Часть 17 Мужества сердца

Проблема экзаменационной недели не в самих экзаменах — боги знают, Хоуп потратила слишком много времени на их разбор с Гермионой и Роном — а в том, что было чертовски жарко! Она уже начала думать, что в этом и был смысл проведения экзаменов в июне, когда было слишком жарко, чтобы кто-то мог здраво мыслить. Поэтому они испытали огромное облегчение, когда после последнего экзамена (по истории магии) решили отдохнуть на солнечной лужайке. — Это оказалось гораздо проще, чем я думала, — сказала Гермиона, когда они плюхнулись на траву, греясь на солнышке под ивой, которая возвышалась над Черным озером. — Мне не нужно было знать о Кодексе поведения оборотней 1637 года или о восстании Эльфрика Нетерпеливого. Хоуп изо всех сил старалась не обращать внимания на подругу, массируя ушибленный мозг. Она определенно переусердствовала с учебой, если это возможно, а так оно и было. А потом у нее начались частые колющие боли во лбу, из-за чего Парвати и Лаванда подумали, что у нее нервное расстройство, поскольку она не спала, но это было не так. Ей просто снились ужасные кошмары, которые не давали ей покоя. Близнецы Уизли были неподалеку, они щекотали Гигантского кальмара, заставляя Хоуп улыбнуться, прежде чем она нахмурилась и раздраженно потерла лоб. — Хоуп, сходи к мадам Помфри, — предложила Гермиона, наблюдая, как ее подруга трет лоб, пока он не стал ярко-красным. — Если так сильно болит, тогда иди. — Она ничем не поможет, — пренебрежительно сказала Хоуп. — Шрамы не должны причинять боли. Кроме того… Я думаю, это предупреждение или что-то в этом роде, как будто приближается опасность… Однако Рон и Гермиона не разделяли ее мнения, к большому ее раздражению. — Хоуп, расслабься, Гермиона права, Камень в безопасности, пока Дамблдор рядом, — Хоуп постаралась не закатывать глаза от того, как безразлично отнесся Рон к камню, который может сделать тебя богатым и жить вечно. — В любом случае, у нас никогда не было доказательств, что Снейп узнал, как обойти Пушка. Однажды ему чуть не оторвало ногу, и он не собирается повторять эту попытку в ближайшее время. А Невилл сыграет в Квиддич за сборную Англии, прежде чем Хагрид подведет Дамблдора. Хоуп вздохнула, но признала, что отчасти это может быть правдой. Затем она стянула с себя разваливающиеся на части кеды и носки, вставая. — Что ты сейчас делаешь? — осторожно спросил Рон. Хоуп подмигнула. — Расслабляюсь, — она захромала туда, где близнецы и Ли (плюс девочки, которые махали ей с расстояния в пару метров) купались в Черном озере. Вода просачивалась сквозь штанины их униформы, но они, казалось, не обращали на это внимания. — Привет, Поттер! — Джордж одарил ее такой восторженной улыбкой, что ее сердце пустилось вскачь. — Присоединишься к веселью? — Я полагаю, Уизли, если это то, что ты называешь весельем, — сказала Хоуп притворно-презрительным тоном. — О, конечно, — сказал он, дерзко подмигнув. — Вода холодная? — спросила Хоуп продолжала беседу, поглядывая на мелководье. — Совсем чуть-чуть, — сказал он, протягивая руку. — Хочешь познакомиться с Гигантским кальмаром? — Он хороший? — спросила она, беря его за руку. — Очень милая, — заверил он ее, — ей нравятся рыжие. — Ага, — саркастически произнесла она, осторожно входя в воду. — Неплохо… Немного воркует… — Что ты сделала со своей головой? Теплые пальцы обхватили ее лоб, пока он осматривал кожу. Она все еще была красной в том месте, где она ее растирала, но шрам был цвета крови, как будто он был еще свежим. Раздраженная, она вырвала свое лицо из его рук. — Ничего страшного, — настаивала она, — я в