Часть 26 Мирные переговоры

      — Что ты сказал? — удивлённо спросила Наташа, глядя на сына. На лице застыло выражение шока. — Опомнись, сынок, перед тобой мать. Ты же не променяешь меня на какую-то…       Ледяной взгляд Артура говорил сам за себя. Он уже сделал выбор и принял решение, менять которое не собирается.       Нина посмотрела изумлённо. Не ожидала защиты, она же его бросила, к мужу пыталась вернуться, вот кто должен был помочь, поддержать. Но нет, ветреный Франсуа её предал, увлёкся другой. Какой-то бабой на чайник. Хотя в правильности последнего Нина не была уверена, как связаны баба и чайник? Последние только в музее остались. Но раз так говорят, значит, есть причина.       А ведь она опомнилась, всё осознала, Франсуа должен был быть счастлив. Как он посмел предать любимую, связаться с этой жирной тёткой? От обиды в горле образовался плотный комок, дыхание перехватило, а на глаза навернулись слёзы. Никому не нужна, снова одна, все отвернулись, как обычно. Сердце опасно заколотилось, рискуя выпрыгнуть из груди. Захотелось как можно быстрее уйти подальше отсюда. Остро колола боль в груди. Необходимо сбежать, пока не разрыдалась при всех. Никто не любит, бросили, предали, растоптали. И неважно, что Франсуа и эта его новая любовница будут издеваться над ней, засмеют дурочку, но уже всё равно. Видно, судьба быть одной.       Франсуа, видимо, подумал о том же.       — Наташа, — он взял женщину за руку, обращая внимание на себя, чтобы отвлечь от Нины и Артура, — дорогая, думаю, нам тут делать нечего. Я сказал всё, что хотел. Нина, надеюсь услышала и поняла. Пойдём, не будем мешать, им найдётся, что сказать друг другу без нашего участия. Мне уже всё равно, любовь прошла, и я желаю бывшей жене всего хорошего. Пусть они хоть женятся, это не наше дело, — он обратился к Нине, — мой адвокат свяжется с тобой. Потом сообщишь о результате теста ДНК. Надо понять, чей ребёнок, кто несёт за него ответственность. Хотя я помогу в любом случае, даже если не мой, получишь алименты.       Нина не смогла сдержать слёзы: её продолжают оскорблять. Да сколько можно? Это уже унижение! Плевать на деньги и на Франсуа. Даже если он отец, надо позаботиться, чтобы не узнал об этом. Не нужен ребёнку такой отец, который сомневается в этом, которому он и не нужен, если бросает жену, несмотря на беременность. И только она собралась удалиться с гордо поднятой головой, как королева, её остановил властный голос.       — Ты что, совсем попутал, козёл старый? Соображаешь, с кем вообще говоришь? Это моя невеста, и ребёнок мой, не смей протягивать к нему грабли, ты тут не при чём. Даже доказательств не надо, и без теста всё ясно. Не позволю, чтобы у моего ребёнка брали кровь, и у Нины тоже. Он мой, понятно? Неважно, кто биологический отец, если Нина моя, то и ребёнок тоже. И если ещё заикнёшься об этом, я тебе тест сделаю. Да такой, что запомнишь навсегда, потому что это будет последнее в твоей жалкой, никчёмной жизни.       Франсуа вздрогнул, видимо, не ожидал такой отповеди. Нина с удивлением посмотрела на Артура. Он, несмотря на боль, всё же поднялся на ноги и, чуть пошатываясь, встал рядом с ней, во взгляде, направленном на её бывшего мужа, пылал огонь ненависти. Однако лицо тут же скривилось, а Нина почувствовала укол в сердце, как будто испытывала боль любимого. В это мгновение мысли о собственном унижении исчезли, как по волшебству. Артур защитил её и ребёнка, когда она этого совсем не ожидала. И встал ради неё, а ведь ему ещё нельзя. А вдруг швы снова разойдутся? Мысль вызвала панику, дыхание свело уже от тревоги.       — Прости меня, я так виновата, — беззвучно прошептала она с раскаянием в голосе, но Артур расслышал и всё правильно понял.       — Ты ни в чём не виновата, — ответил он, — понимаю, тебе трудно сразу принять решение после всего, что произошло. И виноват в этом только я, потому что сам создал такую сложную ситуацию. Но если ты позволишь… — он не договорил, по лицу прошла судорога.       