Часть 21 Жизнь в норе

— И что? — И что? — озадаченно спросила Хоуп, массируя лодыжку, за которую её схватил Вернон. — Наши письма! — Рон щёлкнул пальцами у неё перед носом, заставив её пристально посмотреть на него. — Почему ты на них не отвечала? — Я даже не знала, что вы присылали мне письма до моего дня рождения! — раздражённо пожаловалась Хоуп. — Чем же ты тогда занималась всё лето? — спросил Фред, сидевший за рулём. — Погрязла в жалости к себе, — мрачно сказала Хоуп, теребя свой обтрёпанный рукав. — Это никогда не бывает хорошо, — глубокомысленно заметил Джордж, заработав закатывание глаз. — Я бы и сама догадалась, спасибо, — с юмором сказала она. — Домашний эльф по имени Добби украл их ещё до того, как они добрались до меня. Это он использовал заклинание, в котором меня обвиняют. — Почему? — недоверчиво переспросил Рон. — Зачем он украл мои письма? — уточнила она, прежде чем пожать плечами. — Понятия не имею, чёрт возьми. Он, кажется, думал, что если у меня не будет друзей, я не захочу идти в Хогвартс. — С чего бы… — начал Фред. — …ему вообще не всё равно? — закончил Джордж за своего близнеца. — Одному Зевсу известно, — простонала Хоуп, потирая переносицу. — Что‑то насчёт ужасного заговора, который произойдёт в этом году. Я не знаю… — Очень подозрительно, — сказал Фред после многозначительной паузы. — Определённо, это странно, — согласился Джордж, поворачиваясь на своём сиденье так, чтобы смотреть подруге в глаза. (Он с удовольствием отметил, что её волосы — из чёрных, какими они были, когда они её забирали, — превратились в тёмно‑рыжие, которые ему так нравились.) — И он даже не сказал тебе, кто, как предполагается, стоит за всем этим? Хоуп поморщилась, пытаясь вспомнить всё, что сказал домовой эльф. — Нет, он просто сказал, что это был не Волдеморт… Рон тихонько всхлипнул, услышав это имя, но Фред и Джордж остались совершенно равнодушны. — О, успокойся, Рон! Ради всего святого, это всего лишь имя! — она повернулась к Джорджу, прежде чем Рон успел что‑либо ответить. — Так ты думаешь, он солгал? — Может быть, — ответил вместо неё Фред. — Я имею в виду, что домашние эльфы сами по себе довольно могущественны, но обычно они не могут использовать свою магию без разрешения хозяина. Возможно, кто‑то решил пошутить, отправив его к тебе. — Я могла бы назвать только одного человека, который был бы настолько высокомерен, — раздражённо сказала Хоуп, переглянувшись с Роном. Они оба произнесли: — Драко Малфой. — Это не тот парень, на которого ты всегда жаловалась? — спросил её Джордж, слегка нахмурившись. — Тот, который всё время пытался доставить тебе неприятности? — Тот самый, — согласилась Хоуп, высунув язык при упоминании своего заклятого врага. — Он ведь не сын Люциуса Малфоя, не так ли? — спросил Фред, взглянув на неё в зеркало заднего вида. — Наверное. Почему? — Папа говорит о нём — на самом деле ненавидит его. Он был большим сторонником Сами‑Знаете‑Кого, — сказал ей Джордж. Услышав это, Фред обернулся, чтобы посмотреть на неё, и Хоуп была поражена тем, что машина вообще не вильнула. Но, с другой стороны, это летающая машина. — А когда Сам‑Знаешь‑Кто исчез, Люциус Малфой вернулся и сказал, что он ничего такого не делал… — Если это не чушь собачья, то я не знаю, что это такое, — протянула Хоуп. Фред ухмыльнулся. — Папа тоже так говорит. — Значит, он в своём уме, — со смехом сказала Хоуп. — Так, значит, машина принадлежит твоему отцу? — Да! — весело ответил Рон. — У него есть дурная привычка скупать маггловские вещи, разбирать их на части и зачаровывать, а затем собирать обратно. — Но разве это не отразится на внутреннем устройстве предметов? — в замешательстве спросила Хоуп. Рон ухмыльнулся: — Тебе