30

«Ну-ну, Сосновский. Посмотрим, как долго ты протянешь на этих взятках», — бухтела Леся в голове у Игоря, пока они с Женей тащили через лес фотоаппаратуру и пиццу. — Не тяжело? — спросил Игорь, чтобы заглушить её в общем-то красивый, но до жути раздражающий голос. — Нормально. — Там просто классные муралы, я давно хотел пофоткать. — Угу. Женя тащился за Игорем, стиснув зубы и старательно глядя под ноги. Не поймёшь, то ли кофр тяжёлый, то ли вся эта вылазка на фиг не нужна. — Хочешь, я возьму штативы, а ты — пиццу, — предложил Игорь. — Да ну. — Кстати, давай свернём. — Пришли? — Нет, но тут валуны классные, можно сделать перерыв на обед. Женя промолчал. Пицца немного остыла, и Леся немедленно завела в голове Игоря шарманку про «я же говорила» и «только дураки прут в лес пиццу». Женя молча ел. — Ничего, что холодная? — спросил Игорь. — Так вкуснее. Вообще-то Игорь был с ним согласен, но его внутреннюю Лесю это не волновало. «Сосновский, ты как дитя малое». В ответ Игорь сфоткал на телефон Женю с огромным куском пиццы. — Тоже для статьи? — подозрительно спросил Женя. — Нет, просто. — Мама тебе когда-нибудь слала мои фотки? — Ну-у… Как всем. — Понятно. — А что? — Ничего, просто. Просто дружить с ребёнком, который вроде твой, а вроде и нет, невозможно. Дурацкая была идея. «Кто ж тебе виноват, Сосновский». «Серьёзно? — мысленно возмутился Игорь. — Кто мне виноват? Может, тот, кто обещал, что ответственности не будет, а теперь навесил на меня пацана и пропал?» — Будешь? — спросил Женя, кивая на последний кусок. Игорь помотал головой: — Бери. Женя не заставил себя упрашивать, с наслаждением вгрызся в холодную корочку. — Опять сначала ешь самое невкусное? — спросил Игорь. — Это же пицца, она вся вкусная! Игорь задумчиво кивнул. — Чего ты? — спросил Женя. Игорь мотнул головой, отгоняя внезапную мысль, но та только крепче угнездилась в сознании. Леся специально запланировала родить в двадцать два, потому что «тогда я буду свободна в сорок, Сосновский». А вдруг ей захотелось стать свободной в тридцать пять?