порядке. Взгляд, который он бросил на нее, сказал ей, что он ни на секунду в это не поверил. Однако она была избавлена от этих слов, когда кто-то крикнул в сторону: — Ради всего святого, Мерлин! Просто целуйтесь уже! Оба рыжеволосых стали вишневого цвета, но тут в воздух полетел плоский камень и угодил Ли Джордану в лоб, любезно предоставленный рассерженной Хоуп. Бросок был такой силы, что он на самом деле заставил его упасть навзничь в воду. — Ты. Настоящий. Придурок! — Хоуп закипела от злости. — Иди сюда, чтобы я могла тебя убить! Гермиона и Рон, наблюдали со стороны, как завязалась битва на воде. — Как ты думаешь, они понимают, что попадают прямо в такие моменты? — спросила Гермиона Рона, слегка удивленная тем, что Хоуп споткнулась и промокла в воде по пояс. — Я так не думаю, — сказал Рон через мгновение, — но, по-моему, Фреду и Джорджу ее реакция кажется забавной. Ну, Джордж считает, что это мило, я думаю, Фред — тот, кто находит это самым забавным. Алисия и Анджелина присоединились к борьбе за равенство полов, когда Хоуп упала в воду, почти погрузившись в нее всем телом, откидывая мокрые волосы с глаз, которые затем упали на хижину Хагрида, а из короткой трубы повалил дым. — Конечно, — пробормотала она, прежде чем пробраться к Рону и Гермионе с ошарашенным выражением на лице, промокшая до нитки. — Что не так? — в замешательстве спросила Гермиона. — Я только что кое-что придумала, — сказала она настойчивым тоном, хотя ее щеки были на несколько оттенков светлее снега. — Мы должны пойти к Хагриду. Прямо сейчас! А потом она заковыляла босиком в сторону хижины Хагрида, к большому неудовольствию своих друзей, которым пришлось бежать наперегонки, чтобы догнать ее, что само по себе печально, поскольку она славилась своей медлительностью. — Зачем мы идем к Хагриду? — ахнула Гермиона, когда они поравнялись. — Разве это не немного странно, что Хагрид больше всего на свете хочет завести ручного дракона, а у какого-то незнакомца в пабе он случайно оказывается? Я имею в виду, что это первоклассные существа, которыми нельзя торговать, многие ли люди стали бы носить их в кармане? Немного повезло, не правда ли, что они случайно наткнулись на Хагрида, не так ли? Почему я этого не заметил? — О чем ты говоришь? — спросил Рон, но она не ответила ему, громко барабаня в дверь. Хагрид немедленно ответил на это, широко улыбнувшись. — Привет. Сдали экзамены? Нашли время выпить? — Да… — начал было Рон, но Хоуп опередила его, прежде чем он успел что-либо сказать. — Мы не можем, мы немного торопимся. Хагрид, помнишь тот вечер, когда ты выиграл Норберта? Как выглядел незнакомец, с которым ты играл? — спросила Хоуп, слегка запыхавшись, ее сердце бешено колотилось в груди. — Не знаю, — пожал плечами Хагрид, — он не снимал мантию. Хоуп была потрясена, а Рон и Гермиона — ошеломлены. — В этом нет ничего необычного, — заверил он их как мог, — в «Кабаньей голове» собирается много интересных людей — это один из пабов в деревне. Может, это торговец драконами, не так ли? Я не видел его лица, он был в капюшоне. О боги, он же не был таким доверчивым, правда? — Но когда вы говорили, — настаивала Хоуп. — Ты вообще упоминал Хогвартс? Она заметила, как он нахмурился, пытаясь вспомнить, что же на самом деле было сказано. — Может, и всплывало, — признался он. — Да… Он спросил, чем я занимаюсь, и я сказал ему, что я здешний лесничий… Он немного расспросил о тех существах, за которыми я присматриваю… и я рассказал ему… и я сказал, что на самом деле всегда хотел дракона… и тогда… Я не очень хорошо помню, потому что он все время покупал мне выпивку… (Хоуп