Нину била дрожь, ладони вспотели, сердце колотилось в бешеном ритме. Она осознала, сколько боли причинила любимому, когда на миг усомнилась в их будущем и хотела вернуться к мужу. Причинила моральные страдания в дополнение к физическим. А он всё равно здесь, рядом с ней, хотя и мучается от боли. И теперь уже по её вине ему снова может стать хуже. Она попыталась вздохнуть, но грудь камнем сдавило чувство вины, смешанное со страхом.       — Ни слова больше, любимый, — с трудом прошептала Нина сквозь спазм в горле, — береги силы. Я с тобой навсегда.       «А про Натали потом поговорю, — решила она, — сейчас ему вредно волноваться. Поправится, тогда выясню, зачем он защитил эту тварь».       Лицо Артура озарилось радостью. Счастливая улыбка говорила сама за себя. Даже боль уже не волновала. Не обращая ни на кого внимания, он обнял любимую и страстно поцеловал, как будто бросая вызов тем, кто смотрел на них, широко раскрыв глаза. Нина ответила с не меньшим жаром, ощущая, как в ней поднимается горячая волна возбуждения. Как же она истосковалась по ласкам любимого. Они так долго не виделись, как будто целую вечность. И всё, что у неё было за это время с другими, ни шло даже в сравнение с тем, что вызывал в ней Артур. Она так отчаянно пыталась забыть его, перепробовала всё и со всеми, но так ничего и не испытывала, кроме горького отчаяния, опустошения и неудовлетворения. Сердце требовало совсем другого, задыхалась рядом с теми, кто даже близко не был похож на него, душа тосковала по любимому, могла быть счастлива лишь с ним. Только он мог сделать её счастливой, доставить не только неземное удовольствие, но главное — наполнить сердце теплом и любовью, без которых она не могла быть полноценным существом. Только вместе они были единым существом, а по отдельности не могли существовать.       Всё вокруг исчезло, больше ничего не имело значения, кроме любви. Так и стояли, прижимаясь друг к другу, не отрываясь, как голодные, целуя любимые губы. Казалось, время замерло. И в мире не существовало никого, кроме них. Поэтому и не заметили, как Наташа всхлипнула и зажала рот рукой. А Франсуа посмотрел шокировано и возмущённо, а затем развернулся и решительно направился к выходу, почти волоча за собой Наташу, которая, ничего не соображая, брела за ним, то и дело оглядываясь на сына. На её лице застыло выражение непередаваемого горя.

***

      — Итак, мне кажется, наступило время обсудить сложившуюся ситуацию и понять, что у нас всё-таки происходит, — произнесла Катя, когда они с Андреем и Дашей, с Эдвардом, которых позвали на «общий сбор», встретились, чтобы всё обсудить. По ментальной связи решили пока не говорить, опасаясь за состояние Эдварда.       Юная пара выглядела не очень довольной, как будто их оторвали от важного дела, но родители не обратили на это внимания. В кафе они удачно встретили Нину и Артура, которые присоединились к ним, так как разговор касался всех.       — Что мы имеем? — продолжила Катя, убедившись, что все сели и внимательно слушают. — Нам известно, что мать Артура пыталась его убить…       — Кстати, как ты это поняла? — перебила Даша. — До сих пор интересно.       — Она сама себя выдала, — пожала плечами Катя, — по ней сразу было видно, что виновата, так себя вела. Сопоставить все факты и становится очевидно, как дважды два.       — Можно было представить её чувства, когда она приняла такое решение, — ответила Даша, отпивая воду из стакана, от волнения у неё пересохло в горле. — Нет, я ни в коем случае не хочу её оправдать, но, как ты мне всегда говорила с детства, прежде чем начать ненавидеть врага, попробуй понять, что двигало им при совершении этого поступка?       — И ты можешь понять её? — недоверчиво хмыкнул Артур, удерживая Нину у себя на коленях. — Я при всём желании не могу, это просто противоречит моему миропониманию. Она сказала, что любит меня, но зачем тогда хотела убить? В чём суть этого?       