Про́клятая неведьма.

      Не в меру наивная Васильева, что уже успела нажить себе неприятных «сюрпризов», ещё даже не знала о том, что данный гараж не имеет точного и постоянного местоположения во всей тайге. Промашка со стороны «короля посёлка» — он забыл об этом упомянуть, но… нужно ли было пугать и без того несвоевременно инициативную девчонку, лезущую почти что на рожон и не имеющую ни малейшего понятия об их законах? Одно Рома знал точно: кодекс необходимо блюсти несмотря ни на что. Девчонка-то… с премудростями. После Полиночки. Наконец, жаркое первое сентября — во всех смыслах этого выражения — закончилось, и ребятишки гурьбой высыпались на улицу. Пятифанов замешкался у входа, явно кого-то ожидая. Как потом заметила издалека Ада, когда уже направлялась к развилке дорог, — ту самую скрипачку, что семенила рядом с «главарём банды»; то что-то ему нашёптывая, то озираясь по сторонам. Видимо, боялась подмочить репутацию, якшаясь со всякими нелегалами, но других «провожатых» у неё, очевидно, не было.       «Повезло же тебе, Полиночка» — про себя отметила Ада, у которой и таких-то романтических связей не было. Почему-то она зацепилась именно за романтику в контексте поведения этих двоих. Оставшуюся часть дня Ада провела в лихорадочной уборке, пытаясь загнать ночные видения о «чертях в масках» и утренний разговор о Чёрном Гараже в самый дальний угол своего сознания. Её отец проснулся, выпил рассол и снова завалился спать, бормоча что-то о том, как завтра пойдёт «оформлять переводы». Ада знала, что пойдёт она сама. И пойдёт уже явно в школу, оформленная по полной программе. Разве что за учебниками в школьную библиотеку надо будет заскочить, — авось не все ещё разобрали с лета жаркого.

* * *

      Ночь прошла спокойно. Усталость, накопившаяся за эти два дня хаоса, сработала как сильное снотворное. Пробуждение было резким и чистым. Ада вытащила из-под подушки деревянный клювик, повертела его между пальцев. Теперь это был не просто сувенир, а оберег. Или, по крайней мере, «якорь» для её циничного разума. Виктор, отец Ады, снова проснулся с мучительной головной болью и в очередной раз пообещал, что «завтра, точно завтра» разберётся с документами. Ада не стала его слушать. Её планы были конкретны: получить учебники и проверить «адрес».

* * *

      Утром второго сентября Ада снова была в школе. Здание, лишённое праздничной суеты, казалось огромным и пустым. Запах мастики и сырости здесь был ещё сильнее. Первым делом — библиотека. Она находилась в самом дальнем крыле рекреации, на первом этаже. Библиотекарша, Нина Сергеевна, оказалась женщиной неопределённого возраста, с пучком седых волос и строгим взглядом из-под тонких очков. Она не была похожа на Лилию Павловну, но в её движениях тоже чувствовалась неприступность.       — Васильева Ада Викторовна. Шестой «В». Вам комплект, — Нина Сергеевна просмотрела её карточку с документами. — Городская. Внимательно следите за книгами. Здесь их немного, и они старые. Пока она собирала стопку учебников, Ада осматривала полки. Книги, стоявшие на них, были ветхими, некоторые из них — ещё советского издания, пахнущие временем и плесенью.       — Я могу что-нибудь взять по… краеведению? — спросила Ада, словно между прочим. Нина Сергеевна остановилась. Она медленно подняла голову и посмотрела на Аду через очки.       — Краеведение? Ты ещё не успела приехать, а уже интересуешься нашими традициями? — в её голосе не было осуждения, только глубокая печаль. — В школьной программе краеведения нет. А то, что мы здесь знаем, в книгах не пишут. Да и не писали никогда.       — Ясно, — Ада неопределённо кивнула. — Просто хотелось почитать о лесе. Он у вас такой… особенный.       — Он у нас живой, — тихо сказала Нина Сергеевна, её глаза на мгновение уставились куда-то за спину Ады. — А живое может и забрать. Держись подальше от старых дорог, девочка. И от глухих перекрёстков. Библиотекарша протянула ей стопку последних учебников. Ада почувствовала их тяжесть — материальный вес её нового бремени.