тихо застонала). Давай посмотрим… Да, потом он сказал, что у него есть драконье яйцо, и мы могли бы поиграть на него в карты, если бы я захотел… но он должен был быть уверен, что я справлюсь с этим, он не хотел, чтобы оно попало в какой-нибудь старый дом… Так вот, я сказал ему, что после Пушка, завести дракона было бы проще простого… — И этот человек интересовался Пушком? — спросила Хоуп смертельно спокойным голосом. — Ну, — Хагрид, казалось, был немного удивлен таким вопросом, — да — сколько трехголовых собак вы встречали даже в окрестностях Хогвартса? Так что я сказал ему, что Пушок — это проще простого, если ты знаешь, как его успокоить, просто включи ему немного музыки, и он сразу уснет… О, боги. Он знал, как попасть внутрь. День только что превратился из плохого в еще худший. Это было настоящее чудо, что никто их ни в чем не заподозрил, потому что Хоуп была уверена, что все трое выглядели довольно подозрительно. Теперь, когда Дамблдора не было в школе, а Снейп знал, как обойти Пушка, Камень можно было забрать. После того, как Ли, наконец, побрел спать, Рон кивнул Хоуп, и та вытащила из-под рубашки отцовскую мантию-невидимку. — Нам лучше надеть ее здесь, — сказала она чуть громче шепота, пряча волшебную палочку за ухо для надежности, и протянула плащ. — На всякий случай, если он не подойдет нам полностью, мы бы не хотели, чтобы кто-нибудь увидел три пары ног, бродящих без тела. — Что ты делаешь? — Ничего, Невилл, — попыталась заверить его Хоуп, но, хотя выражение ее лица было убедительным, Рон и Гермиона выглядели виноватыми. — Ты снова убегаешь, — догадался Невилл, и его глаза стали немного безумными. — Ты не можешь больше никуда выходить! Тебя поймают, и у Гриффиндора будут большие неприятности! — Невилл, — устало произнесла Хоуп, — ты не понимаешь… — Я тебе не позволю! — сказал Невилл, похоже, немного придя в себя. — Я… я буду драться с тобой! Это было бы смешно, если бы у них не было так мало времени. Двигаясь быстрее, чем Гермиона могла себе представить, Хоуп схватила самую тяжелую книгу, которая оказалась ближе всего к ней, и ударила его по основанию черепа. Невилл мгновенно рухнул на пол, лишившись чувств. Рон и Гермиона уставились на нее, разинув рты. — Что? — спросила она. — У нас мало времени. И так оно и было, поэтому, на этот раз, они не жаловались, когда Хоуп накинула на них плащ, скрывая из виду. Путь туда был таким же пугающим, как и те чары, которые, как они знали, ждали их впереди. Каждый шаг был пронизан неуверенностью, а каждый вздох — беспокойством. Это было почти чудом, когда они, наконец, добрались до места невредимыми. Когда они добрались до коридора, дверь была уже открыта, и то, что они увидели ее там, сделало опасность, с которой они столкнулись, еще более реальной. — Вы всегда можете вернуться, если хотите, — тихо сказала она. — Я пойму, если вы не захотите… — Не говори глупостей, — сказал Рон. — Конечно, мы идем, — добавила Гермиона. Хоуп взглянула на них, и улыбка коснулась ее глаз. — Вы двое действительно лучшие друзья, какие только могут быть у девушки. Даже вход в дверь вызывал шум, и под несколько талантливых мелодий на флейте, любезно предложенных Гермионой, зверь снова погрузился в дремоту. — Я думаю, мы можем открыть дверь, — предположил Рон, выглядывая из-за спины Пушка. — Хочешь пойти первой, Гермиона? Ошеломленное выражение на лице Гермионы не нуждалось в переводе. Хоуп и Рон открыли дверь. — Здесь слишком темно, — прошептала Хоуп, взглянув на Рона, — ты что-нибудь видишь? — Нет, — признался мальчик Уизли, — только темнота. Я не вижу способа спуститься