Часть 8 Сердце брата

      — Ниночка, дорогая, постарайся это принять. То, что я рассказывала — истинная правда.       — Нет, не верю, не может быть, — упрямо качала головой Нина, — как Артур может быть дворянином? Это невозможно.       — Более чем возможно, если его мать дворянка. И тест ДНК — неопровержимое доказательство. Да он и сам всё подтвердил.       Нина нервно сжала ладони и до крови прикусила губу.       — Но как же так? — прошептала она потрясённо. — Он всё знал и ничего мне не сказал? Обманывал? Как можно?       — Скрывал правду, которую никто не должен был знать, — поправила её Даша, — конечно, он не имел права рассказывать даже тебе.       — Или он просто надо мной издевался, — сквозь слёзы обиженно ответила Нина, — получается, я спала с дворянином и даже не знала об этом. С ума сойти! Всё это время считала, что он недостоин меня, и я снисхожу до него, тем самым навлекая на себя позор. А на самом деле он всё это время снисходил до меня. И даже не мог сказать об этом. Я бы тогда вела себя совсем по-другому, — она растерянно смотрела в одну точку и рассуждала, как будто говорила сама с собой, — не понимаю, как он мог это терпеть? Я обращалась с ним, как с низшим существом, почти как со слугой. И он это спокойно воспринимал. Даже сам говорил, что недостоин меня. Получается, среди всех вас только я плебейка? — Нина со стоном закрыла лицо руками. — Но разве он похож на аристократа манерами и поведением? Не верится.       — Вообще-то похож, — возразила Даша. — Артур никогда не вёл себя как плебей, в прямом смысле. Он воспитанный, вежливый, умеет вести себя при людях. С девушками очень галантный. Конечно, иногда может материться, но это оттого, что его воспитали среди простых людей не так, как Эдварда и Анни. Он очень отличается от них по воспитанию и образованию. А то, что такой прямолинейный и часто ведёт себя слишком эмоционально — это итальянские гены отца. Знаешь, итальянцы все какие-то чокнутые. Даже когда разговаривают, кажется, что орут и сейчас поубивают друг друга, хотя это может быть вполне мирная беседа. Такая вот горячая нация во всех смыслах. А он во многом напоминает отца. Однако чувство собственного достоинства, гордость, уверенность в себе, умение держать себя — всё это от матери, и в этом он не отличается от Эдварда. Заметь, Артур никогда ни перед кем не унижается, не признаёт авторитет, не является фанатом звезды, — она с улыбкой посмотрела на Нину, — ему бы ещё научиться красиво говорить, без жаргона и матов и не показывать истинные эмоции, и всё. Настоящий аристократ. Тем более, даже рост и фигура соответствуют. В этом он не отличается от Эдварда.

***

      Пока девушки разговаривали в одной из палат, Нора приходила в себя. Она чувствовала себя намного лучше после обезболивающих. Но всё ещё была слаба, а голова у неё кружилась. Но это сейчас казалось девушке наименее важным. Главное было узнать, что с её любимым. Ведь, несмотря ни на что, Нора всё ещё очень любила его и знала, что это навсегда. Хотя сейчас она ужасно переживала за него, тем не менее, подумала, что в этом может быть своя выгода. Он, который всегда такой сильный, решительный, уверенный в себе, лидер по жизни и особенно в отношениях с женщинами, сейчас слабый и беспомощный. И совершенно один. Его звезда веселится на свадьбе, все знакомые тоже там. И лишь одна верная Нора, брошенная бывшая любовница, поможет ему. Будет сидеть день и ночь у постели любимого, он, наконец, осознаёт, настолько она лучше этой звезды, оценит и полюбит её.       С такими радужными мыслями Нора встала и пошла к его палате, чтобы встретить там любимого, когда закончится операция. Никто, кроме неё, она одна у него. Соперницы больше нет, она замужем. Сердце Норы пело. Но одного она не знала, когда шла, пошатываясь, по коридору. А именно того, что через минуту встретится лицом к лицу с самым ненавистным человеком на свете.

