Часть 22 Обида и новый выбор

      — Что? — одновременно выкрикнули Даша с Ниной.       — Девочки, потише, — нервно сказала Катя, — не нарушайте покой больных.       — Как разводятся? — упавшим голосом спросила Даша. — Это же удар по имиджу. Эдвард в шоке будет.       — Артур защищал эту стерву, которую я готова придушить собственными руками? — не поверила Нина. У неё внутри всё закипело, такого она ожидала меньше всего. — Скотина, сволочь! Ну ничего, сейчас я с ним по-своему поговорю. Он пожалеет, что она его не убила, потому что убью я!       — Не надо, родная моя, — умоляюще сказала Катя, — ты не должна мне мешать зашивать швы. Да и не стоит выяснять отношения, это вредно для ребёнка.       — Нет! — взвигнула Нина. — Я это не прощу! Негодяй, козёл, ненавижу! Пустите меня, я ему всё выскажу и этой мерзкой твари Натали тоже, — она кричала в истерике, не в силах остановиться.       Катя растерянно посмотрела на неё. Оскар выглядел очень расстроенным, видимо, понимая, что вновь обретённую семью ожидают проблемы из-за невесты сына.       — Нина, пойдём в вип-зал, не будем мешать маме, — проявила инициативу Даша, — поговорим позже.       Всё время, пока Катя зашивала швы, девушки ждали в вип-зале. Нина сидела за столом, опустив голову на скрещённые руки, и слегка раскачивалась из стороны в сторону. Вся её поза выражала отчаяние. Она уже не кричала и не ругалась.       — Нина, поговори со мной. Здесь можно, никто не услышит, — попросила Даша, — можешь сказать, что ты от этого испытываешь.       Нина некоторое время молчала. Мысли разбегались, говорить уже не хотелось.       В этот момент дверь открылась, и вошёл Эдвард. Выражение лица было, как обычно, холодно-равнодушным. Но Даша, которая уже научилась понимать его настроение, даже несмотря на скрытность, сразу догадалась, что он чем-то расстроен.       — Что-то случилось, милый? — встревоженно спросила она, подходя к любимому, взяв его за руку и преданно заглядывая в глаза.       — А ты ещё спрашиваешь? Конечно, случилось! — эмоционально выкрикнула Нина, резко подняв голову и не давая Эдварду ответить на заданный вопрос. — Странная ты такая, сестрёнка. У нас вообще-то ЧП. Артур заступился за Натали, эту мерзкую крысу, эту жабу, тварь! Как он мог? У меня просто в голове не укладывается. Она его предала, сначала бросила, потом вообще убить пыталась. Вела себя с ним, как с вещью. Как будто это не живой человек, а какая-нибудь тряпка. А он такой и есть. Если простил её, значит, совершенно себя не уважает, — Нина произнесла свой страстный монолог, заламывая пальцы и со слезами в голосе.       — Нина, вообще-то мы говорим о моей матери, не забыла? — прервал её Эдвард.       — Она мерзкая тварь, ненавижу её. Чуть не убила моего любимого. Как я могу к ней относиться? — эмоционально выкрикнула Нина.       — Нина, успокойся, — велела Даша.       — Да, вот именно, — поддержал её Эдвард, — у нас проблема посерьёзнее. Мои родители разводятся, что недопустимо. Это удар по репутации и позор для моей семьи. Раньше я не вмешивался в их жизнь, но сейчас придётся напомнить, что они не имеют права принимать подобные решения без моего согласия. А я запрещаю.       Нина поднялась на ноги так резко, как будто только что не сидела безучастная ко всему.       — Да заткнись уже со своими глупостями, как будто это кому-то интересно, — эмоционально перебила Нина, со злости не подумав, с кем говорит, — важно лишь то, что она совершила. А придурок её простил. Хотя, чему я удивляюсь? Этот идиот всех уродов прощает. Нору простил после того, что она со мной сделала, да и его развела, как дебила, обманом завела ребёнка. Да он перед всеми стелится, кроме меня. Да-да, на меня ему наплевать. Ненавижу! — она разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Ей казалось, что внутри всё разрывается от обиды и злости.       Эдвард застыл на месте, удивлённо глядя на Нину.       — Ты соображаешь, что сказала? — тихо спросил он голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — И кому?       — Ах да, прошу прощения, Ваше Величество, — Нина издевательски поклонилась, — я и забыла, что у вас повышенное самомнение и ваши чувства нельзя задевать.       Эдвард, который и без того был потрясён известием о разводе родителей, явно не собирался так легко прощать Нине оскорбление, но вмешалась Даша, видя, какой оборот принимает дело.       — Пожалуйста, давайте все успокоимся, — попросила она, встав между ними, как будто опасалась, что подерутся, — понимаю, мы все на нервах, надо спокойно обсудить создавшуюся ситуацию.       — Не хочу ничего обсуждать, — взвизгнула Нина, её лицо перекосилось от ярости. — Блин! — произнесла она, почувствовав, что голова закружилась, а дыхание снова сбилось. Организм всегда негативно реагировал на ссоры.       Эдвард поморщился.       — Не смей употреблять таких слов в моём присутствии, — потребовал он.       — А ты мне не указывай, — огрызнулась Нина.       — Имею право, — спокойно ответил Эдвард.       Опасаясь, что ссора между ними возобновится, Даша решительно прервала их.       — Я же сказала: хватит! — строго приказала она. — Запрещаю вам ссориться. Давайте всё обсудим.       Эдвард послушно замолчал, не желая спорить с Дашей. По-видимому, она была единственным человеком, чьё мнение он уважал.       — Не собираюсь участвовать в этом фарсе, — ещё больше разозлилась Нина, которую уже трясло от ярости, — мне всё надоело. Зря я согласилась помириться с Артуром. Он как был козлом, так им и остался. И никогда не исправится. Если опять поддамся чувствам, то очень сильно об этом пожалею и буду мучиться, — в её голосе послышалась боль, смешанная с разочарованием, — вряд ли меня с ним ждёт что-то хорошее.       — Нина, не говори так о моём брате, — сделал замечание Эдвард, — зачем ты его оскорбляешь?       — Не о том думаешь, — прервала его Даша, — важно не это, — она повернулась к сестре, — неужели ты снова решила расстаться с Артуром? — в её голосе послышалась разочарование. — Мы же только что во всём разобрались.       — Нет, это ошибка, — окончательно решила Нина, — я снова наступила на те же грабли, совершила одну и ту же ошибку в очередной раз. Я круглая дура, если всё время ведусь на его ласковые слова. Это единственное, на что он способен. А я слишком слабохарактерная. Но должна взять себя в руки и стать собой прежней, какой была, без этой идиотской зависимости от любви. В конце концов, я замужем, не стоит это забывать. Развлекалась, сбежала со свадьбы, с кем не бывает. Экстрима, приключений захотелось. Погуляла и хватит. Хорошо хоть не изменила мужу. Правда, это не моя заслуга, а то, что Артур в таком состоянии. В общем, это было совершенно невозможно.       — Как не изменила? — удивилась Даша. — А Кристиан?       — Кто? — потрясённо спросил Эдвард. — Ты изменила мужу? — он посмотрел на Нину так, как будто она заявила, что сварила живьём щенка.       — Кристиан, это её друг, — сказала Даша.       — Я тогда не была замужем, — ответила Нина, — а только помолвлена.       — Блин, — шокировано произнёс Эдвард, Даша издевательски рассмеялась, а Эдвард прижал руку к лицу, осознав, что сказал.       — Мило, — ещё громче рассмеялась Даша, — ты уже становишься ближе к народу. Даже учишься языку плебеев.       — Возвращаюсь к мужу, — прервала Нина, — где мой Франсуа? Я поеду к нему.       Она и в самом деле разозлилась на себя за то, что в очередной раз поверила ненадёжному Артуру, забыла о муже, который ждёт её дома. Опять совершила прежнюю ошибку. Любовь ни к чему хорошему не приводит, а приносит одни страдания. Она уже слишком долго мучилась по вине Артура и не должна допустить этого снова.       Продолжая ругать себя за слабость, Нина набрала номер мужа, испытывая муки совести. Однако он ей не отвечал, абонент был вне зоны действия. Нина начала тревожиться за Франсуа, ведь с ним могло что-то случится. Остался один в чужой стране, вдруг заблудился где-нибудь или вообще решил плюнуть на жену и вернулся домой. В полной растерянности она вышла за дверь, думая, как ей искать мужа.       Нина не понимала, как могла снова поддаться эмоциям, ведь обещала вести себя рационально и не принимать решений, не подумав. А как увидела, в каком состоянии Артур, сразу потеряла голову. А ведь Франсуа намного надёжнее, от него не стоит ожидать каких-то сюрпризов, он её любит и не предаст. Да, она его не любит, но разве это имеет значение? Важно, чтобы её любили, не то, что Артур, который прощает всех, кто его обижает, не думая о том, какую это принесёт боль Нине. Он ведь и Нору простил, пусть не живёт с ней, но общается же, как ни в чём не бывало. И потом, откуда она знает, что между ними ничего не было, может быть, и было, не проверить же никак. А Артуру уже трудно верить после всего, что было. Да, любовь любовью, а ломать себе жизнь Нина больше не позволит. Необходимо разыскать мужа и объяснить ему, что долго не отвечала, беспокоясь за родственника. Но сейчас тому стало лучше, и он больше не нуждается в помощи и моральной поддержке. Франсуа должен понять и простить. Только вот почему он не отвечает? Жаль, нельзя уехать, врачи велели ей пробыть под наблюдением ещё хотя бы день.       