Глава 2. База Разведкорпуса

Эрен еле заметно кивает, с удивлением выслушивая откровения Петры, и вдруг застывает, ощущая отчетливое чувство дежавю — по его позвоночнику пробегает мороз, и все внутренности жалобно сжимаются, будто рядом кто-то невероятно опасный и сильный. Он медленно сглатывает и с обреченностью поворачивает голову, встречаясь взглядом с синими глазами без зрачка. Ино дружелюбно улыбается, махнув им рукой на их замедленные, машинально прижатые руки к груди, и небрежно прислоняется плечом к косяку, с любопытством оглядывая комнату. — Капитан Ино… — выдыхает растерянно Петра, хмурит тонкие брови и бегает беспокойно взглядом по комнате, еле слышно выдавливая: — Вы… как вы тут… разве… Женщина приподнимает бровь, все еще легко улыбаясь и с интересом наблюдая за тем, как окончательно смутившаяся под этим взглядом Петра затихает, кусая губы и покрываясь смущенным румянцем. — Простите, — произносит она еле слышно, не отрывая глаз от пола, и Эрен с удивлением смотрит, как она делает глубокий вдох, явно набираясь храбрости. И решительно спрашивает: — Мне позвать капрала? — Не стоит отвлекать Леви по пустякам, — отмахивается Ино и со странным выражением смотрит на Эрена, что одновременно исходит от любопытства и желает спрятаться как можно подальше от нее. И с интересом: — И как тебе твои надзиратели, мальчик-титан? Эрен давится воздухом от подобной прямоты и слышит, как рядом точно также закашливается Петра, косится на нее беспомощно, встречая такой же молящий взгляд, снова смотрит на терпеливо ожидающую его ответа Ино и делает глубокий вдох, только-только открывая рот… — Что ты тут забыла? — перебивает его приглушенный и мрачный голос Леви, и Эрен с видимым облегчением выдыхает, мысленно вознося ему благодарности и почти физически ощущая такое же облегчение стоящей рядом девушки, когда внимание Ино полностью захватывает их капрал. По коридору разносятся эхом быстрые шаги, и сам Леви возникает в проеме, останавливаясь к ней так близко, что между ними не протиснулась бы и худенькая Петра, не то что сам Эрен, который испытал острое и непреодолимое желание смыться как можно дальше и зарыться куда поглубже. Его взгляд почти беспомощно находит единственный свободный выход, и Эрен действительно задумывается о том, насколько странно будет выглядеть, если он выйдет в окно… и давит разочарованный вздох, понимая, что тогда все внимание точно будет приковано к нему, и почти физически ощущая такое же разочарование Петры. Он понятия не имел, почему она так терялась и напрягалась — они ведь явно не впервые встречались и уже общались, но его Ино попросту пугала, заставляя с небывалой осторожностью относиться к самой себе и тщательно следить за каждым своим словом. Вместо ответа Ино издает негромкое хмыканье, будто давя смешок, окидывает капитана изучающим взглядом и вдруг: — Пятно пропустил. Леви моргает, выглядя явно озадаченным, как и все остальные, а она только улыбается краешком губ и вытягивает руку, заставляя всех вокруг потрясенно замереть и, кажется, даже забыть как дышать. Она же не собирается, думает Эрен и тут же отчаянно желает зажмуриться от ужаса, но его глаза будто остекленели, отказываясь моргать точно также, как и легкие впускать внутрь воздух. Собирается, обреченно понимает он. И сглатывает вязкий ком в горле, глядя на то, как Ино воплощает его дурацкую мысль в реальность. — Вот здесь, — произносит она мягко, ласково касаясь мужской щеки кончиками пальцев. И под пронизывающим взглядом капитана в полной тишине легко стирает какое-то маленькое пятнышко, пока воздух в комнате невыносимо густеет, заставляя