Даша немного помолчала, собираясь с мыслями, и, наконец, заговорила таким тоном, словно это была вовсе не она, а Дезира:       — Ей не повезло с самого рождения, ведь мы, простые люди, свободны в своём выборе как спутника жизни, так и рода занятий, у высших слоёв не так. У них всё спланировано и заранее решено за них, независимо от желания и нужно лишь следовать этому или отказаться от денег и титула, уйти в никуда. Но все люди разные, какие-то из её общества спокойно идут проторенным путём и даже в мыслях не допуская протеста. Другие же начинают идти против, осознавая или нет все риски своего положения. Так было и с Натали. Жизнь дала ей выбор: остаться в привычном мире, то есть с титулом, деньгами и положением, но навсегда забыв о том, что значит быть любимой. Или же остаться со своей любовью, но потеряв все блага прежней жизни. И она выбрала, хоть это и далось ей нелегко она явно не спала много ночей, чтобы сделать его. Но выбор был неверен, ибо приняла его Натали не по велению сердца, а из чувства слабости и страха перед порицанием, её слабая воля оказалась бессильна, и, отринув чувства, она отказалась от самого важного. Но судьба всё видит и жестоко отомстила ей за пренебрежение собой. Отняла у неё саму возможность быть счастливой иначе, чем уже была. Сделала холодной и бездушной, способной лишь блистать, подобно холодной звезде, которая светит ярко на много километров, но согреть никого не способна. И рядом с ней мучались этим холодом её близкие. И даже это было не всем наказанием, главным стало то, что при этом всём Натали испытывала ужасную душевную боль и сожаление о том, что ошиблась. Днём она сверкала великолепным, а ночами горько рыдала, прося прощение у судьбы. И судьба дала ей шанс, посчитав наказание достаточным, послала на её путь брошенного сына, давая возможность сблизиться с ним и хоть отчасти возместить прошлое. Натали же не поняла этого и приняла за угрозу, но только увидев боль и страдания сына, приняв их в сердце и пережив вину за это, она поняла всё и решила встать на правильный путь, наша задача помочь ей в этом, а мы своими обвинениями лишь толкаем её обратно в бездну.       Все слушали и не прерывали, особенно Артур, которого это касалось прежде всего. Он и ответил первым, выйдя из долгого ступора:       — Что ж, я, пожалуй, попробую с ней поговорить, быть может, мы найдём взаимопонимание, родная кровь ведь не вода поможет нам найти путь друг к другу.       Даша удовлетворённо улыбнулась.       — А почему ты её защитил? — не выдержала Нина, хотя вначале решила не поднимать эту тему. — Я подумала, что ты простил её. Именно поэтому я и обиделась на тебя, — она говорила горячо, возбуждённо, выкладывая всё, что мучило её уже второй день, — ведь я возненавидела её, когда узнала об этом, а тут ты такой добренький с ней, как будто ничего и не было. Я решила, что ты тряпка и слабак. А может быть, даже лицемер. Подлизываешься к ней ради денег и положения в обществе, хотя говорил, что тебе это неважно. Более того, — она всхлипнула, не в силах сдержать эмоции, — я подумала, что ты теперь гордишься своим происхождением, раз уж мать тебя приняла, Станешь заносчивым дворянином, решишь, что я тебе не пара, поскольку не знатная. И найдёшь более подходящую невесту, — она выдохнула, так как произнесла речь на одном дыхании, и закрыла лицо руками.       Артур посмотрел с удивлением.       — Нина, любимая, как ты могла такое подумать? Ты что, плохо меня знаешь? Я бы никогда так не поступил. Мне плевать на происхождение. Я могу уважать себя только за то, чего сам добился, а не кем родился. Тем более, если называть вещи своими именами, я бастард. Не вижу, чем тут можно гордиться. А Натали защитил лишь потому, что не могу видеть, как мужчина поднимает руку на женщину. Какой бы поступок она не совершила. Но это вовсе не значит, что я её простил и принял. Может быть, со временем, учитывая, что сказала Даша.       На мгновение повисло неловкое молчание. Нина покраснела. Она вовсе не хотела унизить Артура, ведь ей казалось, что благородное происхождение — повод для гордости. А то, что на самом деле незаконнорождённый «дворянин-полукровка» считается «позором семьи», она как-то не подумала.       — Прости меня, — сказала она, погладив его по плечу, — я ведь думала, что наоборот, иметь даже часть дворянской крови уже считается чем-то почётным, тогда как на самом деле… — она совсем смутилась, поняв, что говорит уже совсем не то, что нужно, и, покраснев ещё сильнее, опустила голову.       