***

      Аппарат для переливания крови странно запищал, совсем не так, как это бывало, когда нужное количество было отобрано. И это заставило медика отреагировать и, подскочив к пациенту Оболенскому, начал производить необходимые действия. Надо сказать, он выглядел очень плохо: бледный до синевы, глаза обведены фиолетовыми кругами, губы почти такого же цвета и главное, он был без сознания. Что же это такое? Непохоже, чтобы он просто потерял сознание, как это бывает при сдаче крови. Тем временем второй врач отсоединял от системы Артура, которому, к счастью, успели перелить столько крови, сколько и требовалось. После чего лаборант стал отсоединять и Эдварда, заклеивая руку пластырем, и, согнув в локте, уложил ему на живот. Лаборант сперва тоже подумал, что это простой обморок, и дал пациенту нашатырь, но тот не произвёл нужного эффекта, Эдвард не пришёл в себя.       — Что это с ним? — удивлённо спросил лаборант у врача.       — Сам не знаю, — пожал тот плечами и, открыв чемодан экстренной помощи, всегда бывший при нём, попробовал это выяснить. Для начала надел на предплечье Эдварда манжет тонометра и через минуту увидел на крохотном экране не очень хорошие цифры — давление было всего девяносто на шестьдесят, а пульс почти сто, крайне слабого наполнения. Потом вставил в уши трубки фонэндоскопа и, немного спустив рубашку с груди Эдварда, приставил округлую мембрану к левой стороне, плавно перемещая снизу вверх, выслушивая сердечный ритм. Несколько раз пришлось повторить путь от нижнего края рёбер до подключичной области, но всё равно никак не мог понять, отчего звук сердечных сокращений везде разный? Точнее сказать, на четырёх из пяти точек выслушивания ритм соответствовал норме, а вот в пятой, что называлась митральным клапаном, звук был очень глухой, почти едва слышный. Как могло быть такое? Врач не заметил, как лаборант выскочил за дверь и, найдя кого-то в коридоре, схватил за рукав халата и настойчиво позвал:       — Госпожа Малинина, скорее сюда, Оболенскому плохо, только вы и сможете помочь, прошу вас, идёмте, я знаю, вы спасли этого Моретти, когда наш главный отказался, я только вам и смогу поверить!       Катрин, а это была она, не нужно было просить два раза и, несмотря на поздний срок беременности, она стрелой метнулась в палату интенсивной терапии, где несчастный медик выбивался из сил, пытаясь привести в себя Эдварда. Дорогой лаборант объяснил женщине, что и как с ним произошло. И поэтому, не тратя время на лишние вопросы, Катя одним движением руки попросила врача отстраниться и вплотную подойдя к кровати, она посмотрела на Эдварда и, положив одну руку ему на лоб, а вторую на грудь, ещё раз пристально на него посмотрела. Увиденное не порадовало, высший разум нарисовал неприглядную картину. Она словно увидела живое сердце, бившееся в груди этого юноши, и вдруг заметила рядом с ним острый клинок ножа. Вот он пробивает грудную клетку, проходит через лёгкое и кончиком задевает за сердце, как раз там, у основания рёбер, повреждая клапан, словно нанизывая его на себя. Потом картина поменялась, нож вынули и зашили разорванные ткани. Следом стало видно, как они стали заживать, формируясь в рубцы, которые сглаживались временем, пока не стали почти незаметны. Но вот тот, что был внутри сердца, зарос неаккуратно, видно, врачи побоялись трогать клапан и не стали прошивать его. Он зарос сам по себе, и кривой рубец частично закрыл отверстие. Такой дефект бывал и при рождении, нося название Митральный стеноз, здесь же было похожее, только в приобретённом варианте. И почему Даша не сказала о том, что у Эдварда было ножевое ранение в прошлом? Катя бы ещё тогда его посмотрела и, обнаружив дефект, устранила бы его. Придётся сейчас делать это, иначе Эдвард может умереть от сердечной недостаточности.       — Быстро готовьте операционную, — велела она двоим врачам. — Подготовьте прибор для эндоскопии.       Когда те двое ушли, а санитары привезли каталку и увезли Эдварда, Катя направилась вновь переодеваться в хирургическую пижаму и надевать стерильные перчатки. Когда пациент был готов, она вошла в помещение. Наркоз Эдварду дали местный, считая, что этого достаточно, ведь процесс недолгий, а операция малоинвазивная. Когда область слева в области пятого ребра смазали антисептиком и ограничили салфетками, Катя взяла заострённый инструмент с прямым соединением с монитором и начала осторожно вводить, всё происходящее внутри транслировалось на монитор. Таким образом, все увидели, что инструмент достиг повреждения и, слегка оттянув края прокола, Катя ввела туда второй, похожий на первый, но со щипцами на конце. Ими она осторожно срезала ткани рубца и ими же убрала их. Потом вместо щипцов поставила дренажный отсос — убрать лишнюю кровь, затем прыснула физраствор, смывая лишнее, чтобы, наконец, просунуть миниатюрный коагулятор и прижечь разрезы. Теперь можно было наложить швы при помощи двух тонких инструментов, накладывала их мелкими стежками один за другим. И, убедившись, что отверстие клапана снова приняло нормальный диаметр, вынула инструменты и наложила поверхностные швы на маленькое отверстие, которое ассистент заклеил повязкой.       — Устройте его в прежней палате, рядом с Моретти, братья должны быть вместе в горе и радости, — сказала женщина, снимая перчатки и потирая руками усталые глаза.       Теперь можно было осторожно рассказать Даше, что случилось с её любимым, но он вне опасности, и ему потребуется её внимание и забота. Вздохнув, Катя отправилась на поиски дочерей.