беспомощно задыхаться и отводить глаза. Почему капрал так спокойно?.. мелькает в его голове обрывок мысли, и Эрен мысленно дает себе затрещину, потому что на самом деле совсем не хочет этого знать. Будь его воля, его вообще бы здесь уже не было и ничего из этого он бы не видел. А после Ино спокойно опускает руку, будто ее выходка абсолютно в порядке вещей, оглядывает комнату еще раз и легкомысленно уточняет: — Ты будешь жить тут? Леви щурит глаза, и на пару мгновений они снова обмениваются каким-то безнадежно долгим взглядом. Я умру прямо тут, обреченно думает Эрен, косится на застывшую рядом статуей Петру и как-то совсем безрадостно утешает себя, что умрет он не один, а в ее компании — все уже как-то не так печально. Капрал коротко кивает, сжимая губы, и Ино разворачивается, бросая небрежно: — Я займу соседнюю слева. Проходит, наверное, несколько минут в молчании и их прислушивании к удаляющему цокоту каблуков. Эрен и Петра неуверенно переглядываются, но прервать эту тишину не рискуют, как и поднимать прямой взгляд на их застывшего капрала. Что-то ему подсказывало, что с ее появлением все уже не будет так... спокойно. А потом Леви, не отводя взгляда от коридора, в котором скрылась Ино, произносит ровное: — Эрен. — Д-да, сэр? — голос предательски его подводит, а в голове мелькает дурацкая мысль про то, что от свидетелей принято избавляться… — Хреново ты убрался наверху, — и спустя секунду: — Топай обратно и начинай заново.

***

Ужин проходит в каком-то тягостном молчании, в котором все солдаты бросают косые взгляды то на мрачного капрала, что молча отпивает чай, закинув руку за спинку своего стула и не сводя глаз с противоположного конца стола, то на Ино, что с рассеянной полуулыбкой что-то черкает в стопке своих бумаг и с какой-то аристократической изящностью подносит чашку к губам, совершенно не обращая внимания на его взгляд. Эрен еле слышно вздыхает и косится на остальных, но все они выглядят необыкновенно притихшими и явно стараются привлекать как можно меньше внимания двух капитанов, будто надеясь на то, что буря грянет мимо них. Эрен на это совсем не надеется, уже осознав сегодня, что он явно не любимчик у удачи, но как-то влезать и спрашивать хоть что-то, а вопросов у него было очень и очень много, тоже не рискует. Несмотря на свой мрачный вид и взгляд, так и требующий пояснений, Леви молчал, явно не собираясь начинать разговор и чего-то ожидая, чем заставляет нервничать всех вокруг еще сильнее. Уж с кем, с кем, а с ним явно шутки были плохи, но… отчего-то вся такая женственная и уязвимая на вид женщина заставляла молчать и его, а также заходиться в криках и стонах все инстинкты Йегера, безотчетно желающего скрыться от нее как можно дальше. Чего тот так выжидал, Эрен понимает гораздо позже, когда Ино делает размашистую пометку и закрывает свою папку с тихим шелестом, поднимая взгляд на них и чуть приподнимая брови в вежливом вопросе, будто только сейчас замечая их внимание. Эрен едва удерживается от нервного смешка и невольно ощущает к ней что-то очень похожее на восхищение и уважение — игнорировать тяжелый, буравящий взгляд их капрала так долго и выглядеть при этом так, будто и не замечал его вовсе… это определенно внушает. С тихим звяканьем Леви ставит чашку на стол и легко подается вперед, укладывая локоть на стол и не сводя с нее требовательного взгляда. И ровным голосом задает тот вопрос, что так или иначе волнует, наверное, их всех: — Какого черта, Ино. — А что не так? — Ино ласково улыбается, заставляя всех вокруг передернуться, и подпирает щеку рукой, ощущая, как внутри расплывается что-то очень похожее на