип», — мелькнуло в голове у Хоуп. Тёмный кентавр в гневе ударил копытами о землю. — К лучшему?! — его голос раскатился громким эхом, заставив Хоуп нервно оглянуться. — Какое это имеет отношение к нам? Кентавры обеспокоены тем, что было предсказано! Не наше дело бегать, как ослы, за заблудившимися людьми в нашем лесу! Хоуп слегка нахмурилась, но благоразумно промолчала. Не прошло и секунды, как ей пришлось крепко схватиться за плечи Флоренцо, чтобы не упасть, — он внезапно встал на дыбы, задрав передние ноги, совсем как лошади в телепередачах, которые она смотрела тайком, когда Дурслей не было поблизости. — Разве ты не видишь этого единорога? — резко обратился Флоренцо к тёмному кентавру. — Ты не понимаешь, почему он был убит? Или планеты не посвятили тебя в этот секрет? Я сражаюсь с тем, что скрывается в этом лесу, Бэйн, — так, значит, его звали Бэйн. — Да, и люди будут рядом со мной, если понадобится. Его горячность на мгновение ошеломила двух других кентавров — они замерли, не находя слов. Флоренцо развернулся и направился прочь, пробираясь через заросли. Только когда расстояние между ними и остальными стало достаточно большим, он перешёл на шаг. Это наконец дало Хоуп возможность заговорить. — От чего ты меня спас? — спросила она, изогнув бровь и ловко подныривая под низко нависшую ветку. Флоренцо не ответил на вопрос. Вместо этого он задал свой: — Хоуп Поттер, ты знаешь, для чего используется кровь единорога? Хоуп на мгновение задумалась. — Я думала, что использование любой части единорога, кроме хвоста или рога, строго запрещено законом о зельеварении, — сказала Хоуп. — И я прочитала об этом только потому, что мне было ужасно скучно в больнице Святого Мунго. — Это потому, что убивать единорога — чудовищно, — произнёс Флоренцо торжественным голосом, очень похожим на тот, каким он спорил с Бэйном. — Только тот, кому нечего терять и кто может всё приобрести, способен совершить такое преступление. Кровь единорога сохранит жизнь, даже если ты будешь на волосок от смерти, — но ужасной ценой. Ты убиваешь что‑то чистое и беззащитное ради собственного спасения, и с того момента, как кровь коснётся твоих губ, твоя жизнь становится проклятой — лишь половинной, искалеченной. Хоуп невольно сравнила это с маггловскими больницами: ситуация напоминала подключение к аппарату жизнеобеспечения. Технически человек жив, но в каком‑то смысле уже и мёртв. Во времявизитов к физиотерапевту — она всегда слегка задыхалась, произнося это слово, словно в головечто‑то мутилось, — Хоуп иногда проходила мимо больничных палат. Её неизменно ужасала мысль о том, как тяжело решить, должен ли член семьи доживать дни в аппарате искусственного дыхания или уйти безболезненно. — А разве смерть не была бы лучше? — спросила она. — Зачем жить под проклятием, если можнопрожить долгую жизнь без него? — Смерть была бы лучше, — согласился Флоренцо, — если только тебе не нужно продержатьсядостаточно долго, чтобы выпить нечто иное. Нечто, что вернёт полную силу и могущество. Нечто, что сделает тебя бессмертным. Мисс Поттер, знаете ли вы, что сейчас скрывается в школе? Глаза Хоуп расширились до размера обеденных тарелок — её осенило. — Конечно! Из Философского камня можно создать Эликсир жизни! — Можете ли вы вспомнить кого‑нибудь, кто много лет ждал возвращения к власти? Кто цеплялся за жизнь, ожидая своего шанса? — спросил Флоренцо таким тоном, что вывод напрашивался сам собой. Это напомнило ей разговор с Хагридом — тогда она впервые спросила его о смерти родителей и о том, кто стал её причиной. — Некоторые говорят, что он умер, — ответил тогда Хагрид. — На мой взгляд, это чушь. Не знаю, осталось ли в нём достаточно человеческого, чтобы умереть. У Хоуп перехватило дыхание. — Ты имеешь в виду