вниз. — Нам придется спуститься, — сказала Хоуп. — Я пойду первой, хорошо? Рон молча кивнул. — Если что-нибудь случится, — продолжила Хоуп, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, но Рон и Гермиона слышали, как он дрожит, — идите в Совятню и доберитесь до Дамблдора. Расскажите ему, что произошло. — Хорошо, — согласился Рон. — Увидимся через минуту… Я надеюсь. И она дернулась так, что ее ноги свесились с края люка, и одним мощным толчком она упала в темноту. Это заняло всего несколько секунд, но Хоуп показалось, что прошло больше времени, когда она столкнулась при приземлении с чем-то, что на ощупь было одновременно мягким и твердым. У нее сразу возникли подозрения по поводу мягкости, но она все же крикнула своим друзьям, что приземление было мягким, и они вскоре последовали за ней. Хоуп слегка прикоснулась к нему. На ощупь это было похоже на растение… Это одно из испытаний? Тогда, вероятно, это задание профессора Спраут. Хоуп едва могла разглядеть Гермиону, которая была по меньшей мере в двух футах от нее, поэтому она подпрыгнула, когда девушка заговорила. — Мы, должно быть, в нескольких милях под школой… Хоуп оглянулась туда, где был люк, немного удивленная, что он был так далеко. Неужели они действительно упали так низко и так быстро? — Повезло, что у нас было растение, которое смягчили падение, — сказал Рон, когда Хоуп начала вырываться. Что за?! — Повезло? — Закричала Гермиона. — Смотри! Хоуп и Рона уже опутывали толстые, похожие на змей лианы, но Гермиона действительно успела перебраться на безопасную сторону. Из-за того, что Хоуп крепко сжимала раненую ногу, кровоток прекратился, и она почувствовала, как на ребрах и запястьях начинают появляться синяки от того, как туго лианы обвились вокруг ее тела. Усик обвился вокруг ее шеи, и у нее помутилось зрение. — Прекрати сопротивляться! Это дьявольская ловушка! Дьявольская ловушка, Дьявольская ловушка…… Это чертовски весело, но на солнце будет душно! — Тогда зажги огонь! — Хоуп задыхалась, хватаясь за горло. — Но здесь нет дров! — Гермиона чуть не взвыла. — ТЫ ЧТО, С УМА СОШЛА?! — взревел Рон, заставив Хоуп вздрогнуть и подпрыгнуть от этого звука. — ТЫ ВЕДЬМА ИЛИ НЕТ?! Гермиона, казалось, была не в состоянии удостоить это ответом, и не прошло и трех секунд, как Хоуп почувствовала, как опутавшие ее лианы отступают, давая ей возможность слабо подползти к стене, где стояла Гермиона. — О боже! — в ужасе воскликнула Гермиона. — Твоя шея. Хоуп вздрогнула, когда протянула руку, чтобы коснуться раненой кожи. Она не могла этого видеть, но могла представить, как выглядело. — Я… я в порядке, — прохрипела она, слегка массируя горло. — Нам пора идти, мы и так потратили впустую много времени. С ней никто не спорил. Несколько мгновений, пока они шли по коридору, единственным, что они могли слышать, было мерное капание воды, но затем в тишине послышалось что-то еще. — Это…? Что подумал об этом Рон, Хоуп так и не узнала, потому что Гермиона открыла дверь для следующего испытания (Во имя Зевса! Это превращалось в подвиги Геракла, не так ли?). Следующая камера была немного меньше предыдущей, но, с другой стороны, она не была заполнена массивным растением, так что это было хорошо. Вместо растения в ней было что-то маленькое, инкрустированное драгоценными камнями…что за секунда? — Это ключи? — ошарашенно спросила Хоуп. — Ключи с крыльями? — Этого не может быть, — не согласилась Гермиона, но присмотрелась повнимательнее. — Боже мой, так оно и есть! — Как ключи могут быть крылатыми? — спросил Рон, тоже уставившись на них. — Наверное, заколдованны, — предположила Хоуп, наклонив голову и посмотрев на дверь напротив них. — Один из них, должно быть, ключ от этой двери… нам, вероятно, придется его поймать. — Смотрите! — Гермиона указывала на облако металла и крыльев. — Один из ключей! У него помятое крыло! Хоуп проследила за ее рукой, указывая на ключ. Она была права: один из ключей с трудом удерживался в воздухе из-за своей травмы и веса. — Итак, какой у нас план? — спросила Гермиона Хоуп, но, оглянувшись на подругу, увидела, что ее там нет. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хоуп оседлала одну из метел и взмыла в воздух. Если бы Гермиона любила сквернословить, она, вероятно, произнесла бы несколько вульгарных слов. Почему Хоуп не могла просто подумать, прежде чем действовать? Хоуп опасно вильнула, петляя и поворачивая, когда все ключи нацелились на нее, как на врага, но она ни на секунду не теряла из виду серебристый ключ с голубыми крыльями. Это произошло довольно быстро, учитывая, что у нее было сломано крыло, но Хоуп была быстрее, и она прижала его к стене, навалившись на него всем своим весом и вогнав в стену. Ей было бы немного жаль, если бы существо было живым, но это было не так. — В следующий раз, — немного раздраженно сказала Гермиона, когда Хоуп повернула ключ в замке, открывая дверь, — расскажи нам о плане заранее. — Я из тех девушек, которые быстро думают и действуют, — сказала Хоуп, подмигнув, когда они вошли в следующую комнату. — О, пожалуйста, расскажи мне в следующей, как пересечь темную комнату без света, у меня это действительно хорошо получается. Рон не был уверен, что хочет знать, почему она так хорошо видит в темноте. Он сделал один осторожный шаг вперед, и тут им всем пришлось быстро заморгать, так как свет застал их врасплох. — О… — произнесла Хоуп немного неуверенно. — Э-э-э… ребята, это действительно не моя сильная сторона. В свете лампы наверху я увидел массивную шахматную доску с такими же огромными фигурами. — Тогда тебе повезло, что это моя, — сказал Рон откуда-то сбоку. — Как ты думаешь, мы должны играть по-своему? — Вероятно, — слабым голосом произнесла Гермиона, указывая на белые фигуры на противоположной стороне доски, — там дверь. Им троим не составило труда найти свои места на доске. Рон был рыцарем, Гермиона — ладьей, а Хоуп — слоном. И тут игра началась. Хоуп не помнила, чтобы когда-нибудь играла в шахматы, где ставки были так высоки. На самом деле до них не доходило, что эта игра в шахматы была в точности похожа на волшебные, пока белая королева не пронзила своим мечом другого черного коня. — Рон, не хочу подвергать сомнению твои навыки или что-то в этом роде, — дрожащим голосом произнесла Хоуп, глядя на своего рыжеволосого друга, который теперь был таким бледным, что почти походил на одну из белых фигур, — но ты ведь знаешь, что делаешь, верно? — Д-да, — слабым голосом произнес Рон, — не волнуйся, Хоуп. Это то, в чем я хорош. Гермиона, возьми слона. Тем не менее, он, казалось, так увлекся игрой, что трижды чуть не пропустил момент, когда Хоуп и Гермиона были на расстоянии удара. Это беспокоило Хоуп больше всего, и, взглянув на Гермиону, она поняла, что та напугана не меньше. Это была одна из областей, в которой Хоуп не преуспела, но даже она могла видеть, что осталось сделать всего несколько ходов, и ни один из них не обходился без потери фигуры, и была только одна, проигрыш которой принес бы им победу. — Мне придется пожертвовать собой, — сказал Рон в той же резкой манере, которую иногда принимала Хоуп. — НЕТ! — закричала Гермиона. — Это плохая идея, — согласилась Хоуп, на ее лице отражались противоречивые