щемящую нежность. Все это, вообще-то, совсем не соответствует этикету, как и их общение правилам приличия, но она уже давно больше не Химэ клана, так что можно и дать слабину. Все-таки они так давно не виделись, думает она с легкой иронией и насмешкой над самой собой. — Мне не нравится твой взгляд, — хмуро говорит ей Леви, прищуриваясь, и Ино тихо смеется, от чего все непроизвольно напрягаются. А он только едва заметно вздыхает и прикрывает глаза, обреченно вопрошая: — Какую ужасную новость ты принесла в этот раз? Ино оглядывает замерших в ожидании солдат, давит в себе желание рассмеяться и с иронией отвечает: — Мы снова с тобой в одном отряде, сладкий… …чем ломает, кажется, всех вокруг. Взглядом Леви вполне можно было бы убивать, умей он это делать. И на лице читается все то же мрачное: «какого черта, Ино?». Ино безмятежно заправляет одну из распущенных прядей за ухо, чувствуя, как внутри расплывается довольство и удовлетворение вызванной реакцией. Кто-то из его ребят, кажется, Оруо давится, осознав смысл ее слов, но никто из них не обращает на это внимания, а остальные не рискуют издать и лишнего звука, бесполезно пытаясь слиться со стульями. И зеркально повторяет жест Леви, подаваясь вперед и растягивая губы в сладкой улыбке: — Я — твое условие, милый. Гарантия, что если что-то пойдет не так, ты выполнишь требования главнокомандующего Закклая, а не пойдешь на поводу у Эрвина. Леви щурит потемневшие глаза, а Эрен вдруг неосознанно выдыхает: — Что?.. И тут же застывает, натыкаясь на насмешливый взгляд Ино. Почти панически косится на капрала Леви, но тот все также не сводит с нее непроницаемого взгляда, не обращая на него и его мысленные мольбы о спасении никакого внимания. — Если Леви замешкается, — ее голос звучит слишком мягко для этих слов: — Засомневается хотя бы на миг… мне придется подтолкнуть его. Или убить тебя самой. Эрен вздрагивает и сглатывает застрявший комок в горле, отчего-то сразу ей поверив. Сомнений в том, что она может это сделать, у него почему-то совсем нет. В то время как для остальных ее слова производят эффект разорвавшейся бомбы — подчиненные Леви начинают переглядываться и тихо возмущаться, все больше повышая голоса, что их капрал никогда бы… что за недоверие… что это излишние меры… однако сам капрал продолжал хранить молчание, глядя на нее неожиданно спокойно после таких заявлений. Ино легко переводит взгляд на Леви, и они смотрят друг другу в глаза слишком долго, чтобы считать это простым обменом взглядов. Мысленно Эрен смеется горько-горько и думает, что, кажется, начинает понимать, почему к ним отправили именно ее. Он все еще понятия не имеет, кто она и что их связывает, а также почему ее так опасаются солдаты Леви, но с неожиданно острым пониманием приходит к одному четкому выводу: если кто и способен выполнить подобное — проконтролировать капрала Леви, так это именно Ино. Они были кем угодно, но не обычными сослуживцами — обычные сослуживцы не умеют общаться одними только глазами и не спускают с рук все то, что они уже успели друг другу сказать. И Эрен все еще отчаянно не хочет знать этого, предчувствуя, что это окажется для него тем еще потрясением. А потом Леви вдруг командует: — Закрыли рты и пошли все вон. Ино невозмутимо делает глоток чая, чуть откидываясь на спинку стула и молча наблюдая за тем, как все замолкли, застывая на несколько мгновений и переглядываясь, а после с явным непониманием и кипящим внутри возмущением принялись отодвигать стулья, направляясь на выход. Она дожидается, пока дверь прикроет тот самый мальчишка-титан, и с мягким укором произносит: — Это было