Глава 10.

Многие недооценивают пустоту, которую приносит за собой одиночество, однако это может стать неплохой пыткой, если оставить своего пленника на недели без солнечного света и отсутствия людей. Сейчас Драко чётко осознавал, что именно на это и рассчитывал Нотт: лишить узника ощущения реальности, заставить голодать и терзать себя нескончаемыми кошмарами и угрызениями совести. Иногда парня посещали галлюцинации. Ему казалось, будто кто-то открывал двери темницы. Однако это был лишь мираж, заставляющий прислушиваться к каждому шороху, пока слух не обострялся до такой степени, что страх окутывал сильнее. Драко соврал бы самому себе, если бы согласился с тем, что боязнь выйти из этой клетки была сильнее, чем смерть в этом же месте. Неизвестность будущего начала давить, и решение сдохнуть казалось более гуманным. Он знал, что вечно тут сидеть не будет, ведь Нотт-старший не просто так оставил его в живых, а это означало, что парня ждала куда более ужасная участь, чем обычная смерть. Внезапный звук аппарации пронзил подземелье. В нескольких метрах от двери появился домашний эльф. Парень знал многих домовиков знатных семей, не по имени, конечно, но этот был ему не знаком. На нём была грязная потёртая наволочка, больше похожая на тряпку для мытья полов. Мысль, что когда-то и его эльфы были одеты так же, и это никого не смущало, промелькнула в голове. Флешбеки с Г.А.В.Н.Э. и надоедливой гриффиндоркой заиграли в сознании, но Малфой постарался отогнать их от себя. — Хозяин желает видеть своего пленника, — голос был неожиданно низкий для такого существа. — Сколько я тут? Где Нотт? — задавать вопросы казалось не самой разумной идеей, однако мозг Драко изголодался из-за отсутствия какой-либо информации. Домашний эльф не ответил на вопросы. Он молча приблизился к пленнику, и в следующее мгновение их накрыла волна трансгрессии, унося в неизвестность. Обычно эльфы переносили людей комфортно, но сейчас Драко боролся за сознание. Яркий свет ослеплял, голова раскалывалась, а шум оглушал. Дни в темноте и тишине сделали его чувствительным к каждому звуку и свету. Гул не стихал, и, скорчившись на полу, он закрыл уши руками, мечтая вернуться в своё тёмное убежище, как бы странно это ни звучало. Внезапно в непрекращающемся гуле выделился один очень холодный смех, от чего все другие голоса моментально затихли. Драко охватил панический ужас, потому что точно знал, кому он принадлежал. Разомкнув немного глаза, которые постепенно начали привыкать к свету, он увидел его. Красные глаза смотрели с всепоглощающей ненавистью, а серая кожа приобрела ещё более тёмный оттенок. Однако сейчас оскал, которым он одарил парня, пугал намного сильнее, чем все остальные особенности Тёмного Лорда. Приподнявшись на локтях и оглядевшись вокруг, Драко не смог сдержать вздоха. Мэнор. Его дом. Он был пленником в своём любимом поместье, и эта мысль разрывала его ненавистью. Волан-де-Морт сидел в центре бального зала, окружённый своими верными слугами. Их уродливые лица были отчётливо видны без масок. С одной стороны от Тёмного Лорда стояла тётушка Белла, с другой – Нотт старший, который ехидным взглядом прожигал Драко. Среди присутствующих можно было различить Долохова, Амикуса Кэрроу, Яксли и Ирму Забини. Малфой знал, что она часто посещала общие собрания пожирателей, но не ожидал встретить её здесь. Значит, где-то тут должен быть человек, которого видеть совсем не хотелось. Блейз. Драко не сразу смог найти его, однако взгляд всё же остановился на темнокожем парне, стоящем в глубине толпы чёрных мантий. Он был единственным, кто не смотрел на Драко, и чьё лицо не выражало ничего, оставаясь максимально отстранённым. Предатель. Малфой рванулся вперёд, пытаясь коснуться бывшего однокурсника. Он хотел, чтобы тот увидел, через что прошёл Драко, и какие эмоции бушевали в его душе. Но не успел он подняться, как Круциатус пронзил его тело. Он знал, кто это сделал. Только один человек в зале обладал такой силой. Крик боли разорвал тишину комнаты. Он корчился на мраморном полу, ища хоть мгновение покоя от этой невыносимой пытки. Казалось, каждая кость его тела ломалась и срасталась под действием проклятия, заставляя его мечтать о смерти. Когда боль стала невыносимой и сознание начало ускользать, всё внезапно прекратилось. Горло горело от крика. Глаза