* * *

      Ада вышла из школы. Дорога, о которой говорил ей Рома — та, что вела к старому кладбищу, — была неглавной. Она находилась за последними домами посёлка, сразу за проулком, где висел оборванный, ржавый указатель. Оставив тяжёлые учебники дома, Ада отправилась в свою первую «экспедицию». Дорога быстро перешла из гравийной в грунтовую. Она петляла между заброшенными сараями и старыми, покосившимися банями. Вскоре появились первые сосны, и воздух стал заметно холоднее, гуще. Ада дошла до места, где, по её расчётам, должен был стоять Чёрный Гараж. Именно здесь она видела утром того самого дня барак с меткой «ЧГ». Но там его не было. На его месте стоял другой барак. Покосившаяся, серая постройка, явно используемая для хранения дров или старых инструментов. На ней не было никаких рисунков или символов. Просто гнилое дерево.       — Не то, — пробормотала Ада. Её логика моментально включилась. Рома не говорил, что Гараж там находится. Он сказал: «стоит на старой дороге, ведущей к посёлковому кладбищу». Девочка стала внимательно осматривать деревья и землю. Если это «ворота», то они не могут просто исчезнуть без следа. Ада прошла вдоль забора, который отделял последний участок от тайги. Ничего. Только поросль и бурьян. Она уже собиралась развернуться, когда её взгляд зацепился за одну деталь. На старой, толстой ели, стоявшей на перекрёстке этой дороги и тропинки, ведущей вглубь леса, кто-то совсем недавно счистил кору. Кора была счищена до светлой, молодой древесины в форме идеального круга. А внутри круга, едва заметная, была нарисована треугольная метка, похожая на ухо. Ухо зайца. И эта метка, казалось, указывала вглубь леса, — вдоль едва заметной, заросшей тропинки, которая явно не была «дорогой к кладбищу».       — Ты неисправим, Ромашка, — тихо сказала Ада. — Гараж движется. Васильева вдруг вспомнила фразу Нины Сергеевны: «Держись подальше от глухих перекрёстков». Ада поняла свою ошибку: Чёрный Гараж не имеет точного адреса. Это не просто здание; это явление, привязанное к определённым точкам силы в лесу, которые меняются. Она мгновенно достала блокнот и записала: ЧГ — движется. Искать по меткам Хозяина. Сделав снимок в своём мозгу, Ада развернулась. Она не собиралась идти по тропе, которая выглядела как свежее приглашение, в первый же день. Но теперь у неё была зацепка. Ей нужен был проводник. Тот, кто видел, как двигается Гараж.

* * *

      Уже смеркалось; темноволосая пробыла в лесу добрых часов пять, к своему великому удивлению — обычно она та ещё домоседка. Ада заспешила домой, неожиданно вспомнив о том, что пропустила свой второй учебный день в новой школе только на полпути к своему району.       — Да уж… Завтра за ум возьмусь. Эти гаражи ваши… пагубно на меня влияют.