излишним, Леви. — Плевать, — бросает он и смотрит на нее так, будто серьезно раздумывает, придушить или оставить ее в живых. — Что ты тут забыла? И давай без этой кучи слов. — Чем тебя не устраивает озвученная версия? — Ино изящно приподнимает левую бровь, привычно позволяя скрыть длинным прядям половину лица и скрещивая руки на груди. Леви только кривит губы, продолжая требовательно на нее смотреть, и она еле заметно морщится, осознавая, что так просто он не отстанет. И со вздохом спокойно признается: — Я в отпуске, дорогой. Мужчина неопределенно хмыкает: — Ты настолько всех достала, что тебя отправили ко мне? — Это было грубо, — морщится Ино, делая глоток чая. И мстительно добавляет: — И они действительно считают, что я могу тебя контролировать. Леви издает странный звук, отчасти похожий на глухой смешок. — А ты можешь? — Это ты мне скажи, — улыбается она едва-едва и смотрит на него иронично-иронично, приподняв в вопросе бровь. Вместо ответа Леви подается ближе, опираясь локтями о стол и глядя на нее так, словно они были всего в паре шагов друг от друга. А после вдруг произносит: — В той комнате, что ты выбрала, еще не убрались. — Тогда я выберу правую, — легко пожимает Ино плечами и настороженно щурится, замечая его взгляд. — Или… там тоже не убрано? — Верно, — кивает он. И небрежно: — Убраны только коридоры, столовая, чердак, комнаты моих людей и подвал. Ино едва-едва улыбается, осознавая, куда клонит Леви, и мягко напоминает: — И твоя. — И моя, — соглашается Леви, чуть наклоняет голову и смотрит на Ино потемневшим взглядом, в котором все также ничего не читается. Переносит вес на локти, заставляя ее взгляд на миг замереть на его перекатившихся мышцах… и совершенно невозмутимо, будто сообщая, что за окном дождь: — Я перенес твои вещи к себе. В ее горле становится неожиданно сухо, а внизу живота слишком горячо. Все-таки мы слишком давно не виделись, думает Ино неожиданно серьезно. Подается вперед, ловя его темные глаза своими, чувствуя, как заходится в бешенном ритме собственное сердце… и лукаво улыбается, с едва заметной иронией спрашивая: — Так скучал по мне, Леви? В его непроницаемом взгляде мелькает что-то яростное, яркое, такое жаркое… и в следующее мгновение Ино думает, что она, кажется, вот-вот задохнется от его низкого баритона и этих тихих слов: — Трахнул бы тебя прямо на этом столе. Воздух между ними густеет и повисает слишком громкая тишина, в которой беззвучным эхом продолжают повторяться эти слова. Определенно скучал, переводит она для себя, прикрывая на миг глаза и ощущая, как грудную клетку изнутри обдает мучительно сладким жаром. Ино облизывает пересохшие губы и, переведя небрежно-оценивающий взгляд прямо на стол, позволяет им изогнуться в совершенно нейтральной улыбке, легкомысленно соглашаясь: — На вид… прочный. Леви чуть наклоняет голову, не сводя с нее темных глаз: — Тебе бы он пошел. Ино касается столешницы будто в задумчивости. А в следующее мгновение чуть ведет плечами, чувствуя, как его потяжелевший взгляд скользит ниже, застывая на ее шее. С той же небрежной легкомысленностью касается верхней пуговицы на своей рубашке… и расстегивает ее. Улавливая, как из его груди вырывается прерывистый вдох. Позволяя появиться на губах едва заметной улыбке. Чувствуя, как жар в животе расплывается все сильнее и глубже. — Проверим? — спрашивает Ино будто вскользь, медленно скользя кончиками пальцев по рубашке вниз, замирая на второй пуговице и поднимая взгляд на его застывшее лицо, жадно отслеживая то, как едва заметно сжались его пальцы… и с бьющимся в горле сердцем расстегивая и вторую, не сводя глаз с его дрогнувших