Скорее бы наступил следующий день, она сразу же поедет искать мужа, чтобы извиниться перед ним. А потом уедет, чтобы быть как можно дальше от этой ненормальной семейки Оболенских-Моретти или какая там фамилия матери Артура? Эдвард тоже не слишком изменился, по-прежнему думает лишь о репутации и дворянских правилах, нет в нём ничего человеческого, такой же, как родители, только в чуть меньшей степени, всё-таки не дошёл до того, чтобы убить недостойного брата. Но Нине нечего делать в такой семье, здесь ей не место, она простая, её никогда не примут. Нина уже довела себя до того, что ей казалось, что эти дворяне и в самом деле её ненавидят и считают ничтожеством, терпят только из вежливости, а Артур — жалкий лицемер и подхалим. Сам всегда утверждал, что ему нет дела до денег и положения в обществе, а сам как заискивает перед братом и их долбанутой мамашей. Всё потому, что подлизывается к дворянам. Тут Нина сообразила, что в свете новых событий и воссоединения семьи, раз Артур добился того, чтобы стать частью высшего общества, следующий шаг будет найти невесту-дворянку. Он вполне может выбрать одну из этих жеманных знатный девиц, чтобы укрепить своё положение, ведь как незаконнорождённый имеет меньше прав, но женитьба сделает его настоящим дворянином. Нина уже представила, как Артур женится на богатой наследнице какой-нибудь династии, и по щекам заструились слёзы. Опять она попалась в его сети, как идиотка. Но это больше не повторится.       И погружённая в свою злость, вызванную теперь уже ненавистью к воображаемой сопернице, Нина пошла в палату, отведённую ей в первый день, чтобы не возвращаться к Артуру. Она уже была уверена, что он её не любит и его не интересует никто, кроме его знатной семейки, которым он готов лизать пятки и унижаться в надежде на признание с их стороны, а до неё нет дела, он уже обдумывает женитьбу на дворянке. Поэтому Нина легла на кровать, со злостью глядя в потолок, ожидая, чтобы скорее наступило утро, когда она сможет выписаться и вернуться домой к своему простому честному миллионеру.

***

      Франсуа медленно встал и, завернувшись в простыню, прошёл на кухню. Ему предстояло осознать то, что случилось, и понять, как быть с этим всем. Мужчине было сильно не по себе. Лишь несколько часов назад он упрекал свою молодую жену, что та бросила его в загсе, и был полон решимости разобраться в том, почему. Но забыл обо всём, едва увидев плачущую незнакомку. Неужели она так сильно ему понравилась? Франсуа не знал наверняка. Как уже ранее говорилось, красотой Наташа не отличалась, обычная женщина, но было в ней что-то другое, более важное, чем обычная красота, что притягивало взгляд и сердце к её персоне. Искренность и живые чувства, которых так мало оказывалось во всех его прежних избранницах. Чего так остро не хватало Франсуа, как выяснилось. Да, с ними было не стыдно появиться на приёме, престижно показаться на тусовке, но вот так запросто поболтать по душам было невозможно. Слишком много там было прагматизма и материализма. А Франсуа хотелось иногда таких вот разговоров, простых и доверительных, посиделок за вечерним чаем, уютных прогулок наедине. Всего того, что получил вчера с избытком и хотел снова и снова повторять это. Но она… Наташа хотела бы этого? У неё же муж, с которым она не развелась, но, возможно, любит. И всё же надо с ней поговорить и после уже решать, как поступить им обоим. И Франсуа повернулся к дверям, но увидел, что Наташа уже здесь, стоит и смотрит на него несколько секунд. На ней тоже нет ничего, кроме простыни, волосы чудесно растрёпаны, а глаза смотрят с ожиданием и желанием поговорить. Отлично, всё идет как надо.       — Наташа, — начал Франсуа, дотрагиваясь до её руки. — Подойди ко мне. Я думаю, нам нужно многое обсудить.       Женщина приблизилась и посмотрела на него:       — Спасибо тебе, я умерла бы, не встретился бы ты мне вчера, я думала уже с моста броситься, так тошно было, а сейчас я этого не хочу, я хочу жить, понимаешь? Назло им всем! Козлу этому итальянскому, пусть подавится своей воблой-аристократкой, трахает её на шелковых простынях в разных позах! Пусть забирает его себе, мне не нужны её объедки. Я своё счастье хочу! Ребёнка ещё, может, рожу своего родного, я ведь не старая ещё.       — Наташа, ты правда так думаешь? — неожиданно сказал Франсуа. — Но планы твои мне нравятся, только скажи, мне там есть место?       — Есть! — воскликнула она уверенно. — Первое и главное!       И тут же потянулась к нему губами. Простыни упали на пол и прямо на них сами участники беседы, устраивая себе повторение пройденного только на трезвую голову. А ведь уже через пару часов им нужно приехать в больницу. Ведь оба попросят у своих партнёров развод.