эмоции. — Некоторыми фигурами необходимо пожертвовать! — крикнул им в ответ Рон. — Как только я сделаю свой ход, ты сможешь объявить королю шах и мат, Хоуп! Хоуп открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут глаза Рона встретились с ее глазами, и слова сорвались с ее губ. Было странно думать о том, насколько похожи глаза Рона и Джорджа и в то же время различны. В его глазах горел бледный огонь — решимость. Она отрывисто кивнула. Хоуп пришлось вскинуть руки, когда королева ударила ее друга, заставив его рухнуть на землю, где он больше не шевелился. Она смутно подумала, что, должно быть, именно так чувствовали себя Рон и Гермиона, когда в нее попал бладжер в матче Гриффиндор-Хаффлпафф. И затем она сделала последний ход. Три шага в лево. Хоуп запрокинула голову, чтобы рассмотреть белого короля. — Шах и мат, — произнесла она нараспев, и король уронил корону на землю у ее ног. А затем Хоуп и Гермиона в считанные секунды покинули свои места и оказались рядом с Роном. Хоуп слегка отодвинула голову Рона от себя, чтобы осмотреть повреждения. — Это плохо? — спросил Гермиона всхлипнув. — Крови нет, — заметила Хоуп, — просто сильный ушиб. С ним все будет в порядке, но нам пора идти. Мы вернемся за ним. Гермиона выглядела так, словно хотела что-то сказать, но затем передумала, взяла Хоуп за руку и вошла в следующую дверь. К счастью для них, об этом испытании уже позаботились, если судить по тому, что тролль был без сознания. Однако следующее испытание не состоялось. Как только они переступили порог, за их спинами вспыхнуло жуткое фиолетовое пламя, гарантируя, что они окажутся в ловушке в комнате со столом, уставленным зельями. Давайте покончим с этим, — проворчала Хоуп, когда они подошли к столу и прочитали содержание пергамента, лежавшего рядом с рядом. Опасность подстерегает вас впереди, а безопасность — позади, Впереди опасность, то же позади, Но две из нас помогут, ты только их найди. Одна вперед отправит, еще одна — назад, В двух — вино всего лишь, а еще в трех — яд. Ты хочешь здесь остаться на долгие века? Тогда ищи — к тому же подсказка тебе дана. Во-первых, как бы ловко ни скрывался яд, Найти его несложно — от вина левый ряд. Второе — в крайних бутылях налито не одно и то ж, Но если вперед тебе надо, помощи зря ты ждешь. Затем ни в большой, ни в малой смерти ты не найдешь, А если из второй слева и второй справа глотнешь, Сам убедишься — налито одно и то же в них, Хотя на взгляд они разные, но это уже в-четвертых. — Загадка, — с облегчением произнесла Хоуп, — о, у меня хорошо получается разгадывать загадки. Пойдем? Гермиона кивнула, испытывая некоторое облегчение от того, что может использовать свой ум в логической задачке. — Ладно, — сказала Хоуп, хрустнув костяшками пальцев. — Значит, второе слева и второе справа может быть либо ядом, либо крапивным вином, верно? Но второе справа — такой же, так что это должно быть крапивное вино. — Она вернула эти две бутылки на прежнее место, но позади остальных. — И яд можно найти слева от вина, — добавила Гермиона, — так что… — Она отодвинула самую дальнюю бутылку влево и зеленую бутылку в форме пирамиды. — Синяя бутылочка поможет вам продвинуться вперед, — добавила Хоуп, поднимая маленькую светло-голубую бутылочку в воздух и изучая ее содержимое, — потому что ее уже использовали. — А фиолетовая бутылка справа должна вернуть тебя назад, — продолжила Гермиона, поднимая ее, пораженная их сочетанием. Хоуп заглянула в синюю бутылку. Там осталось совсем немного, только на одного человека. Итак, будучи безрассудной, благородной дурочкой, как позже утверждала