на миг ресниц и вспыхнувшего взгляда. И следя, следя, следя за тем, как медленно он убирает руки со стола, как сдвигает стул, поднимается, идет неспешно, пока в тишине зала раздается только еле слышный стук каблуков его обуви… Он невозмутимо замирает прямо перед ней, и Ино поднимает подбородок со все той же еле заметной улыбкой, позволяя его взгляду жадно скользнуть вниз по обнажившемуся горлу к открывшимся ключицам. Почти физически ощущая его невесомые касания, от которых жар внутри собирается обжигающим узлом внизу живота и легкие предательски не пускают воздух внутрь, заставляя задыхаться. И прерывисто выдыхая, когда его рука касается ее щеки, отводя, убирая длинные пряди с глаз за уши: — Не прячь от меня лицо, — напоминает Леви и обводит пальцами линию скул, чтобы тут же скользнуть в той же легкой, почти небрежной ласке по горлу вниз. — Как скажешь, — выдыхает она, когда он расстегивает третью пуговицу и, чуть наклонившись, едва-едва касается губами ее шеи. Бессознательно запрокидывая голову, бесстыдно напрашиваясь на продолжение столь редкой ласки… И прикрывает глаза, отчаянно пытаясь подавить внутреннюю дрожь, когда слышит его тихое хмыканье у уха: — Играешь сегодня в послушность? Ино усмехается, чуть поворачивает голову и, встретившись взглядом с горящими на невозмутимом лице глазами, хрипло обещает своим самым многообещающим тоном: — Я буду послушной всю ночь… если поможешь потом вытащить все занозы. Повисает тишина, в которой она слышит только громкое биение своего сердца и еле слышное дыхание их обоих, а еще где-то вдали звучат голоса, на которые они оба не обращают внимания, зная, что никто не посмеет нарушить приказ Леви. Пару мгновений он не сводит с нее прищуренного, испытующего взгляда… и невозмутимо кивает: — Я даже потру тебе спинку в ванной… если попросишь. А после, небрежно сдвинув в сторону документы, с легкостью подхватывает ее со стула, заставляя еле слышно охнуть и ухватиться за его плечи, подсаживая на край стола. — Только спинку?.. — на выдохе. И тут же давясь им, пытаясь сдержать свой негромкий стон от последовавшего укуса в шею. Чувствуя усмешку Леви кожей и прошествовавший от его дыхания табун мурашек: — Универсальное средство, чтобы тебя заткнуть, — ехидничает он, тут же прикусывая тонкую кожу еще раз и легко зализывая место укуса, заставляя ее прерывисто выдохнуть и впиться ногтями в его плечи. И скользя требовательными, жесткими ладонями по белой рубашке вверх, бесстыдно вытаскивая ее из-под юбки и нагло залезая под ткань, встречаясь с ее затуманенным взглядом. Леви на миг замирает, стискивает челюсти, будто проглатывая какие-то слова, и сухими губами прижимается к ее, пробегая кончиками пальцев по выступающим позвонкам вверх. Чувствуя, как она давится вздохом и прогибается почти до хруста, прижимаясь своей грудью к его и отвечая жадно на поцелуй. — Все также чувствительна, — шепчет он с еле уловимой насмешкой, на миг отрываясь от ее губ, и тут же шипит, когда ее ногти болезненно впиваются в его шею. — Все также болтлив, — в тон ему отвечает Ино и дразняще прикусывает его губу, глядя глаза в глаза и думая о том, как же ей хочется сорвать ко всем чертям его блядский платок и все эти слои одежды… И царапающе ведет кончиками пальцев по его шее, зарываясь в неровно постриженные пряди и вновь прижимаясь к нему губами, требовательно проникая языком прямо в его рот. Чувствуя, как его руки быстро находят застежку лифа и расстегивают ее одним движением, едва-едва касаясь, пробегая по выделившимся в резком выдохе ребрам и накрывая ее грудь ладонями. И сжимая. Легко-легко. Ино издает глухой