придётся обсудить это с папой, он будет в восторге. — Замечательно… Кто‑нибудь из вас знает, можно ли оспорить предупреждения о применении магии несовершеннолетними? — с улыбкой спросила Хоуп. — Мне правда не нравится, когда люди думают, что это ты творила это заклинание, — с нежностью спросил Джордж. Щёки Хоуп вспыхнули, придав им бледно‑розовый оттенок. — О, заткнись. — Серьёзно? Я не знаю, — сказал Фред, слегка усмехнувшись её реакции. — Но Отдел по борьбе с незаконным использованием магии должен быть готов выслушать твои претензии, если ты действительно хочешь пойти против этого. — Это будет забавно, — пробормотала Хоуп. — В любом случае, — сказал Рон, на мгновение сжав её руку, — я рад, что мы приехали за тобой. Я подумал, что, возможно, Эррол виноват… — Кто такой Эррол? — безучастно спросила Хоуп, расстегивая висячий замок на клетке Хедвиг. — Прости, Хедвиг! — Ура! — и позволяя белоснежной сове расправить крылья. Сова летела рядом с ними, как проводник в предстоящую ночь. — Наша сова, — угрюмо сказал Рон, — определённо древняя. Это не первый раз, когда она падает в обморок во время доставки. Хоуп поморщилась: — Это нехорошо. — Нет. — Твой папа знает, что вы взяли машину? — спросила Хоуп, высовывая голову из окна, чтобы посмотреть вниз. На её губах появилась улыбка, когда она посмотрела на мир, раскинувшийся далеко внизу. — Э‑э, нет, не совсем, — нервно ответил Рон. — Ему пришлось работать сегодня вечером. Хоуп смерила его оценивающим взглядом с усмешкой: — О, мои дурные привычки передаются и тебе, Рональд. — О, заткнись, — ухмыльнулся он. Солнце начало подниматься над деревьями, и у Хоуп внезапно зародилась надежда, что они ехали всю ночь. Фред опускал машину всё ниже и ниже, проезжая над дорогой. — Это Оттери‑Сент‑Кэтчпоул, мы как раз за её пределами, — произнёс он, приземляясь с лёгким толчком и останавливаясь на лужайке перед тем, что, должно быть, было домом Рона — «Норой». Это было настолько далеко от дома Вернона и Петунии, насколько это вообще возможно: беспорядок и разруха — как раз такие, какие нравились Хоуп. Дом был далеко не прямой, а перекошенный до такой степени, что его приходилось поддерживать только с помощью магии. Хотя… Почему на его покорежённой крыше шесть дымоходов? — Это потрясающе, — восхищённо произнесла Хоуп, с нежностью оглядываясь по сторонам, когда они все вышли из машины. — Я никогда раньше не видела такого дома! — Ладно, — сказал Фред, — вот план… Однако Хоуп так и не узнала, в чём именно заключался план, потому что Фред остановился как вкопанный, а Рон стал болезненно‑зелёного цвета. Сбитая с толку, Хоуп повернулась в ту сторону, куда в ужасе смотрели трое братьев Уизли. Это была миссис Уизли, и в её взгляде было что‑то свирепое. Хоуп была болезненно очарована этим взглядом: может быть, она сможет повторить его позже, когда кто‑нибудь из её сыновей начнёт вести себя неподобающим образом. Она мысленно хихикнула — так, что, по её прогнозам, Джорджу часто приходилось это слышать. — Ах, — слабо произнёс Фред. — О боже, — выдохнул Джордж. — Итак, — произнесла миссис Уизли низким и угрожающим голосом. — Доброе утро, мам, — Джордж перехватил инициативу, заставив Хоуп фыркнуть. Он посмотрел на неё, но она только улыбнулась, как будто знала что‑то, чего не знал он. Последовавший за этим взрыв заставил Хоуп несколько часов театрально потирать уши. Очевидно, миссис Уизли очень беспокоилась о своих сыновьях. Хоуп с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться над их затруднительным положением, но каким‑то образом ей это удалось: она прижала руку ко рту, чтобы скрыть улыбку и подавить смех. Только после того, как у миссис Уизли перегорел запал, она обратилась к Хоуп: — Я очень рада видеть тебя, Хоуп, дорогая, — сказала она с доброй улыбкой, на которую способна только мать. — Прости за эту сцену… — О, не обращайте внимания, — сказала Хоуп, и смех сорвался с её губ, когда три предательских взгляда были брошены в её сторону. — Я нахожу всё забавным за их счёт. Миссис Уизли тоже рассмеялась над этим. Хоуп Поттер, казалось, немного подросла с тех пор, как она видела её в последний раз. Её волосы теперь падали на лопатки, и казалось, что она рано расцвела, если судить по тому, как она неловко скрещивала руки на груди. Её лицо было тоньше, чем она помнила, из‑за чего скулы казались более выпуклыми, как у её матери. Трость постукивала при каждом движении, напоминая миссис Уизли о её травме; она почти забыла о ней. Завтрак был замечательным, если не обращать внимания на то, как миссис Уизли то и дело бросала сердитые взгляды на сыновей, которые участвовали в ночных эскападах «спасти Хоуп от магглов». Саму миссис Уизли забавляло, как Хоуп и Джордж подшучивали друг над другом. — О, это я бросилась на тебя? — недоверчиво переспросила Хоуп, оторвав взгляд от сосисок и недоверчиво уставившись на Джорджа. — Если я правильно помню — а я помню, — было темно, и я споткнулась… Ты ел грязь, помнишь? Рон расхохотался, но Джордж только небрежно махнул рукой: — Подробности, Хоуп, подробности. — Хорошо, — протянула она, растягивая слова. — И хочешь знать, что ещё, Хоуп? — спросил Фред с широкой улыбкой, отчего его глаза засверкали, как сапфиры. — Он провёл лучший конец прошлого года, пялясь на твою задницу! При этих словах Джордж и Хоуп оба густо покраснели. — И Хоуп смотрела Джорджу в спину, когда вы вдвоём отпирали дверь, — добавил Рон. — Рон! — Хоуп выглядела такой испуганной, что Джорджу пришлось ухмыльнуться. — Заткнись, — проворчала она, скрестив руки на груди и уставившись в пустоту, когда на кухне раздался тихий визг, а затем внезапно стих. — Что это было? — безучастно спросила Хоуп. — Джинни, — прошептал Рон, чтобы его мать не услышала. — Моя сестра. Она говорила о тебе всё лето. — О… — что бы Хоуп ни собиралась сказать, её прервал звук открывающейся двери. — Доброе утро, Уизли! — окликнул её мужской голос, и она подняла глаза. У мистера Уизли были рыжие волосы, как у его жены и всех его детей, но они были редкими, лысеющими, а на переносице криво сидели очки, сквозь которые Хоуп могла видеть глаза, идентичные глазам близнецов и Рона (у Перси были глаза его матери). — Доброе утро, папа! Хоуп ждала, что он обратит на неё внимание, но он этого не заметил, пока не съел половину своего завтрака. — Ой! Привет! Она улыбнулась: — Здравствуйте, мистер Уизли, я Хоуп. — А! — мужчина дружелюбно улыбнулся. — Да, Рон так много рассказывал нам о тебе, как и Фред с Джорджем. — Надеюсь, ничего страшного… — Хоуп задумчиво оглядела их всех. Фред и Джордж шутливо отдали ей честь, прежде чем все подпрыгнули от звука чего‑то, влетевшего в окно. — О боже… Миссис Уизли бросилась к подоконнику, когда сова выпрямилась и с жалобным уханьем влетела внутрь. — Я предполагаю, что это Эррол? — спросила Хоуп наполовину весело, наполовину удивлённо, адресуя свой вопрос Рону. — Да, — он с аппетитом проглотил несколько яиц. — И ты ещё удивляешься, почему мы решили, что это он виноват в том, что ты не отвечала на наши письма? Хоуп хмыкнула в знак согласия, когда миссис Уизли вручила им все письма из Хогвартса. — Даже мне? — Даже тебе, дорогая. Она просмотрела список. Большинство книг были такими, каких и следовало ожидать от человека, переходящего на второй курс Хогвартса, но… — У нас что, семь книг по защите от тёмных искусств? — недоверчиво спросила она Рона. — Какой в этом смысле? — Должно быть, он фанат