Глава 6.

Если бы Малфою задали вопрос, каково это — умирать, он ответил бы, что это происходит слишком внезапно, чтобы осознать момент перехода. Однако точно описать свои ощущения Драко не смог бы, ведь, судя по тому, что доходило до его мозга с большим опозданием, он всё ещё был жив. Первые признаки этого проявились в жутком холоде в ногах. Это было похоже на то, как если бы он проснулся зимним утром в Малфой-Мэноре и обнаружил, что эльфы забыли надеть ему носки перед сном. Будучи единственным наследником богатой семьи, молодой господин привык к исполнению любых своих желаний. Любая, даже самая незначительная просьба выполнялась мгновенно. Но теперь это казалось ему абсурдным. Сознание медленно возвращалось, но головная боль усиливалась. Малфой приоткрыл глаза и увидел темноту. Постепенно он начал различать очертания комнаты. Когда изображение стало чётче, стало ясно, что это не комната. Он оказался в тёмном подвале, похожем на темницы Мэнора: такие же чёрные каменные стены, углы, где из-за влажности зарождалась жизнь. Но это был не его дом. Нарцисса никогда не могла уследить за сыном, который с детства любил исследовать каждый уголок. Он знал самые мрачные помещения Мэнора, а запретные двери привлекали его ещё больше. В семь лет Драко впервые спустился в подвал. Тогда его охватили адреналин и страх. Отец нашёл его и отчитал, но это не остановило молодого волшебника. Он снова и снова нарушал единственное правило дома. Он приподнялся на локтях и оглядел стены. Единственный факел в правом углу едва освещал пространство, погруженное в темноту. Окон не было, и догадка о том, что это темница, становилась все более очевидной. Ощутив прилив сил, Драко рывком сел. Как только он принял вертикальное положение, головная боль усилилась. Но стоило ли обращать внимание на такие мелочи, когда он находился в чьей-то темнице, и его похитители пока не собирались его убивать? По крайней мере, пока. Его ступни были без ботинок. И приглядевшись ещё лучше к себе, он понял, что и одежда была не его. Хотя назвать это серое грязное тряпье одеждой у Малфоя не поворачивался язык. Просидев в такой позе ещё пару мгновений, Драко понял, что запах в этой камере стоял невыносимый. Он не привык сильно жаловаться в последний год своей жизни, потому что обстоятельства могли сложиться не всегда в его пользу, но сейчас он принял решение, что желание немного поныть вполне могло оправдать его. Казалось, что тут не то чтобы не убирали за все двести лет, а хранили тут исключительно протухшее мясо, вонючую одежду и, в завершении, рыбу, что умерла в фекалиях мучительной смертью. С третьей попытки поднявшись на ноги, Малфой решил в первую очередь обследовать всю его клетку, чтобы понять, каких размеров она была и где находился выход из неё. Возможно, план побега в голове созреет сам собой. Развернув голову к стене, находившейся за его спиной, Драко замер. Желудок скрутило в спазме, и, упав на колени, он изверг остатки желчи. Запах, который он только что считал отвратительным, стал невыносимым. Крик отчаяния вырвался из глубины его существа, а не из горла. Воздуха не хватало, но он кричал так сильно, что, будь в камере кто-то живой, тот наверняка оглох бы. Однако в камере был только один человек, а двое других висели на веревках, обмотанных вокруг их шей. Их ноги не доставали до пола на добрых полметра, хотя второе, более изящное тело, висело на метр выше первого. Руки и ноги болтались, как у тряпичных кукол, забытых своим кукловодом. Несмотря на темноту, волосы пленников светились в полумраке своей белизной. Такие локоны всегда выделяли их из толпы. У Драко волосы были точно такого же оттенка. Если это был чей-то неудачный розыгрыш или плод больной фантазии, Малфой желал, чтобы его сейчас кто-нибудь проклял. Картина, которая стояла перед глазами, не исчезала, даже когда он зажмурился и с силой потер их. Сознание больше не справлялось, и вопль, перемешанный с рыданиями на грани истерики, оставлял только полное уничтожение его как разумного человека. Драко отпрянул от тел родителей, инстинктивно пытаясь отдалиться от ужаса. Но, упершись в стену, он почувствовал, как паника охватывает его. Кто-то хотел, чтобы он увидел это. Чтобы он сломался. Тот, кто решил повесить родителей перед ним, добился своего. Все благородные намерения Драко казались бессмысленными. Его мама и папа погибли такой унизительной смертью из-за того, что он думал, будто неравнодушен к грязнокровке. Чувство ненависти к себе разъедало его изнутри, не оставляя места для оправданий. Он был таким же глупцом, как Тео, и они оба поплатились за свои ошибки. — Ты уже проснулся и заметил мой подарок? — голос с другого конца комнаты прозвучал как раскат грома.