Гермиона, она выпила его залпом и бросилась сквозь пылающий огонь, даже когда услышала, как подруга выкрикивает ее имя. Последнюю комнату занимал человек, который был ее вторым подозреваемым после самого Снейпа (честно говоря, он оказывался в слишком многих местах в неподходящее время и был слишком нервным… или, может быть, она просто осуждала его. — Итак, — сказала она на удивление спокойно, — это все-таки была ты. Мужчина в тюрбане отвернулся от зеркала (не было ли это Зеркалом Иеналеж? Что оно здесь делало?) и посмотрел ей в лицо. Квиррел больше не казался таким дерганым, каким он всегда был в школе. — Я, — сказал он с презрением, — а теперь скажите мне, мисс Поттер, что меня выдало? — Ты вызвала у меня плохое предчувствие, — прямо сказала Хоуп, — и ты ужасный учитель. Его губы скривились в усмешке, заставив Хоуп почувствовать тихую радость от того, что она все еще преуспевает в роли раздражающей суки. — Ты заколдовал мою метлу, чтобы сбросить меня, — холодно продолжила она, — а когда это не сработало, ты позаботился о том, чтобы бладжер попал в цель. — Жаль, что никто из них не убил тебя, — сказал ей Квиррел, — но это не имеет значения, потому что я собираюсь убить тебя сегодня вечером. По щелчку его пальцев из ниоткуда появились веревки, крепко связавшие Хоуп там, где она стояла. Она напряглась, морщась, когда они врезались в ее покрытую синяками кожу. — Я изо всех сил стараюсь не воспринимать это как извращение, — пробормотала она себе под нос, разминая запястья и гримасничая. — Ты слишком любопытна, чтобы жить, Поттер, — продолжил Квиррел, как будто не слышал ее замечания, которого, возможно, и не было. — Когда ты вот так носилась по школе в Хэллоуин со своими жалкими дружками, насколько я знал, твой друг Рон видел, как я подошел посмотреть, кто охраняет Камень. — ты слишком высокого мнения обо мне, — ехидно заметила Хоуп, и кольца впились ей в пальцы. — Или ты недостаточно высокого мнения о себе, — рассеянно заметил Квиррелл, отворачиваясь от связанного первокурсника, чтобы посмотреть в зеркало. — А теперь спокойно подождите, Поттер. Мне нужно осмотреть это интересное зеркало. Хоуп раздраженно фыркнула, но это было проигнорировано. — Это зеркало — ключ к поиску Камня, — пробормотал Квиррелл себе под нос, проводя пальцами по арочной раме, словно в поисках какого-то потайного отделения. — Дамблдор придумает что-нибудь подобное… Но он в Лондоне… Когда он вернется, я буду уже далеко… Хоуп нахмурилась, пристально вглядываясь в его тюрбан. Ей показалось, или что-то шевельнулось под тканью? — Я вижу камень… Я дарю его своему хозяину… Но где он? — Первый признак безумия, — пропела Хоуп у него за спиной, — это когда ты разговариваешь сам с собой. — Ты можешь быть еще более раздражающей? — рявкнул мужчина, поворачиваясь и свирепо глядя на нее, но она была невозмутима. — О, конечно, — серьезно кивнула Хоуп, — это только верхушка айсберга, я могу ныть всю ночь напролет. Он издал насмешливый звук и повернулся обратно к зеркалу, не заметив, как Хоуп показала ему язык. — Ты был моим вторым выбором, — сказала Хоуп, когда он продолжил игнорировать ее, — после Снейпа. — Он действительно похож, не так ли? — Квиррелл усмехнулся. — Он всегда ненавидел тебя. Он учился в Хогвартсе с твоим отцом, разве ты не знала? Они ненавидели друг друга. Но он никогда не желал тебе смерти. — Такая утешительная мысль, — сухо сказала Хоуп, закатив глаза, когда Квиррелл выругался. — Я не… понимаю… Камень внутри зеркала? Мне разбить его? — Что ж, — задумчиво произнесла Хоуп, хотя на самом деле он обращался не к ней, — если ты