Волдеморта, — прошептала она. — Хоуп! Хоуп! Хоуп удивлённо моргнула: Гермиона вприпрыжку спустилась по тропинке и остановилась передней и Флоренцо. Трудно сказать, кто из девочек удивился больше. — Гермиона! — в ужасе воскликнула Хоуп. — Что ты здесь делаешь? — Я нигде не могла тебя найти! — жалобно сказала Гермиона. — Я волновалась… — И правильно сделала, — раздался строгий, деловой голос профессора Макгонагалл. Хоуп вздрогнула. «Дерьмо…» — пронеслось у неё в голове. Впереди маячили неприятности, хотяона ни в чём не была виновата. «Кстати, о невезении… Наверное, я самый невезучий человек на свете». — Я знаю, о чём вы думаете, профессор, — быстро заговорила Хоуп: это был единственный способ заставить строгого преподавателя выслушать её. — Но я занималась своими делами — спала, заметьте! А когда проснулась, оказалась здесь. И вокруг были вещи, издававшие странные звуки! Выражение лица Макгонагалл ясно говорило: она не поверила ни единому слову. Хоуп почти физически ощущала вес очков, которые вот‑вот потеряет. — Случайное аппарирование… Я никогда не слышала, чтобы это происходило во сне, — наконец произнесла Макгонагалл, заставив Хоуп вскинуть голову. На лице девочки отразился ужас. Она прижала ладони к щекам. — О нет! Я просто перенеслась! — Я думала, можно перенестись только в те места, где уже побывал? — озадаченно спросилаГермиона. — Я тоже так подумала, — согласилась Хоуп, не подозревая о замешательстве, которое испытывала профессор Макгонагалл: та явно не понимала, о чём идёт речь. — Я никогда и близко не подходила к Запретному лесу, за исключением тех случаев, когда мы ходили навестить Хагрида… На самом деле я понятия не имею, как это работает. Только когда она остановилась, чтобы поразмыслить над своими словами, Хоуп осознала, что всё ещё сидит на спине Флоренцо. Кентавр внезапно заговорил, словно желая напомнить о своём присутствии: — Здесь я вас оставляю. Теперь вы в безопасности. Хоуп спрыгнула с его спины — и тут же подвернула ногу, не рассчитав движения. — Ещё раз спасибо, — искренне сказала она. — Вы спасли мне жизнь. — Это не составило труда, — отозвался кентавр рокочущим голосом, в котором, однако, угадывалась благодарность за её признательность. — Удачи, Хоуп Поттер. До сих пор дажекентавры ошибались в толковании знамений планет. Я надеюсь, что это один из таких случаев. Слова прозвучали зловеще, и Хоуп подняла голову, чтобы посмотреть на небо. Лишь одна планета выделялась ярко‑красной точкой — вероятно, Марс, названный в честь римского бога войны. — Я действительно не хотела, чтобы всё закончилось так, профессор, — оправдывалась она, пока они направлялись обратно к замку. — И мне искренне жаль, что вас разбудили. Пожалуйста, пожалуйста, не снимайте никаких баллов! Она старалась выглядеть как можно более безобидной: прижала ладони к губам и сделала глаза по‑детски большими. — Я не буду снимать баллы… на этот раз, — предупредила профессор трансфигурации. — Но, пожалуйста, постарайтесь не повторять того, что произошло сегодня вечером, мисс Поттер. Вы итак доставили мне немало хлопот. — Спасибо! — обрадовалась Хоуп. — Однако, — продолжила профессор Макгонагалл, — в качестве наказания я хочу, чтобы вы написали небольшое эссе. — О‑о‑о! — простонала Хоуп, надув губы. Гермиона не смогла сдержать хихиканья, но сама Хоуплишь притворялась расстроенной. В мыслях она всё ещё была в лесу: перед глазами стояло существо, Волдеморт, пьющий кровь единорога… Одно воспоминание об этом вызывало тошноту.Она не могла представить, что кто‑то способен пасть так низко — выпить нечто подобное. Гораздо позже, уже в общежитии, Гермиона шёпотом спросила, стараясь не разбудить соседок: — Ты видела что‑нибудь в лесу? — Ничего человеческого, — твёрдо ответила Хоуп.