Глава 3. Кот из дома — мыши в пляс

      — Отец, ты хотел поговорить со мной? — Кэйл вошел в кабинет графа после того, как Ганс отвлек его от корректировки своих планов, принеся вторую порцию лечебного зелья. Осталось поговорить с отцом, и можно начать воплощать задуманное, так как времени остается мало.          Дерус оторвался от бумаг и посмотрел на своего сына.        — Да, проходи, садись. Разговор будет серьезным. — Кэйл расположился на диване, стоявшем около окна в кабинете, а не на стуле, куда приглашал граф. Создавая впечатление, что кабинет принадлежал именно ему, а граф пришел с прошением.          Дерус проигнорировал этот намек на нарушение этикета со стороны сына, так как уже был привычен к отсутствию манер.           — Что же, Кэйл, то, что ты вытворяешь, никуда не годится, — начал Граф, проявив раздражение. — Ты издевался над человеком, который пережил ужасные вещи. Я не мог его наказать за твое избиение. Что о нас подумают люди? Ты и так не улучшаешь нашу репутацию, а теперь еще и это. Пошли слухи, что Хенитьюзы не заботятся о жителях своей территории. Ты знаешь, чего мне стоило остановить их?          Кэйл молча смотрел на отца, его лицо оставалось невозмутимым. Однако он решил подтвердить свои догадки и задать важный вопрос.          — Так, ты вычеркнул меня из семейного реестра и прекращаешь моё финансирование?            Граф Дерус, который уже был готов продолжить свою тираду, на мгновение заикнулся и немного потерял свою уверенность.        — Нет, нет, — вздохнул он. — Ты все еще член нашей семьи. Но я вычеркнул тебя из наследников. С этого момента нет ничего и никого, что могло бы тебя вернуть в этот статус. Басен официально становится моим преемником.          Кэйл кивнул, как бы говоря, что это ему безразлично.        — Хорошо, это всё, что ты хотел сказать? — продолжил Кэйл, не выказывая ни малейшего беспокойства. — Тогда у меня тоже есть разговор. Я все еще плохо себя чувствую, и лекарь посоветовал мне сменить обстановку, желательно ближе к морю. Поэтому я хочу посетить территорию Убарр. Морской воздух благоприятно скажется на моем выздоровлении.          Кэйл задумался о древней силе — сердце. Они хранились не совсем по пути, но он знал, как официально отклониться от дороги.          — Также я давно мечтал посетить фестиваль в городе Пазл. Если ты разрешишь мне эту поездку, то я бы хотел побывать и там. Он скоро начнется.           Дерус смотрел на своего сына странным взглядом. С одной стороны, его сын наконец-то что-то попросил. И он читал отчет лекаря, и там действительно было упомянуто море. С другой стороны, отправить единственное напоминание о бывшей жене в место, где он не контролирует ситуацию, было непростым решением. Но...          Граф вздохнул, принимая решение.           – Хорошо, ты поедешь туда. Я свяжусь с Убарр и попрошу выделить для тебя виллу ближе к морю. – Вдруг лицо Деруса стало просветленным. – Но в обмен на это ты на время выздоровления прекратишь употребление алкоголя.          Такой расклад устраивал Кэйла. Он не был любителем алкоголя, и официальное разрешение от отца было принято. Поэтому юноша кивнул, соглашаясь с условиями отца.           Дерус, одухотворенный своей маленькой победой, разрешил сыну уйти, сказав, что Ганс передаст ему ежедневное пособие и начнет подготовку к путешествию.       Кэйл уже не нуждался в деньгах, но не стал отказываться. Много — не мало.         До комнаты его снова проводил Ганс. Юноша сообщил ему, что собирается лечь спать, так как плохо себя чувствует, и это была правда. В голове опять начало шуметь, под ребрами что-то ныло. Дворецкий пообещал разбудить перед ужином и принести последнюю на сегодня порцию зелья.        — Это зелье снотворного эффекта, поэтому, молодой мастер, вам нужно будет его выпить перед сном, — Ганс объяснил все, как будто перед ним не юноша, а ребенок лет трех.       — Ганс, уйди, — Кэйл нахмурился. Этот дворецкий стал чересчур раздражающим. На сегодняшний вечер у него еще были планы. Естественно, он не собирался пить зелье, по крайней мере, не сразу.       Когда дворецкий ушел, Кэйл взял пространственную сумку из шкатулки Джули, подождал десять минут и вышел из комнаты.        До ужина оставалось еще пара часов, и у Кэйла было достаточно времени для своего мародерского предприятия в священном храме Бикроса — кухня номер два.       Сначала он планировал купить хлеб, чтобы покормить дерево, но затем передумал. Рон с сыном для всех в поместье внезапно ушли, и им не хватило времени проверить кухню на предмет пропаж чего-либо. Кэйл решил воспользоваться этим.          Как и предполагалось, на кухне никого не было. Он плотно закрыл дверь и быстро принялся осматривать все места, где могла храниться еда. Шкафы, похожие на современные магические холодильники, были обнаружены довольно быстро. В первую очередь юноша забирал уже приготовленные блюда, колбасу, соленья и хлеб. Он также взял все фрукты, которые удалось найти. И нашел целый ящик кондитерского шоколада. Конечно же, он его тоже прихватил. Еды на кухне было очень много. Если бы не магическая сумка, он не смог бы унести всё это.          Забрав практически всё, что только можно, Кэйл, как будто так и надо, направился к выходу из поместья. Дойдя до ворот, он удивился отсутствию охраны. Юноша так и не понял, либо охрана слишком расслабилась, либо он попал в пересменку. Но, тем не менее, это играло ему на руку. Увеличив шаг, молодой дворянин постарался скрыться.          Путь до дерева занял около часа. Юноша даже не удивился, когда встречные люди, увидев его, стремились поскорее уйти. Репутация оригинального Кэйла ему нравилась. Здесь можно делать что угодно, ведь у людей нет никаких ожиданий по его поводу и никакой ответственности. Идиллия.          Была весна, и дни были еще короткие. Когда Кэйл добрался до холма с деревом, опустились сумерки. Вокруг не было ни души.       Юноша открыл старую калитку в гнилом заборе, огораживающем это опасное место, и ступил на голую землю. Вокруг этого дерева трава не росла, и в нем самом не было жизни. Это было старое, сухое и черное дерево без единого листа. Ходили слухи, что оно питается людьми. Если на нем повеситься человек, то на утро его труп мумифицируется. И Кэйл верил этим слухам, уверенный, что дерево действительно ест, не имея предпочтений между человеческой кровью и плотью, хлебом с колбасой или шоколадом. Душа, заключенная в этом дереве, была при жизни обжорливой жрицей и умерла от голода.       Чтобы получить ее силу, Кэйл решил накормить ее.           Он подошел к дереву, выглядящему так, будто оно вышло из ночных кошмаров. Между корнями зияла черная дыра не из-за темноты, а это было воплощение обиды жрицы. Когда она насытится, дыра должна стать белой, и Кэйл получил бы щит.           Юноша отвязал сумку с провизией от пояса, развязал завязки на горловине и перевернул его над дырой.           — Если ты умерла в обиде, я помогу тебе ее развеять, - прошептал дворянин, наблюдая, как вся награбленная еда исчезает в неизвестности. Дыра не заполнилась до верха, как должна была бы заполниться обычная дыра. Еда мгновенно исчезала, проваливаясь во тьму.          Когда высыпалась половина содержимого сумки, дерево встрепенулось, будто его разбудили ото сна. Кэйлу стало не по себе, но он продолжал трясти сумку, чтобы закончить как можно быстрее. Он не был уверен, хватит ли одного раза, но интенсивность света говорила о том, что всё получится. Через минуту он услышал голос, и он показался ему неприятным.          — Еще, еще, продолжай. Мне нравятся твои действия. Продолжай, и я дам тебе подарок.           «Подарок! Да, именно ради этого я занимался этим бредовым делом», подумал Кэйл.       Дыра стала совсем белой, и в сумерках казалось, что она светится. Из сумки выпали последние, неизвестные Кэйлу, фрукты. Он опустил руки и слегка встряхнул кисти. Это было утомительно — стоять и трясти эту сумку. Юноша очень надеялся, что всё получилось. Он ждал подтверждения от души, но услышал не то, что ожидал.           — Боги, это было так вкусно! У меня просто нет слов. Я даже при жизни не ела так. Эти ублюдки из Леса Тьмы кормили меня только безвкусной пищей. И я ушла с друзьями в надежде что-то изменить. Но даже тогда я не пробовала таких вкусных блюд. А эти сладости в конце! Была бы жива, умерла бы от передоза сахара. Но это того стоило. Спасибо! Спасибо тебе! Вот, держи, это теперь твое по праву!          В белизне дыры что-то сверкнуло. Кэйл перестал вникать в монолог жрицы, сел на колени и засунул в отверстие руку. Что-то теплое коснулось его ладони. Юноша ухватился за это и вытащил на поверхность. В его руке оказался сгусток света. Он завис над ладонью на пару секунд, а потом устремился прямо в сердце. Кэйл почувствовал, как тепло разливается по его телу. Это было странное и непривычное чувство. Он даже закрыл глаза на пару секунд. Но когда открыл их, перед ним открылся еще более удивительный вид.          Дерево начало белеть, а на ветках появились почки, и через некоторое время они распустились. Цвет листьев в сумерках был неразличим.           Кэйл поспешил покинуть это место, чтобы никто не связал его с метаморфозой местной достопримечательности. Поворачиваясь к калитке, он случайно наступил на что-то, что издало хрустящий звук. Наклонившись, Кэйл увидел раздавленный фрукт, который юноша принес с собой. Оказывается, он не угодил в дыру и откатился. Чтобы не оставлять улик, Кэйл подобрал беглеца, чтобы выбросить его в другом месте, и его рука увлажнилась от сока. Юноша вспомнил, что ел этот фрукт за завтраком, и у него сок был красным, напоминая кровь. Он на мгновение замер, отчего-то вспомнив фильм ужасов, который смотрел очень давно. Юноша решил провести эксперимент. Кэйл никогда раньше не совершал подобных действий, но что-то побудило его пальцем, смоченным в этом соке, написать три слова на дереве:    «Этот был последний».           Юноша ощущал себя так, как будто он играл в глупую детскую игру, но по какой-то причине у него было желание улыбнуться. Положив улику в свою сумку, он вышел за калитку.          Кэйл с решительным шагом спускался с холма. Проходя мимо узких улочек, он размышлял, ищет ли его Ганс или нет. Вдруг он услышал тихий плач.       Кэйл не был склонен вмешиваться в чужие дела, и в обычных обстоятельствах он бы прошел мимо. Но сейчас плакал ребенок, и на улице уже было темно. Остановившись, он взглянул в сторону источника звука. Это оказалась грязная подворотня. Кэйл, не без некоторой неудовольствия, все же решил узнать, что произошло.       Подойдя ближе, он слушал слова, произносимые между всхлипами.          — Сестренка, проснись. Открой глаза. Я добыл немного трав. Они должны помочь.          Плакал мальчик, судя по голосу, ещё совсем маленький. Кэйл ускорил шаг и направился туда, где, по его мнению, находились ребенок с сестрой. Однако, к его удивлению, там никого не было. Он осмотрел открытое пространство ещё раз, но никого не нашел, кроме двух котят, забившихся в углу дома. Юноша уже хотел уйти, когда услышал, как один котенок всхлипнул.           Это кошачье племя.           В подворотне людского города пряталась детвора кошачьего племени, которая, судя по книге, даже не жила на этом материке. Кэйл подошел к котятам. Самый маленький котенок зашипел и оскалился. Второй, побольше, был без сознания, тяжело дышал. Сквозь грязный мех на боку животного была видна рана, которая гноилась и была воспалена. Кэйл в своей прошлой жизни видел много видов ран, и он точно знал, что никакие травы уже не помогут. Они могли бы помочь, если бы ими воспользовались сразу. Но момент упущен. Пошло заражение. Кэйл посмотрел на второго котенка, который пытался защититься от него.          — Травы не помогут, она умирает, — сказал Кэйл.            Котенок в шоке посмотрел на юношу перед собой, а потом прижался к сестре и заревел ещё громче.           Да, травы тут точно не помогут.