разобьешь его, а его там не окажется, это будет твоя вина. — Да заткнешься ты наконец! — ядовито приказал Квиррелл. — Что делает это зеркало? Как работает? Помоги мне, хозяин! Хоуп открыла рот, чтобы добавить что-нибудь оскорбительное, но ее сердце остановилось, когда из-под тюрбана раздался голос. — Используй девушку……Используй девушку… Хоуп освободили от веревок и потащили вперед, пока она не оказалась перед зеркалом, ноги у нее так онемели, что она чуть не упала. — Посмотри в зеркало и скажи мне, что ты видишь. Хоуп чувствовала себя так, словно ее язык прилип ко рту, а сердце бешено колотилось в груди. Это было второе изображение, которое она увидела, когда в первый раз нашла зеркало. Маленький рыжеволосый мальчик улыбался так же ярко, как и раньше, беззвучно смеясь, когда мать подняла его в воздух и закружила. Хоуп подняла руку, чтобы прикоснуться к поверхности стекла, когда ее старшая версия повернулась, чтобы посмотреть на нее, и поцеловала сына в лоб. Затем она с веселой улыбкой протянула Хоуп красный камень и, подмигнув, сунула его в карман. И Хоуп чувствовала его в своем собственном кармане! — Ну и что? — нетерпеливо рявкнул Квиррелл. — Что ты видишь? Это был настолько интимный момент, что Хоуп совсем не почувствовала страха, когда повернулась и сердито сплюнула. — Иди на хуй. Она увидела, что пощечина раздается за милю от нее, но это ее не остановило, и она резко ударилась о землю. — Это было жалко, — прорычала она, поднимаясь с земли, ее щека пульсировала. — мой кузен может ударить сильнее, чем… Его нога задела ее ребро, и она была уверена, что почувствовала, как оно треснуло, когда боль пронзила ее бок, заставив ее задохнуться от боли. — Скажи мне! — закричал он. — Что ты видела?! Высокий голос из-под тюрбана заговорил снова. — Позвольте мне поговорить с ней… с глазу на глаз… Казалось, эта идея заставила Квиррелла сильно занервничать. — Учитель, вы недостаточно сильны! — У меня достаточно сил… для этого… Хоуп снова оторвалась от земли, когда Квиррелл размотал тюрбан и повернулся к ней спиной. Рот Хоуп открылся от ужаса, и она была уверена, что закричала бы, если бы могла, но она снова лишилась дара речи. Там, где должен был быть гладкий затылок, из плоти выросло лицо. Оно было белым как мел, с красными глазами, от которых она застыла в страхе, а вместо носа у него были прорези, как у змеи. — Хоуп Поттер… — проскрежетало лицо, от чего у нее по спине пробежали мурашки. — Видишь, во что я превратился? Всего лишь тень… Я обретаю форму, только когда могу делить тело с кем-то другим… но всегда были те, кто хотел впустить меня в свои сердца и умы… Кровь единорога придала мне сил последние недели… ты видела, как верный Квиррелл пил ее для меня в лесу… и как только я получу Эликсир жизни, я смогу создать свое собственное тело… Сейчас… почему бы тебе не отдать мне тот камень, что у тебя в кармане? Сердце Хоуп бешено колотилось, кровь бурлила в жилах, когда она вытащила волшебную палочку, направила ее и быстро ударила, отчего каменный пол в футе или двух от Волди-Квиррелла взорвался, что дало Хоуп возможность подняться на ноги и заковылять к огненной двери. — ХВАТАЙ ЕЕ! Хоуп закричала, когда Квиррелл схватил ее сзади и потянул назад. — Отпусти меня! — закричала она, молотя кулаками по его рукам, ее боль усилилась от того, что его руки ударили по поврежденному ребру, и ее шрам взорвался почти ослепляющей агонией. Она подняла руку, чтобы ударить его по лицу из-за спины, и только тогда он отпустил ее, и она упала, сжавшись в комок в тумане боли, мир погрузился во тьму. А потом она больше ничего не помнила.