***

      Медленно качаясь из стороны в сторону, как зомби, но всё же с завидным упрямством, Нора шла по коридору к своей цели. Растрёпанная девушка с синяками и ссадинами на бледном лице, в белой рубашке напоминала героиню какого-нибудь фильма про больницу, где пациент встаёт, несмотря на плохое состояние, и идёт по важному для него делу.       Однако долго идти ей не пришлось. Но не потому, что, наконец, добралась до палаты Артура, а потому, что нос к носу столкнулась с Ниной, которая как раз в этот момент рыдала, заламывая руки из-за того, что любимый обманул её даже насчёт своего происхождения, по её мнению, выставив её дурой.       Нора застыла, как громом поражённая. Меньше всего она ожидала увидеть проклятую актрису, которая должна сейчас сочетаться браком со своим миллионером. И что она здесь делала, было совершенно непонятно. Нора даже вскрикнула от ужаса.       «Как эта тварь сюда попала? У неё же свадьба! Неужели она каким-то образом обо всём узнала и приехала, оставив жениха? Но это же немыслимо. И зачем ей? Мы вроде тогда обо всём поговорили, она на него не претендует, признала, что ей не нужен мужик с ребёнком. Так зачем она припёрлась? У нас только всё наладилось, ещё чуть-чуть и Артур мой. Он уже заботится обо мне из-за ребёнка, а скоро и полюбит, я всё для него делаю, он увидит, насколько я заботливая по сравнению с капризной гламурной стервой, которая не думает ни о ком, кроме себя. И вот явилась ломать чужие отношения. Она думает, это легко? Обхаживать мужчину, жить им, наизнанку выворачиваться, чтобы во всём ему угодить. Лишь бы он был счастлив, получал удовольствие и ни в чём не нуждался. И вот, когда эта крепость почти покорена, появляется та, кто приходит на всё готовенькое и забирает то, что ты готовила для себя. Нечестно, нечестно, нечестно! Ей и миллионер, и Артур! А мне?» — с такими мыслями Нора, не мигая, посмотрела на соперницу, как будто та могла прочитать их. Впрочем, лицо Норы всё выражало без слов.       Нина, которая на секунду остолбенела при виде той, которая украла любовь всей её жизни самым наглым и жестоким образом, сначала растерялась, однако почти сразу пришла в себя. Сказывалась карьера, умение быстро брать себя в руки в любых ситуациях, импровизировать. Поэтому она приняла решительный вид и с самоуверенной улыбкой посмотрела на Нору, хотя сердце разрывалось от боли при виде той, что делила постель с её любимым, имела на него все права, являясь его давней любовницей и будущей матерью первого и признанного ребёнка. Однако Нина Романофф не была бы собой, если бы как-то показала эти эмоции, проявив слабость. Вместо этого она деланно-пренебрежительно сказала:       — О, смотрите, явление новое, госпожа шлюха собственной персоной. Интересно, что тебе надо среди порядочных леди? Такая, как ты, должна бы стесняться людям в глаза смотреть.       — Нина, не надо, — испуганно одёрнула её Даша, — пожалуйста, сестрёнка, она того не стоит.       — А что она мне сделает? — зло расхохоталась Нина.       — Как ты смеешь? — отмерла от шока Нора. — На себя посмотри. С разными миллионерами ради ролей спишь. Мы-то с Артуром скоро поженимся, у нас ребёнок. А ты так и будешь подстилкой древних дедов-олигархов.       — Что ты сказала, шлюха? Ну-ка, повтори, — завизжала Нина, — тварь подзаборная! Ты вообще знаешь, с кем говоришь? Я — величайшая звезда в мире, Нина Романофф. А ты, ничтожество, грязь у меня под ногами! А мой отчим — гениальный учёный. Я ему только скажу, он тебя мигом успокоит каким-нибудь вирусом.       — Нина! — прикрикнула Даша, пытаясь удержать рвущуюся к сопернице Нину. — Не говори так. Давайте все успокоимся, вы обе не в себе.       — Молчи, думаешь, за дипломата вышла сама дипломаткой стала? — разозлённо возразила Нина, дёрнувшись вперёд. — Сейчас я этой покажу, тварь такая, всё из-за тебя! — яростно выплюнула она. — Если бы ты не повезла Артура на УЗИ смотреть на вашего бастарда, с ним бы ничего не случилось.       — Что? — остолбенела Нора. — Как… Ты… — от возмущения даже лишилась дара речи.       — А то, что слышала, — повторила Нина, — ты во всём виновата. Если бы не ты, с Артуром всё было бы хорошо.       Нора стала задыхаться от возмущения. И даже не могла ответить. А Нина, вырвавшись из рук Даши, с криком бросилась на соперницу с кулаками. И через секунду девушки катались по полу, к величайшему ужасу Даши.