Потрошители (Бельфегор и Сюэ Ян)

Рука почти зажила и даже не болела, впрочем, к боли Сюэ Ян всегда был не особо чувствителен. Побои торговцев, с лотков которых он воровал еду, избиения других, более сильных попрошаек — всё это было привычной, хотя и неприятной частью его жизни. Даже удары того господина, которому он доставил письмо, были скорее обидны — в случае с торговцами и другими оборванцами Сюэ Ян хотя бы всегда знал, за что именно его бьют. А вот боль от переехавшей его руку телеги он почувствовал остро, как никакую другую. Возможно, потому что она тоже смешалась с обидой: он выполнил поручение и ждал заслуженной и обещанной платы, а получил очередные побои и отрезанный колесом телеги палец. Это самое отделение пальца от руки было самым болезненным, что происходило за всю короткую жизнь Сюэ Яна. И дело было не только в физической боли, пусть она и ощущалась непривычно сильной. Сюэ Ян не знал слов «душевная боль», но, вне всякого сомнения, это именно она и была. Потому что мизинец был его частью. Он принадлежал Сюэ Яну. А теперь он валялся на обочине дороги рядом с ним, но уже отдельно. Уже не его. И это было так странно и… больно. Раньше у Сюэ Яна довольно часто отнимали еду или более-менее целую одежду. Но ведь и он сам воровал это у других — более слабых детей, зазевавшихся торговцев или даже служанок… Он украл — у него украли. Обидно до злости, но, в общем-то, понятно. А вот палец это другое. Семилетний оборванец лишь тогда, лёжа в придорожной пыли и сквозь слёзы — тоже нечастое явление на его лице — глядя на отсечённую часть тела, понял, что у него только что забрали то, что принадлежало ему. Только ему и никому больше. С рождения — и до сегодняшнего дня. Это открытие так поразило Сюэ Яна, что он подобрал оставшееся от пальца кровавое месиво и несколько дней носил с собой, старательно пряча под лохмотьями и неосознанно надеясь на чудо: вдруг однажды утром он проснётся с вновь приросшим к руке пальцем?.. Но этого, разумеется, не случилось. Вместо того, чтобы вновь стать частью Сюэ Яна, мизинец стал вонять и гнить, так что, в конце концов, его пришлось закопать в надёжном месте — чтобы бродячие собаки не разрыли и не съели. Именно тогда, стоя над своеобразной могилой собственного пальца, Сюэ Ян поклялся отомстить тем, кто лишил его собственности. Он тоже лишит этого напыщенного богача — но не пальца, о, нет! Сюэ Ян уничтожит всё, что принадлежит его обидчику. Поклясться было легко. Выполнить клятву — сложнее. Обидчик оказался главой целого клана заклинателей, не особо крупного и прославленного, но явно недоступного для мести уличного оборванца. Требовалось найти что-то, способное помочь Сюэ Яну совершить его месть. Или кого-то… Но с заклинателями может справиться лишь другой заклинатель. А Сюэ Ян не был глупцом и понимал, что заклинатели не подбирают своих учеников по улицам, среди вшивых и голодных детей. Ему оставалось только одно: учиться сражаться. Он стал чаще ввязываться в драки — и, благодаря своей нечувствительности к боли и стремлению стать сильнее, почти всегда выходил победителем. Возможно, через несколько лет он станет достаточно сильным, чтобы вырезать весь клан заклинателей — а Сюэ Ян уже решил, что не оставит в живых никого из семьи обидчика. И слуг тоже. И животных. И даже постройки… Мечтая об этом, он дрался, воровал и наблюдал за чужими драками, подмечая ловкие удары. …В тот день он оказался довольно далеко от своего обычного места обитания — ходил на пристань: на приплывшем невесть откуда корабле в их страну прибыли иностранцы. Это было нечастое событие, раньше Сюэ Ян слышал