22

От сигареты Женя отказался, и Игорь поздравил себя с крошечной педагогической победой. От протирания спиртом Женя тоже отказался — повторно. Второй победы не получилось. — Ну и будешь теперь чесаться, — с досадой сказал Игорь. — Не буду. Женя действительно ни разу не притронулся к волдырям, пока водил Игоря по развалинам. Может, крапива у него вроде того прикола с пальцем из «Майора Пейна»? Игорь мысленно спросил об этом у Леси, но она промолчала. Это не радовало. — Слушай, Жень… Женя терпеливо глянул исподлобья: продолжай, мол. Игорь повертел в кармане зажигалку, формулируя вопрос. Суть в красивую фразу не укладывалась, пришлось спросить коряво: — Ну, вот когда твоя мама там в тюрьме была, у неё вообще был какой-то план касательно тебя? — Бабушка бы меня забрала. — А, ну, прикольно. — Угу. Надо будет обязательно высказать Лесе про сочетание ребёнка для себя и навязчивых попыток суициднуться в какой-нибудь арабской тюрьме. Если будет возможность. — А теперь как? Женя пожал плечами. — Она вообще головой думает? — не выдержал Игорь. — У неё ребёнок, а она… — Риск есть всегда, — заметил Женя. — Болезни, аварии и вообще. — Угу, но это же не значит, что надо хвататься за оголённые провода и прыгать в клетки с тиграми! — Мама ничего такого не делала. — Я пытаюсь проводить параллели. Женя промолчал. Игорь снова прикусил ноготь, соображая. Вроде бы ясно, его развели как лоха. Если Лесю всё-таки забьют камнями или четвертуют, Женю придётся оставить себе. Вот тебе и донорство, вот тебе и никакой ответственности. В принципе, конечно, можно отказаться, но куда его? Живой же человек. — Ладно, — сказал наконец Игорь, убрав ото рта руку. — Если что, установим отцовство, скажем, что я только узнал. — Ты мне не отец, — мрачно возразил Женя и пнул больной ногой бетонный столб. — Я помню, я донор, — кивнул Игорь. — Но я же вроде как ещё и друг твоей матери… — Не надо жертв.