стон, разрывая поцелуй, безотчетно подается ближе и досадливо кусает губу, чувствуя, как туго натягивается ткань на бедрах. Прикрывая глаза от последовавших укусов в шею, едва-едва сжимая пальцы в темных волосах и рассеянно думая о том, что зря надела сегодня эту узкую юбку… и, чуть отстранившись, заводит руку за спину и с внезапно громким звуком расстегиваемой молнии ведет ее вниз прямо под темным взглядом замершего над ней Леви. — Хочу тебя чувствовать, — шепотом признает невинно Ино и с жадностью смотрит на то, как невозмутимое выражение их строгого капитана вздрагивает и ломается, ломается, ломается. Обнажая совсем-совсем другое. Жадный, темный взгляд, полный похоти и животного голода. Сухие, требовательные губы, сминающие ее так увлеченно, так грубо. И руки — о пресвятые Ками! — эти руки… Сильные и такие жесткие, что, кажется, не упускают ничего — везде и всюду оглаживают ее, сжимают, чередуя грубость и ласку так, что от этого мозги улетают, и стискивают, прижимают так близко, так сладко… Едва ли хоть кто-то мог предположить, что вечно хмурый и нелюдимый Леви бывал таким… выбивающим почву из-под ног, заставляющим задыхаться и настолько ненасытно жадным, что ему хотелось отдать все, что он только захочет. А Ино знала. Знала и так безумно, так эгоистично этим гордилась, радовалась, что знает лишь она одна, что Леви — от кончиков этих неровных прядей и до самых пальцев на ногах — принадлежит ей одной. Ино запрокидывает голову, издавая долгий, мучительно сладкий стон, когда Леви опрокидывает ее на стол, убирая в сторону ее волосы одним из тех своих бережных прикосновений, от которых у нее все внутри переворачивается каждый чертов раз. Впиваясь в губы, пока его колено втискивается между ее ног, ремни его снаряжения врезаются в ее кожу, заставив подавиться вздохом, а руки сминают гладкую ткань и тянут ее требовательно наверх, сжимая ее ноги… и касаясь едва-едва чулков. Замирая. Издавая неясный звук, так похожий на глухой стон. И сминая ее губы грубо-жадно-ненасытно… стискивая сильными пальцами бедра и тут же оглаживая легко-легко эту границу ткани и голой кожи. Задыхаясь так сильно, задевая зубами мягкие губы и лаская влажно-требовательно ее язык. Ино улыбается самодовольно сквозь поцелуй, зная, что он ощущает своими губами ее улыбку, и заводясь от этого еще сильнее. И все-таки сдергивая этот дурацкий платок, сминая его в руке и отбрасывая его куда-то за спину Леви, выдыхая удовлетворенно и царапая загорелую кожу над его воротником. И послушно закидывая ноги на узкий пояс, скрещивая их за его спиной, давясь воздухом и инстинктивно подаваясь бедрами ближе, когда Леви впечатывается твердым пахом в ее, прижимаясь так тесно, что она чувствует тугие, грубые ремни под его курткой и жесткие контуры мышц. Делая легкое, пробное движение прямо сквозь одежду и заставляя их обоих застонать в губы от обжигающего жара внутри. Она запрокидывает голову, разрывая поцелуй, сама подается навстречу и стонет еле слышно, слушая, как над ухом раздается глухой, низкий стон, от которого пальцы неосознанно поджимаются и все внутри горит-горит. Леви сжимает ее бедра, толкается вперед и выдыхает сквозь зубы, прикрывая мутный взгляд. — Черт, — шепчет он так, что и не слышно, но она чувствует движение его губ на шее и физически слышит его ругательства. И громче: — Погоди… сейчас… Он приподнимается, чуть отстраняясь, но не позволяя ей опустить ноги, только чуть сдвигается, давая себе пространство. Ино смотрит на него затуманенными, выцветшими почти до белизны глазами и смотрит жадно, ненасытно на то, как его руки разбираются с ремнями на поясе, ослабляя