* * *

      Ада вошла в дом. Виктор, как всегда, спал, и на кухне было тихо. Она быстро перекусила и, не став включать свет, устроилась у окна. Смеркалось быстро, и лес уже начинал сливаться в одну тёмную массу. Она пропустила школу. Впервые за свою сознательную жизнь Ада пренебрегла порядком. Но это было необходимо. Она получила главный факт: Ад движется. Пятифанов не рассказал ей всего, потому что сам, видимо, не знал до конца, или просто боялся говорить. Ей нужен другой источник. Тот, кто не боится, но и не является частью игры Ромы. Ада вспомнила Полину Морозову. Грустная, отстранённая, с глазами, полными древней печали. И скрипка. Тот самый, едва заметный жест, когда Полина постучала пальцем по футляру, словно подтверждая что-то. Оберег. Ада решила, что скрипачка — её единственный шанс. Музыканты часто живут по собственному расписанию и вне школьных сплетен. Несмотря на поздний час, Ада натянула толстовку и тихо вышла из дома. Полина жила где-то на окраине, куда вёл посёлок по направлению к оврагу. Ада помнила, что Пятифанов как-то вскользь упоминал её «деда с приветом». Логично, что такие люди стараются жить подальше от главной улицы. Через двадцать минут быстрой ходьбы Ада нашла её дом. Старая, но чистая изба, окружённая аккуратным, но заросшим садом. У дедушки нет сил и мотивации заниматься садоводством? В одном окне, — это была гостиная, — горел тусклый свет. Ада остановилась у покосившегося забора. И тут Васильева услышала музыку. Это была скрипка, играющая под чутким руководством своей созидательницы и владелицы. Не весёлая мелодия, а нечто тягучее, полное диссонансов и тоски. Ноты не сливались в гармонию — они рассказывали историю. Ада, которая слышала звучание смычковых только по телевизору, была поражена. Это было не просто исполнение — это был плач. Или предупреждение. Ада решилась. Она осторожно подошла к окну и постучала. Тихо, два раза. Музыка оборвалась, словно струну перерезали. В окне мелькнула тень. Через минуту дверь осторожно открылась. На пороге стояла Полина. Волосы её были распущены, и в тусклом свете лампы её голубые глаза казались ещё темнее и больше. Девочка держала в руках скрипку, с силой впиваясь подушечками пальцев в её гриф.       — Кто? Чего тебе? — голос Полины был тихим, но твёрдым.       — Ада Васильева, — ответила Ада, не делая ни шага вперёд. — Новенькая. Мы в одном классе. Полина недоверчиво посмотрела на неё.       — Ты пропустила сегодня школу.       — У меня были дела, — уклончиво обронила Ада, не выдерживая пристального взгляда. Но, в отличие от той же Кати, Полинин был хотя бы не осуждающим и… приятным? — Мне нужно с тобой поговорить, Полина. О том, о чём не говорят в школе. Полина крепче сжала гриф скрипки.       — О чём? О Шекспире? Ты с Ромой на последней парте несла какой-то бред про пустоту ада… Новый вид размышлений о полноте стакана? Очевидно, что Морозова скептически была настроена к драмам Уильяма Шекспира; как, собственно говоря, и к самой «чудаковатой» новенькой.       — Нет. О Чёрном Гараже, — Ада произнесла эти слова тихо и отчётливо. Глаза Полины расширились. Она не испугалась, как Бяша, — она напряглась.       — Уходи, — прошептала Полина. — Тебе здесь не место. Дед не должен видеть… не должен знать.       — Я видела Зайца на линейке, — Ада решила сразу использовать свой козырь. — Я видела круг и чьё-то ухо на ели у кладбища. Я знаю, что Гараж движется. И знаю, что твоя скрипка — не просто инструмент. Морозова молчала, но её защита рухнула. Она внимательно осмотрела Аду с головы до ног, оценивая.       — Ты слишком много видишь для городской, — наконец, сказала черноволосая, и в её голосе проскользнула доля уважения.       — Я хочу знать, как не стать едой, — прямо ответила Ада. — Ромка дал мне половину правил. Ты, кажется, знаешь вторую половину. Полина осторожно оглянулась на дом, а затем, сделав резкое движение, вышла на крыльцо и прикрыла дверь.       — Рома знает только угрозы, — сердито ответила Полина, прижимая скрипку к груди, будто бы этот самый Рома их сейчас подслушивал. — А я знаю память. Гараж не просто движется. Он появляется только там, где Хозяин Леса или его «семья» что-то положили или забыли. Он приходит, чтобы забрать своё — так дедушка говорит.       — А маски? Лиса, Волк, Медведь, Сова? — Ада вытащила из кармана деревянный клювик. — Я нашла это у того места, где ты играла вчера. Что это? Полина увидела клювик. Её океанические глаза наполнились ужасом.       — Откуда это у тебя?! — она схватила Аду за руку.       — Я нашла это у барака, который ты назвала бы «ЧГ». Ты ведь там тоже была, да?       — Это проклятие зверей! — прошипела Полина. — Это его часть. Он тебя пометил!       — Проклятие? — Ада не отпрянула, но её сердце забилось чаще.       — Тот, кто носит маску Совы, — Полина опустила взгляд, собирая складки на юбке. — Он — не главный, но тоже многое видит. А все маски… они не просто мех и картон. Они — кости и души. И они танцевали. Они просили Зайчика принести им…       — …кушать, — закончила Ада, догадываясь кое о чём. — Кого они называют Зайчиком? Полина посмотрела на Аду. В её глазах была такая тоска, что Ада почувствовала укол совести.       — Зайчиком они называют того, кого берут. Тот, кто слаб или заблудился. Тот, кто нарушил их порядок.       — И Катя, наша общая теперь староста, — Ада сжала клювик. — Она говорит о каком-то порядке.       — Катя — сторож своего класса. Она служит порядку Лилии Павловны, но этот порядок — это и их порядок. Не лезь в их праздники. Тебя увидели. И ты им показала, что сильная. Это значит, что ты — заметная. Черноволосая быстро достала из кармана маленький, потемневший от времени крестик из позолоты.       — Возьми, — она вложила его в руку Аде, придерживая своей. — Скрипка — мой оберег. Но тебе… тебе нужно что-то простое. Не верь в его силу. Верь в то, что ты его носишь.       — Спасибо, Полина, — Ада спрятала крестик и клювик.       — Я больше не буду с тобой говорить об этом, — глаза Полины вновь стали глубокими и решительными. — Это слишком опасно. Но знай, что они придут, когда ты ослабнешь. А сейчас иди домой. Полина развернулась, вошла в дом и закрыла за собой дверь. Ада услышала, как защёлкнулся засов. Она осталась стоять одна в наступающей тьме. Она не получила адреса, но получила самое важное: правила выживания. Васильева быстро набросала в голове план из шести пунктов, намереваясь перенести его в свой блокнот по приходу домой. 1) Гараж — не просто место, это портал. 2) Маски — это кости и души. Чьи? 3) Сова — страж леса. Клювик — её метка. 4) Порядок — это закон Хозяина. 5) Зайчик — жертва. 6) Секретность и Оберег — защита. Ада повернулась и пошла прочь. В её голове, несмотря на страх, бился холодный, расчётливый азарт. Она была помечена, но у неё были ключи. Очень сомнительные и, скорее всего, бесполезные; но для души юного авантюриста вполне сгодились бы. И теперь она знала, что Сова её видит.

* * *

      Ада вернулась в свой дом, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. У неё впереди — школа, Лилия Павловна, новые враги и осуждающие взгляды. Про себя девочка подчеркнула именно врагов, — ибо тем никогда не суждено было стать друзьями, которых у Ады, к слову, никогда толком и не было. Да кого она обманывает, никогда у неё друзей не было. И то, что этот Рома так беспрецедентно к Васильевой в «кореша» набивается — ничего ещё не значит. Её контингент — тотальное одиночество. Так проще. А самое главное — она должна найти способ узнать, как и куда движется Гараж, и почему Сова оставил ей… свой клюв. И оторвала чьё-то ухо, даже если оно было ненастоящим.