Часть 14

Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь густой, липкий туман. Последнее, что помнила Джинни — это холодные прутья клетки, впивающиеся в спину, и тяжелый, затхлый воздух подвала. А теперь… она лежала на чем-то мягком. Она внезапно очнулась, сердце бешено колотилось. Села на кровати и осмотрелась. Комната была незнакомой, но уютной. Небольшая, скромная, но чистая. В ней царил минимализм: деревянная кровать, тумбочка и стул. Она сжала виски, пытаясь выжать из памяти хоть какой-то обрывок. Дорога сюда была сплошным черным провалом. Это пугало еще сильнее. Осторожно, как манекен на шатких ногах, она поднялась и подошла к окну. Рука дрогнула, прежде чем отдернуть тяжелую, темную штору. Яркий дневной свет хлынул в комнату, заставив ее зажмуриться. Снаружи была… идеальная, солнечная погода. Лазурное небо, зеленеющая трава, где-то вдали пели птицы. Идиллия, которая резала глаза своим несоответствием. Такая погода была для пикников, для полетов на метле, для смеха. Не для плена, не для страха, не для того ужаса, что сжимал ее внутренности. Она стояла, глядя на этот обманчиво прекрасный мир, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, когда внезапно за спиной раздался резкий скрип. Джинни дернулась, как ошпаренная, развернулась на каблуках, приняв глупую, но инстинктивную боевую стойку — кулаки сжаты, готовая к удару или защите, хотя против заклинаний это было бы смешно. В распахнутой двери стоял Блейз Забини. Он выглядел… спокойным. Нет, не так. Нейтральным. В его руке был деревянный поднос. Он поднял на нее взгляд, и его темные глаза внимательно, без угрозы, ее оглядели. — Ты уже проснулась, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. Это не был вопрос. Это была констатация. Молчание Джинни было громче любого крика. Оно висело в воздухе напряженным, звенящим колоколом, наполненным недоверием и сырым, животным страхом. Ее глаза, широко раскрытые, не отрывались от фигуры в дверях, но ее сознание уже металась за его спиной, в полумраке коридора, выстраивая маршрут побега. Дверь открыта. Он один. Если рвануть сейчас, резко вправо, до лестницы… Блейз сделал шаг внутрь. Его движения были осторожными, плавными, будто он приближался к пугливому зверьку, готовому в любой момент сорваться с места. Деревянный поднос в его руках казался абсурдным атрибутом в этой ситуации. Инстинктивно Джинни отпрыгнула в сторону, прижимаясь спиной к прохладной стене, увеличивая дистанцию. Каждый ее мускул был напряжен до предела, готовый к взрыву. — Тебе нужно поесть, — его голос прозвучал с той же утомленной настойчивостью, но для Джинни это были просто пустые звуки, белый шум, заглушаемый громким стуком собственного сердца в ушах. Он наклонился, чтобы поставить поднос на тумбочку. И это стало ее шансом. Она оттолкнулась от стены так резко, что плечо больно ударилось о косяк двери, но она даже не почувствовала этого. Адреналин, горький и острый, затмил все. Она была уже в коридоре, ее босые ноги бесшумно несли ее по холодным половицам. — Стой! — его крик догнал ее, и тут же тяжелые, быстрые шаги загремели позади. Коридор тянулся длинной, темной змеей, но в его конце виднелся пролет лестницы, ведущей вниз. В неизвестность. В свободу. Неважно. Лишь бы прочь отсюда. Она мчалась, не думая, подгоняемая примитивным страхом. — Уизли, остановись! — его голос был ближе, чем она ожидала. Вот и лестница. Всего несколько ступенек. Она уже почти дотянулась до перил, когда железная хватка впилась в ее плечо и с силой рванула назад. Ее тело резко развернулось, и она оказалась прижатой к его груди. — Успокойся! — прошипел он ей в самое ухо, его дыхание обожгло кожу. Но успокоиться было невозможно. Волна отчаяния и ярости, долго сдерживаемая, вырвалась наружу. Глухой, дикий крик, больше похожий на рычание, вырвался из ее горла. Она начала молотить по нему кулаками — по груди, по рукам, пытаясь дотянуться до лица. Ее удары были не скоординированы, но в них была вся сила ее отчаяния. Она извивалась, пытаясь выскользнуть из его железной хватки, ее ноги скользили по краю ступеньки. И в этот миг равновесие было потеряно. Не её, не его — их обоих. Неловкое, резкое движение, толчок, и его пальцы разжались. Опора исчезла. Мир перевернулся, замедлился, распавшись на отдельные кадры: испуганное лицо Блейза, мелькающие мимо ступеньки, далекий потолок. Потом — оглушительный, костный хруст, когда ее тело ударилось о твердые края ступеней. Боль, острая и ослепляющая, пронзила бок, плечо, голову. И прежде, чем тьма снова накрыла ее с головой, поглощая сознание, она успела почувствовать лишь одно — леденящий ужас свободного падения, сменившийся полной, безмолвной пустотой.