23

В машине ехали молча. Игорь гипнотизировал взглядом дорогу, Женя — телефон. Леся не звонила. Игорь невольно представлял её то закопанной по шею в песок, то обезглавленной, то распятой, заголённой и исполосованной. Вот это последнее было бы настоящей иронией. Нет. Нельзя даже допускать таких мыслей. Леся сейчас позвонит, выскажет им обоим, обольёт медовым ядом — она это умеет. Ну, если ей ещё не вырезали язык. — Ну, набери ты её уже! — не вытерпел Игорь. Женя подчинился — ничего. — Вот зараза, — пробормотал Игорь. — Ладно, у них там в пустынях вечно связи нет. — Откуда ты знаешь? — А что, думаешь, есть? Женя промолчал. — Ничего, щас она поездит на верблюде по всяким аулам, наберёт интервью у затюканных женщин, вернётся в номера и позвонит нам, — сказал Игорь. — Ты вообще ни разу не ездил в командировки, да? — Туда, где меня могут грохнуть, не ездил, — признал Игорь и запоздало прикусил язык. Женя пускал вызов снова и снова. Игорь мстительно понадеялся, что Лесе придут уведомления, когда она снова окажется в сети. Пусть знает, что довела пацана до истерики. Может, ей хоть стыдно станет. Может, перестанет мотаться по всяким диким племенам и начнёт уделять время сыну, которого так хотела. «Мать — отдельная личность, а не приложение к ребёнку, Сосновский», — ехидно напомнила ему его внутренняя Леся. Игорь поёжился, поймав себя на этом термине. Ещё внутренней Леси ему не хватало! — Да она позвонит, — снова сказал он. Прозвучало неуверенно и жалко. — Ты сигареты предлагал, — напомнил Женя. — Ну, предлагал. — Дай. — А ничего, что твоя мама нас обоих за это убьёт? — Если вернётся. — Когда вернётся, Жень. Когда, а не если. Женя молча протянул руку за сигаретами.