Локхарта, — сказал Фред с набитым тостом ртом, чем заслужил сердитый взгляд матери. — Скорее всего, ведьма. — Но семь? — спросила Хоуп. — Это перебор! — Вот тебе и Хогвартс, — Фред пожал плечами. Она невесело фыркнула, прежде чем повернуться к мистеру Уизли: — Мистер Уизли, могу я попросить вас об одолжении? — она даже не стала дожидаться его ответа. — Мне нужно в Отдел ненадлежащего использования магии. Не могли бы вы сказать мне, где это? — А, это всё из‑за того парящего амулета, не так ли? — поинтересовался он, вытирая рот салфеткой. — Я могу отвести тебя туда после завтрака, если хочешь. — О, спасибо, — с благодарностью произнесла Хоуп. *** Хоуп постучала ногтем по металлическому подлокотнику кресла, в котором сидела, с выражением вечной скуки на лице. Прошло десять минут с тех пор, как она попросила о встрече с Мафальдой Хопкирк — женщиной, которая прислала ей письмо, из‑за которого её отправили в темницу (Хоуп очень старалась не раздражаться из‑за того, что её с самого начала обвинили по её вине), — и Хоуп начала раздражаться. Было очень скучно. Офис был практически пуст, и там больше никого не было, так что же им оставалось делать? Конечно же, они не писали все эти буквы от руки — это было бы просто нелепо. — Мисс Поттер? Мадам Хопкирк сейчас вас примет. С её губ сорвался вздох, когда она встала, опираясь на трость, чтобы пройти мимо секретаря в приёмную. Хоуп чувствовала себя так, словно находилась в кабинете дантиста, и она ненавидела дантистов (прости, Гермиона!) почти так же сильно, как и терапевтов. Мадам Хопкирк не производила особого впечатления человека, который был заместителем начальника отдела министерства. Костюм в тонкую полоску и каштановые волосы, собранные сзади в тугой пучок, придавали ей очень невзрачный вид. — Здравствуйте, мисс Поттер, — любезно поприветствовала она девушку, протягивая ей руку для рукопожатия, что та и сделала, внутренне размышляя, стоит ли ей сжимать её до тех пор, пока она не поморщится, но быстро отбросила эту мысль. — Приятно познакомиться. — Здравствуйте. — Пожалуйста, присаживайтесь, — предложила сотрудница министерства, суетясь вокруг. — Не хотите ли чаю? Хоуп покачала головой со слабой улыбкой: — Нет, спасибо. Я не думаю, что мои дела займут много времени. В такие моменты Хоуп чувствовала себя очень странно. Дети её возраста, как правило, не отвечали за свои действия и не имели возможности постоять за себя. Она была не совсем уверена, как ей следовало отреагировать, поэтому, как обычно, приняла невозмутимый вид, который её вполне устраивал. — Конечно, — непринуждённо ответила мадам Хопкирк, снова усаживаясь на свой стул. — Чем я могу вам помочь? Хоуп протянула письмо, которое свалилось на голову миссис Мейсон меньше недели назад. — Это касается письма, которое вы отправили на моё… «место жительства» ранее на этой неделе. Мадам Хопкирк поправила очки на кончике носа, читая содержание письма. — Да, и что из этого? Простите, но это довольно обыденно. Вас, как и всех ваших одноклассников, предупредили, чтобы вы не использовали магию во время каникул. — Только я не использовала заклинание парения, — поправила Хоуп, постукивая пальцами по трости. — Я заметила, что в своём письме вы не указали, кто его применил, хотя автоматически предположили, что это была я. Женщина усмехнулась, как будто Хоуп вела себя нелепо — как ребёнок. Глаза Хоуп на мгновение сузились, выдавая её раздражение. «Это шутка?» — подумала она. — Ах, простите меня, но вы говорите, что в вашем доме кто‑то ещё колдовал? — Возможно, — уклончиво ответила Хоуп. Она не была уверена, стоит ли сейчас упоминать о Добби после того, как Фред сказал, что это, возможно, шутка. — Мисс Поттер, — сказала она