наполнились слезами, но остатки гордости не позволили ему сдаться. Дрожащей рукой он вытер щёки. Лежа на холодном полу, он пытался восстановить дыхание. — Многие из вас думают, — начал Тёмный Лорд хриплым голосом, — что этому чистокровному мальчишке здесь не место. — Он сделал паузу, во время которой даже малейший звук не осмеливался нарушить тишину. — Но это не так. Ваш милосердный Господин часто закрывал глаза на промахи. Однако теперь моё терпение иссякло. Несмотря на то, что этот юноша из великой чистокровной семьи, он оказался всего лишь жалким предателем. Этот недостойный отпрыск решил, что пара школьников сможет противостоять моей мощи. Малфои предали свою кровь, и вся семья понесла заслуженное наказание. В зале раздался гул удивлённых и озадаченных пожирателей. Только старший Нотт улыбался своей победе. Люди, раздражавшие его одним своим существованием, были побеждены и опорочены. Драко всё ещё дрожал от судорог, пронзавших его тело, словно молнии. Он мечтал вернуться в камеру и больше не выходить наружу. Возможно, он быстро умер бы, если бы совсем перестал есть. Его суицидальные мысли прервал шипящий голос. В какой-то степени Драко восхищался безносым, ведь его умение вернуть власть было достойно уважения. — Нотт! — обратился к пожирателю Тёмный Лорд. — Мой Повелитель, — голова была низко опущена, однако спина была всё ещё ровной, а глаза не горели от страха, как у многих слуг Лорда, когда тот обращал на них внимание. — Ты служил мне достаточно хорошо в последнее время. И я принял решение, что будет весьма благородно, если ты сам решишь судьбу этого мальчишки. За заслуги всегда полагается награда, — его голос со стороны казался даже более чем довольным. — Мой Повелитель, это очень щедро с вашей стороны, — он повернул голову в сторону парня. Возможно Нотт хотел скрыть своё ликование, однако черты его лица всё равно исказились ухмылкой злорадства и осознанием полного контроля над ситуацией. Люди, жадные до власти, всегда будут завидовать тем, кто находится на ступень выше. Драко часто слышал такие изречения от Нарциссы. — Я планировал убить мальчишку, так как он не достоин жить в нашем новом мире. Однако по исходу месяца я смог сделать вывод, что такие низшие существа, как этот отпрыск, очень полезны в быту. Моя новая служанка выполняет свои обязанности не так хорошо, как эльфы, но умеет заглаживать свою вину, — теперь же по залу прокатилось нездоровое хихиканье. Драко мог лишь предполагать, какие мысли сейчас крутились в головах этих ничтожеств, но больше всего его напрягло слово "служанка". Мозг парня впитывал всё, как губка, лишь бы иметь хоть какое-то представление о том, что происходит в мире сейчас. Не смотря на затуманенность рассудка, он старался быть максимально внимательным. — С вашего разрешения, я бы хотел забрать это ничтожество на перевоспитание. Уверяю вас, за свои поступки он получит по заслугам. Он до конца своих дней останется на том же уровне, что и грязнокровки сейчас, — Нотт был сдержан, но Драко видел, как тот нервничал и ждал окончательного решения. — Хорошо, забирай, мне он ни к чему, — на этом внимание Лорда уже переключилось. — Спасибо, мой повелитель, — мужчина поклонился и направился в центр зала, где сейчас лежал Драко. Дыхание перехватило. Неосознанно Малфой начал пятиться назад, однако понимал, как унизительно это действие выглядело со стороны. Он едва ли сдвинулся даже на десяток сантиметров. В это время Нотт уже подошёл к нему и, вытащив палочку вперед, наклонился ближе. — Наконец-то, — глаза мужчины пылали смесью восторга и ненависти. — Пошёл к чёрту! — Драко, собрав последние силы, плюнул эту фразу в его сторону. — Ну-ну. Не тешь своё самолюбие. Поверь, я постараюсь сделать так, чтобы пребывание в Нотт-мэноре оставило на тебе незаживающие шрамы, — пнув Драко по рёбрам, мужчина ткнул своей палочку в грудь Малфою и произнёс . — Остолбеней. Последнее, что Драко увидел, – это лицо своего друга, в котором читалось сожаление. Однако Блейз продолжал стоять неподвижно там, возле людей, готовых убивать без разбора даже детей. Он не шелохнулся, чтобы спасти своего друга. И хоть Драко понимал, что миссия по его спасению была изначально обречена на провал, всё равно, словно наивный мальчик, мечтал о помощи. Помощи друга, который когда-то был роднее семьи.