натяжение, не пытаясь помочь, потому что знает, что будет только мешаться и Леви будет беситься. — Нормальные люди разбираются с таким в начале, — смеется она хрипло, не отрывая почти хищного взгляда от быстрых движений его рук. И без удивления слышит его насмешливый ответ, чувствуя косой, темный взгляд на своем лице: — Нормальные люди не трахаются на столе. А затем наконец-то тихое звяканье снаряжения, глухой шелест одежды и короткое вжиканье молнии… Она облизывает отчаянно пересыхающие губы и ловит его взгляд своим, без всякого стыда признавая, что внизу стало слишком мокро. Леви наклоняется над ней, сжимает властно ее ноги, заставляя вжаться в себя снова и шепчет тише: — Нормальные люди не устраивают прелюдии при других людях. Задирает медленно ее юбку выше, на самый пояс, лаская ее кожу… — Не флиртуют так бесстыдно. Проходясь жесткими пальцами по ее промежности, заставляя подавиться воздухом и глухо застонать, впиваясь пальцами в его плечи… — Не текут от грязного мужика с платком на лице. Прижимаясь членом прямо ко входу, смотря глаза в глаза, насмешливо-мягко, мастерски повторяя ее собственные интонации… — И, самое главное, нормальные люди, Ино, носят трусы. Делая первый легкий толчок, погружаясь внутрь и почти давясь собственным вдохом. Заставляя ее издать еле слышное шипение: — Осторожнее… мы давно не… виде… лись… — и, чувствуя, как он замер, добавляет более легкомысленно, обвивая руками его шею и выдыхая в самые губы: — Когда мы были нормальными… а, Ривай? И сама насаживается глубже, ощущая, как его пальцы сжимаются на миг на ее коже сильнее, и с удовлетворением наблюдая, как Леви прикрывает глаза с дрогнувшими ресницами. А в следующее мгновение он поправляет ее волосы, сдвигая их в сторону, и переносит свой вес, опираясь на ладонь над ее плечом, обхватывая ее за пояс, не давая скользнуть по столу выше. И двигается… так медленно, так осторожно, так… упоительно сладко, что Ино стонет и подается навстречу, прижимаясь ближе и касаясь губами его шеи, гладко-колючих щек, губ… чувствуя эти мучительно горячие толчки внутри, от которых все внутри плавится и обжигает расходящимся теплом, а еще воздуха в легких совсем не достает, и она задыхается, слыша такое же прерывистое, поверхностное дыхание Леви, что смотрит на нее сверху-вниз, такими мутными глазами, в которых сидит голодная жадность, едва-едва читающееся восхищение и еще что-то такое, от чего в груди щемит так сладко и больно… Леви ускоряется, и Ино запрокидывает голову, выгибается, чувствуя, как его взгляд замирает на ее шее и болтающимся под рубашкой лифом, а под ним напрягшиеся бусины сосков вздымающейся груди, выступающей сквозь тонкую ткань и виднеющейся из расстегнутого воротника… что горит так жарко от его темных глаз, заставляя дышать чаще и сжимать пальцы на его шее, царапая бессовестно и ощущая самодовольство при мысли, что эти царапины он никак не скроет. И вслушиваясь, сглатывая сухость во рту, облизывая пересыхающие губы… В их смешавшееся, прерывистое, такое громкое дыхание, что, кажется, слышно на весь замок. В его глухие, еле слышные стоны, проходящие по нервам невыносимо сладкой дрожью, и в свои длинные, такие долгие, наполненные бесконечным удовольствием. И шлепки… Эти бесстыдные шлепки двух сталкивающихся тел, от которых в груди Ино что-то сжимается и щеки краснеют горячим румянцем, заставляя прикрывать глаза и смотреть сквозь ресницы на чужое лицо, на котором так много жадного голода и страсти. Она зажмуривает глаза и кусает себя отчаянно за щеку, когда Леви ускоряется так сильно и входит так глубоко, что внутри все готовится взорваться… и