с юмором, — я слышала ложь и получше. — Я в этом сильно сомневаюсь. Я великая лгунья, — холодно сказала Хоуп. — Поверьте, у меня не было бы причин лгать о том, что я не занимаюсь магией, особенно когда я могу предложить вам свою палочку, чтобы вы могли проверить сами. Мадам Хопкирк моргнула. Что ж, это было впервые: никогда ещё никто не предлагал ей свою волшебную палочку для проверки магической активности. Наконец она просто протянула руку, в которую Хоуп вложила свою палочку. Она постучала по её кончику своей палочкой, бормоча заклинание, которое могло вызвать в памяти прошлые заклинания: — Prior Incantato. Форма заклинания света, которую она ожидала, не появилась; вместо неё возник ярко‑красный круг, которому было по меньшей мере несколько недель. Брови мадам Хопкирк поползли вверх, и на лбу образовались складки. — Вы использовали заклинание взрыва? Но это, по крайней мере, уровень третьекурсника! — Я просто ткнула пальцем и разозлилась. Это не заклинание, это чистая эмоция, — нахмурилась Хоуп. Мадам Хопкирк задумалась, на кого или на что она тогда злилась. — Если хотите, можете отправить сову профессору Дамблдору, — добавила Хоуп. — Он скажет вам то же самое. Затем Хоуп снова встала и слегка кивнула: — Добрый день, мадам. И она ушла. — Итак, как всё прошло? — спросил Артур, когда он проехал на синем Ford Anglia через Оттери‑Сент‑Кэтчпоул, позволив Хоуп почти всю обратную дорогу просидеть в относительном молчании. — Ну, — медленно произнесла Хоуп, — сначала она думала, что я лгу обо всём этом, но потом я убедила её изменить свою точку зрения. Артур Уизли искоса взглянул на свою пассажирку. Она выглядела немного усталой, но в то же время оживлённой — странное сочетание. Джордж упоминал, что она всегда носила в волосах нитку бус, но, должно быть, она думала, что уже выросла из них, потому что на её волосах не было никаких украшений, если не считать единственной маленькой косички, заплетённой сбоку от лица, которая немного скрывала шрам. — Мальчики всё мне о тебе рассказали, — сказал он. Эта фраза показалась случайной после их предыдущего короткого разговора, но Хоуп, похоже, не возражала. — Неужели? — мягко спросила она, прижимаясь лбом к прохладному стеклу окна, как будто ей было жарко. — Джордж, в частности, отзывался о тебе с большой теплотой, — продолжил он, одарив её улыбкой, когда заметил, как вспыхнули её щёки и как она отвела взгляд. — Правда? — тихо спросила она. Мистер Уизли слегка усмехнулся: — Да, это так. На самом деле, я могу с уверенностью сказать, что ты единственная девушка, которую он когда‑либо упоминал, так же, как Фред говорит только об Анджелине Джонсон. — Да, он влюблён в неё, — согласилась Хоуп. — И Джордж влюблён в тебя, — возразил мистер Уизли. — К чему мы затеяли этот разговор? — спросила Хоуп, тщетно пытаясь сдержать новый румянец на щеках, но это ей не удалось. Мистер Уизли улыбнулся: — О, я просто пытался выяснить, чувствуете ли ты то же самое. Хоуп никогда в жизни не была так поражена, как в тот момент. Она вынуждена была признать, что это очень умно с его стороны — так перехитрить её. Она бы подняла бокал за Артура Уизли в этом плане. Хитрые и пронырливые… Возможно, близнецы унаследовали от своего отца больше, чем думали. Пытаться заговорить с Джинни было всё равно что вырывать зубы, и Хоуп была очень близка к тому, чтобы просто схватить девушку и избить до потери сознания. С ней не было ничего особенно плохого, совсем ничего — ну, кроме того, что она была невероятно застенчивой. Проблема заключалась в том, что она, казалось, не могла долго находиться в одной комнате с Хоуп, из‑за чего спать в одной комнате было немного неудобно. Было легко забыть о Джинни, когда она