о людях из далёких земель, говорящих на непонятном языке, лишь однажды, и счёл их байками. Теперь он был взрослее. Первыми, кого он увидел, были мальчишки с волосами цвета соломы, с одинаково кривыми ухмылками. Стоя по разным сторонам от мужчины и женщины с таким же цветом волос, они, наверное, оглядывали столпившихся людей — но падавшие им на лицо густые волосы не позволяли рассмотреть глаза. На мальчишках были одинаковые, но совершенно не похожие на привычные взору Сюэ Яна, заколки для волос. Сам не зная, почему, он, крадучись, прошёл с ними до улиц, где располагались богатейшие в городе дома и самая лучшая гостиница — туда оборванца, конечно, не пустили бы, а то и вновь побили. Перед тем, как войти в ворота гостиницы, один из мальчишек резко обернулся в сторону ведущего к более бедным кварталам переулка, где притаился стремительно отпрянувший вглубь своего убежища Сюэ Ян, и, рассмеявшись странным шипящим смехом, сделал резкое движение рукой. Мгновением позже в стену возле лица Сюэ Яна вонзился красивый и очень острый кинжал. Мальчик забирает его с собой. Он вновь встречает мальчишек следующим вечером, там, где меньше всего ожидал: на одном из безлюдных пустырей на заброшенной окраине города: кто-то из здешних жителей умер, кто-то подался на заработки. Идеальное место для обстряпывания грязных делишек — но сейчас здесь нет опасно выглядящих взрослых. Только двое чужеземных мальчишек, один из которых с упоением… потрошит внутренности второго. Сюэ Ян прекрасно знает, что свидетели подобных действий долго не живут — но вместо того, чтобы сбежать сломя голову, он подходит ближе к обернувшемуся на его шаги мальчишке с безумно-радостной улыбкой на лице и спрашивает: — Научишь меня? — совершенно забыв о том, что непривычно выглядящий чужак наверняка не понимает. Потому что увиденное Сюэ Яном — кровоточащие порезы, искажённое болью лицо, застывшие, наконец-то не скрытые растрепавшимися волосами глаза, в которых застыл ужас осознания собственной смерти — прекрасны. И он хочет увидеть всё это на лице главы клана Чан и его домашних. А ещё услышать их мольбы о пощаде — и надменно продолжать истязания, пока они не сменятся другими — о скорейшей смерти — которые он выполнит к обоюдной радости. Однако мальчишка его понимает: — Ши-ши-ши, — смеётся он всё тем же странным смехом. — А что ты можешь предложить Принцу? Его произношение не похоже на местный говор, но Сюэ Ян понимает. Даже то, что Принцем незнакомец себя назвал явно не ради бахвальства. И ещё он понимает, что предложить не может ничего. Впрочем… — Я знаю, где можно спрятать тело, чтобы его точно не нашли. Глаза мальчишки по-прежнему скрыты волосами, но Сюэ Ян чувствует, что его внимательно разглядывают. — Будешь моим пажом, — выносит он решение. — Принцу нужен паж. Как тебя зовут? — Сюэ Ян. — Хорошо, — милостивый кивок. — Можешь звать меня Принц, имя ты всё равно не выговоришь… А впрочем, попробуй, — а далее следует такой набор звуков, который именем, по мнению Сюэ Яна, быть не может. Бе Фе Го Ка Ва Ин… Принц не злится. — Научишься, — машет он рукой. Они закапывают тело мёртвого близнеца. Принц вовсе не переживает, что родители поднимут переполох: они отправились в столицу, к императору. А Принца отправили… Сюэ Ян не может поверить своей удаче — его нового знакомого отправили в клан Чан! Он тут же просит провести его туда, но получает отказ: — Я не могу показать им пажа, который ничего не умеет, — и Сюэ Яну остаётся только согласиться: он не умеет ничего, что помогло бы ему осуществить свою месть. Теперь они встречаются с Бе Фе — Сюэ Ян упорно пытается