Однако Артур не обиделся.       — Ничего страшного, милая, мне всё равно. Честно, мне нет до этого никакого дела. Не чувствую себя особенным из-за того, что моя мать дворянка. Но и униженным себя тоже не чувствую. Бастард, ну и что же? Мне реально плевать. Единственное положительное в этом, что у меня есть брат, о котором я всегда мечтал. Правда, думаю, он этому не очень рад, ведь получается как пятно на чистоте репутации династии, — в голосе, до этого спокойном и ровном, послышалось лёгкое отчаяние. Нина крепко сжала его руку, очень жалея, что завела этот разговор.       Все посмотрели на Эдварда, ожидая его реакции.       — Ты не прав, — спокойно сказал он, стараясь контролировать эмоции, хотя видно было, что это даётся с трудом, — я люблю тебя и очень рад, что у меня есть брат, о котором тоже всегда мечтал. Я тебя не презираю и не считаю ниже меня, ты прав, происхождение не так важно, как личные качества самого человека. А ты самый достойный и благородный из всех, кого знаю.       — Но раньше ты думал совсем по-другому, — изумлённо произнёс Артур, глядя на него широко раскрытыми глаза.       — Я был не прав, — также спокойно ответил Эдвард, — но умею признавать ошибки. Так что извини, если когда-то посмел усомниться в тебе и считать человеком низшего сорта. Мы одна семья, поэтому все равны.       — Обалдеть, Дашка, ты его укусила что ли? — потрясённо спросила Нина, выразив общее удивление, до того это не было похоже на Эдварда.       Даша посмотрела торжествующе.       — Ну, вообще да, кусаю я его часто, — смеясь, ответила она, — только можно не буду говорить, где и когда?       — Дарин! — строго сказал отец, взгляд вспыхнул яростью. — Не надо подробностей. Скажи спасибо, что я закрываю глаза на ваше недостойное поведение и разрешил жить вместе до свадьбы.       Эдвард покраснел. Нина не знала, куда девать взгляд от смущения, ведь она имела в виду совсем не то, а иносказательный смысл. Катя рассмеялась. Как всегда, легко относилась к подобным шуточкам, намного спокойнее, чем муж.       — Правильно, дочка, кусайся сколько хочешь, — весело сказала она, — парням полезно лишний раз напомнить, кто тут хозяйка. Правда, милый? — она, игриво улыбаясь, посмотрела на мужа, поведя точёным плечиком в открытом платье с декольте.       — Катрин, признайся, ты смерти моей хочешь? — хрипло спросил Андрей, покраснев сильнее Эдварда. Сейчас он напоминал растерянного подростка, впервые увидевшего красивую девушку, и уставился на жену с фанатичным обожанием.       — А толку? — ещё веселее рассмеялась Катя, соблазнительно облизнув губы. — Ведь тебе она не грозит, так что…       — Если бы мы были одни… — угрожающе сказал её муж, но Даша перебила:       — Мы, кажется, другое обсуждали. И очень важную тему, а вы опять всё сводите к своим заигрываниям. Я, конечно, не против, но не во время важного разговора.       — Ты первая начала, — немного разочарованно ответила Катя, но тут же снова стала серьёзной, — ладно. Что мы ещё не выяснили?       — Как Эдвард смог изменить мнение? — напомнила Нина, которая всё ещё под впечатлением от увиденного, не могла перестать краснеть.       — Меня вдохновила Даша, как всегда, — охотно ответил Эдвард, — всем, что есть во мне хорошего, я обязан только ей. Если бы не моя любимая, до сих пор быть мне испорченным самовлюблённым мажором. Но она заставила меня измениться, понять, как я был неправ. Даша — ангел, который принёс добро на землю…       — Ближе к делу, — перебила Катя, — нам, конечно, очень приятно быть родителями ангела, но сейчас хотим добраться до сути.       — Все помнят мою реакцию на известие о родстве с Артуром несколько месяцев назад, — он поморщился, вспоминая своё недостойное поведение в тот момент, — к счастью, Даша мне всё доступно объяснила, и я перестал быть таким идиотом, понял, что происхождние совершенно неважно. А вчера, когда узнал о разводе родителей, о том, что мать решила выйти за того, кто ей не подходит, был в шоке. Ведь это удар по репутации семьи. Решил, что не допущу развод. Но Даша снова переубедила меня, — он посмотрел на любимую, — спасибо, теперь я всё понял. Ты не была на месте Натали, но то, что рассказала про неё, — голос дрогнул, — я только сейчас понял, что она испытывала всё это время. Ведь жизнь без любви — пустая, серая, беспросветная. Я не могу помешать ей стать счастливой. Натали и так долго мучилась. Несмотря на свой поступок, она всё осознала и заслужила быть с любимым. И отцу так будет лучше, он тоже найдёт счастье. И, конечно, не позволю ему унижать Натали, никто и слова плохого не скажет ни про неё, ни про Артура и его отца. Мы станем одной семьёй. И никому не будет дела до личной жизни моей матери, каждый имеет права быть с тем, кого любит, независимо от происхождения. Оскар тоже получит статус дворянина, как муж дворянки, и Артур будет официально признан их сыном.       Несколько минут все потрясённо молчали. Никто не мог поверить в то, что услышали, настолько это противоречило всем привычным правилам жизни семьи Эдварда и тому, чему его всегда учили. Артур выглядел совершенно растерянным, ведь он ожидал совершенно противоположной реакции.       — Наконец я слышу слова достойного человека, — выразил общее мнение Андрей, — я горжусь тобой, сын, именно так поступает настоящий дворянин.       — Я тоже тобой горжусь, любимый, — со слезами на глазах сказала Даша, обнимая его, — ты принял самое правильное решение. Разве важны все эти предубеждения, когда единственное, что имеет значение — это любовь.       — Делаем вывод, что победила любовь, — подвела итог Катя, — вот и правильно, как иначе? Любовь всегда побеждает. Это единственная сила, способная изменить мир.       — Спасибо, брат, — растроганно поблагодарил Артур, — ты очень благородный человек. Я рад, что нам удалось решить эту ситуацию мирным путём и стать одной семьёй.       Несколько минут все обнимались, а девушки плакали.       Слово опять взяла Катя:       — С этим вопросом мы разобрались, но остался ещё и другой, что опять касается тебя, Артур. Ситуация у тебя, прямо скажу, скверная, натворил ты дел, да что толку после драки кулаками махаться надо решать всё, как оно есть, а есть две девушки, обе они ждут от тебя детей. И поскольку полигамные браки у нас в стране под запретом, тебе придётся выбрать одну, хочешь ты или нет. И я говорю это не потому, что одна из девушек — моя дочь. Но потому, что иначе вы все трое не дадите друг другу спокойно жить, и что за дети родятся в такой остановке, неврастеники какие-нибудь. Поэтому придётся устроить так, чтобы оба ребёнка не нуждались, а их матери хотя бы не конфликтовали друг с другом. Как ты видишь решение?       Артур на этот раз не мучился долгими размышлениями и ответил быстро и так, как до этого ответил сам себе:       — Я давно решил, как сделаю. Мы с Ниной поженимся и будем вместе, ведь я люблю её больше всех на свете, как никого и никогда, а что касается Норы, то я буду давать ей деньги на ребёнка и помогать с воспитанием, но на этом всё. Большего я не способен ей дать, да и не хочу.       Катя немного удивилась такой реакции и решила всё же уточнить до конца, что именно думает Артур:       — Скажи, но разве тебе не жаль Нору? Ты совсем ничего больше не чувствуешь к ней?       И снова ответ последовал, едва Катя успела произнести последнее слово вопроса:       — Жаль, врать не буду, плюс я ощущаю невольную вину перед ней, ведь я сам допустил такую ситуацию. Невольно обнадёжил её, дал возможность думать, что буду с ней. Сперва думал, что с ней всё будет, как и с другими до этого, просто весело проводить время и всё, никакой привязанности и обязательств. Нора не разубеждала меня в том, что хочет того же и в итоге я не заметил, как она влюбилась и, видя, что я не спешу с инициативой, решила забеременеть и этим подтолкнуть меня. Но вышло вот так. Мне следовало быть внимательнее и вовремя пресечь её активность, а теперь вот так. Но в любом случае, я не остался бы с ней, даже если бы я не полюбил Нину. Дело в том, что я не люблю её, моя душа слепа и глуха к ней и никак не отзывается на её любовь, а с этим я ничего не смогу поделать, никогда и никак…       Артур говорил горячо и откровенно, не замечая никого вокруг, не слышал также и лёгкого вскрика, где-то в нескольких шагах от своего столика.