практически не появлялась в течение дня, а Хоуп обычно была занята другими делами с ее братьями. — Я чувствую себя немного неловко, — призналась она миссис Уизли однажды вечером, когда та помогала ей готовить ужин и резала картошку. — Я имею в виду, мы живём в одной комнате, и это её комната, а я только и делаю, что гуляю с её братьями. Миссис Уизли понимающе улыбнулась, нарезая жир с мяса, которое они собирались приготовить на ужин: — Обычно она не такая, дорогая. Она просто… поражена. — Поражена? — спросила Хоуп, нахмурив брови. — Что вы имеете в виду? — Как вы думаете, почему каждый ребёнок‑волшебник знает имя «Хоуп Поттер»? — задала риторический вопрос миссис Уизли. — Когда ты слушала истории о том, как ты победила Сами‑Знаете‑Кого, когда ты была ребёнком… Просто трудно приравнять это к кому‑то вроде тебя. — Кто‑то вроде меня? — спросила Хоуп, приподняв бровь. — Что со мной не так? — О, вовсе нет, — заверила её миссис Уизли. — Ты просто… очень нормальная. Хоуп, казалось, пришла в ужас от такой перспективы: — Но это же ужасно! Кто захочет быть нормальным? Это лишило бы жизнь всего удовольствия! Миссис Уизли слегка хихикнула. Хоуп и Джорджу вполне подходило такое мышление. — Я имею в виду, — попыталась объяснить она, — что она больше привыкла к тебе как к иконе, а не как к человеку. Я не думаю, что до неё действительно дошло, что ты такая же, как другие ведьмы, такая же, как она. — Это… — Хоуп попыталась подобрать подходящее слово для данной ситуации, прежде чем остановилась на «странной». — Возможно, — промурлыкала миссис Уизли, принимая от своей спутницы миску с нарезанным картофелем. — Но такова наша жизнь. — В нашей жизни очень много осуждающих людей, — со вздохом сказала Хоуп, придвигая к себе мясо и нарезая его аккуратными ломтиками. — Если бы я ожидала, что всё будет так, как я читала, то это было бы именно так… Ну, тогда я, вероятно, была бы очень предубеждена против магглорождённых. — Она неодобрительно сморщила нос. — Ты не представляешь, сколько книг я прочла на эту тему. — Тогда зачем утруждать себя чтением? — спросила миссис Уизли, передавая девочке столовые приборы, чтобы та поставила их на стол. — Всегда лучше выслушать аргументы обеих сторон, — мудро заметила Хоуп. — Если бы мы этого не делали, весь мир, вероятно, был бы в состоянии анархии. — Ты… очень странная, — сказала на это миссис Уизли, снова усмехнувшись. — Не в плохом смысле, конечно. Просто ты другая. — Я стараюсь, — согласилась Хоуп, подмигнув. — Я — оттенок серого в этом безнадёжно чёрно‑белом мире, — добавила она притворно скорбным голосом, который, как была уверена миссис Уизли, она уже слышала раньше, когда разговаривала с Роном. — Позови, пожалуйста, мальчиков, — попросила она, ставя еду на стол. — Они, наверное… — Эй! — раздался рёв от двери. — Ужин готов, негодяи! Миссис Уизли моргнула и уставилась на Хоуп так, словно никогда не видела её как следует. — Они идут, — сказала Хоуп, как показалось миссис Уизли, несколько бессмысленно, поскольку, вероятно, все в радиусе десяти миль слышали её голос. «У этой девочки есть пара лёгких!» — невольно подумала миссис Уизли. — Ты всё ещё называешь нас так? — раздался недовольный голос у неё за плечом. Хоуп обернулась и столкнулась лицом к лицу с очень вспотевшим Джорджем Уизли. На мгновение её язык замер, но затем снова начал шевелиться. — Да, боюсь, это самое красивое имя, которым можно к вам обращаться, тебе не кажется? — с лёгкой иронией ответила Хоуп. — Нет, — ответили три голоса одновременно, заставив её надуться. — Вы испортили мне всё веселье! — пожаловалась она и зашагала прочь, задрав нос, не обращая внимания на их весёлое фырканье. Это лето превращалось в очень весёлое.