выговорить его длиннющее имя — каждый день. И он действительно учит Сюэ Яна. По его словам, просто от скуки. Переполоха по поводу исчезновения второго близнеца действительно не возникает, хотя Сюэ Ян понятия не имеет, как Бе Фе удалось это скрыть. Его больше интересует другое — техника ножей и лесок, странный красноватый огонь, который новый знакомый зовёт Пламенем, утверждая, что оно заменяет чужеземным заклинателям Золотые Ядра… Они тщательно скрывают следы своих «уроков». Не то, чтобы городская стража сильно озаботилась резко поредевшими толпами беспризорников и бродячих собак, но осторожность терять не следует… Спустя четыре месяца возвращаются родители Бе Фе. Сюэ Ян видит их у ворот гостиницы и не ждёт, что Принц придёт к нему сегодня, но поздно вечером тот появляется в заброшенном доме, служащем Сюэ Яну пристанищем — ведь пажу Принца не пристало жить на улице! — Ши-ши-ши, — на лице Принца расцветает та же улыбка, с которой он расчленял брата. — Родители не оценили пропажу наследника. Понимаешь, что это значит?.. Сегодня ты докажешь мне свою преданность! Родителей Бе Фе они убивают вместе. Кровавые разводы на постели, стенах, полу и даже потолке. Летящие по лескам ножи поют смертельную песнь, и Сюэ Яну хочется, чтобы она прозвучала и для клана Чан — сегодня же! Однако реальность жестока: парочке восьмилетних потрошителей приходится спешно удирать и из гостиницы, и из города. — На родину мне тоже нельзя, — делает вывод Принц. — Я займу трон, но позже… Куда пойдём? Сюэ Яну всё равно: за пределами Куйчжоу он никогда ещё не был. Какое-то время они действительно путешествуют по его стране, но Принцу это быстро надоедает, хотя недостатка в золоте или развлечениях они не испытывали. И, пару месяцев спустя после их побега из Куйчжоу, Сюэ Ян с Бе Фе помогли парочке странноватых чужеземцев, громко орущему с серебристыми волосами и женственно сюсюкающему — с разноцветными. Те прихватывают «милых детишек» с собой. В особняке Варии Сюэ Ян проводит лучшие годы своей жизни. Он не считает их семьёй — любой здесь готов перегрызть другим глотки — но он чувствует себя на своём месте. Он быстро осваивает их язык, которому Бель-фе-гор Ка-вал-ли-ни не считал нужным его учить. У него пробуждается Пламя — как объяснил Лус-су-ри-я, зачатки Золотого Ядра и, возможно, при иных обстоятельствах он мог бы стать заклинателем. Но встреча с Бельфегором и его уроки направили ци Сюэ Яна по иному пути совершенствования. А потом их попытка переворота срывается, главу Варии, Занзаса, замораживают во льду, Бельфегор и остальные офицеры и подчинённый состав оказываются под контролем некоего Тимотео… В их жизни почти ничего не меняется, но Сюэ Ян уходит «на вольные хлеба». Его не удерживают: — Захочешь — возвращайся, — рявкает Скуало. — Не скажу, что будем скучать, но ты отлично вписывался в команду! Сюэ Ян лишь ухмыляется. Он тоже не будет скучать — разве что по заданиям, которые закидывали его в такие уголки света, которых оборванец из Куйчжоу и представить себе не мог. Теперь он сам по себе — и ревущее на месте Золотого Ядра Пламя так приятно ощущается… Спустя ещё восемь лет Сюэ Ян узнаёт, что Занзаса разморозили, и понимает: он всё-таки скучал по всеобщей ненависти, скрывающей, на самом деле, крепкую привязанность. И решает вернуться, пусть даже и опять подчинённым Бельфегора. Тот давал ему достаточно свободы, в силу своей лени. Однако перед этим Сюэ Яну нужно исполнить данную когда-то клятву. …Он возвращается в Куйчжоу — и весь клан Чан с их Золотыми Ядрами оказывается бессилен перед шестнадцатилетним мальчишкой с Пламенем Урагана.