взрывается. Заставляя задыхаться и поджимать пальцы в сладкой дрожи, стискивая бедрами его так сильно, сжимая свои руки на крепких плечах и чувствуя, как усиливается его хватка, как Леви ускоряется и в следующий миг напряженно застывает, издав тихий, низкий стон, от которого в груди все замирает… и внутри становится так горячо, так сладко. Ино обессилено откидывается на жесткий стол, глядя на его лицо сквозь полуприкрытые веки и чувствуя, как он аккуратно выходит, помогает опустить ее ноги, одергивает юбку вниз до кромки чулков… Без слов сдвигается в сторону, позволяя ему устроиться рядом и удовлетворенно прикрывая глаза, когда Леви молча прижимается и перетягивает ее на себя, терпеливо убирает длинные волосы в сторону и ожидает, пока она устроится на нем поудобнее. Чтобы обхватить ее за талию и уткнуться носом в макушку, дыша так легко и размеренно. И она замирает, прислонившись ухом к его легко вздымающейся груди, даже сквозь плотную куртку слыша его мощное сердцебиение — такое же успокаивающее и до странности близкое, как его дыхание. Чувствуя, как его пальцы пробираются под рубашку и лениво выводят круги на голой коже. Мы так давно не виделись, думает снова Ино и едва не жмурится от удовольствия, расплывающегося внутри и затапливающего все в груди вплоть до ребер. А потом вдруг глупая мысль: — Даже если это ты? — Что? — его голос звучит до безобразия устало и спокойно. Ино поворачивает голову, чуть сдвигаясь и вынуждая его с тяжелым вздохом тоже пошевелиться, давая ей пространство и придерживая рукой, не позволяя упасть. — Даже если грязный мужик в платке — ты? — она улыбается. В его расслабленно-спокойных глазах что-то вспыхивает и темнеет. На губах появляется едва заметная усмешка, и Леви с иронией поправляет: — Только если это я, Ино. И, не позволяя ей добавить чего-то еще, подается вперед, касаясь ее губ своими. Еще спустя несколько минут она с неохотой поднимается, одергивает юбку и поправляет чулки под непроницаемым взглядом Леви, все также сидящего на краю стола и наблюдающего за ней. Ино выпрямляется, легко застегивает лиф вместе с рубашкой и уже тянется к волосам, когда ее останавливают его руки. И аккуратно, бережно и так ласково приводит в порядок растрепавшиеся и спутавшиеся пряди… — Все, — произносит Леви так, будто говорит о чем-то стороннем, и отходит в сторону, сосредоточенно проверяя свои собственные ремни и снаряжение. Она бросает на него косой взгляд и внезапно насмешливо-мягко улыбается: — Знали бы твои люди, чего ради их строгий и невозмутимый капрал выгнал их всех… На целое мгновение Леви застывает, и ей кажется, что она все-таки умудрилась его сломать. А потом он оборачивается и, подкинув в руке ножик, усмехается, передразнивая: — Знали бы люди, сколько оружия такая безобидная ты носишь под этой узкой одеждой… Ино только смеется и готовится ответить, когда дверь вдруг с грохотом распахивается и в зал широкими шагами влетает Ханджи: — Леви, ты… о, Ино! — и спустя еще миг крайне задумчивого молчания и острого взгляда на Леви она вдруг закашливается. И с легким смешком: — Я оторвала вас от чего-то горячего, ребята? На целое мгновение они все замирают, осознавая. У Леви вырывается крайне тяжелый вздох. — Не думаю, — улыбается Ино и, скользнув небрежным взглядом по Леви, растягивает губы еще шире. И, уже направляясь на выход, почти нараспев: — Мы уже закончили, Ханджи. Он целиком и полностью в твоем распоряжении. И едва сдерживает смех, когда слышит позади полное насмешки: — Шею-то прикрой, герой-любовник… никто не поверит, что это была кошка. Если только это не была большая и крайне любвеобиольная кошка…