Часть 2. Глава 7. Перемирие.

Отчёт лежал перед ней — безупречный, подробный, исчерпывающий. Восточный стеллаж каталогизирован, угрозы нейтрализованы. Она сделала это в одиночку, используя те странные, интуитивные методы, которым он её ненавязчиво научил. Должна была чувствовать триумф, облегчение. Вместо этого — плоская, серая пустота, осевшая где-то в районе желудка. Она сдала отчет МакГонагалл одна. Профессор сухо кивнула, быстро читая страницы, которые исписала Гермиона и напоследок спросила: — Мисс Грейнджер, вы же не одна делали это задание? Мистер Малфой участвовал? О, еще как… — Конечно, профессор. У меня плотный график, поэтому я не хотела согласовывать с Драко поход к вам и решила сама сдать вам отчет. Это ведь…ничего страшного? На самом деле Гермиона просто боялась подойти к нему и попросить вместе сходить к директору. Вдруг подумает, что она специально ищет с ним встречи. Проект закончен. А это значит нет смысла больше контактировать друг с другом и Малфой справлялся с этой задаче, как всегда, превосходно. С утра за завтраком он охотно проигнорировал ее, когда они столкнулись в дверях Большого зала. А на совместных Чарах ни разу на нее не взглянул. Не то, чтобы Гермиона следила за ним весь урок, но… ни разу! Это хорошо. Мне следует тоже о нем не думать. Это было минутное помешательство. — Тогда ладно, - отозвалась Минерва МакГонагалл возвращая Гермиону из ее недавних воспоминаний, — отчет принят, спасибо за работу.  Гермиона вышла из кабинета директора и решила немного подышать воздухом. Дни были насыщенными и ей хотелось немного перевести дух и настроится на хорошие выходные и поход в Хогсмид. Конечно, нужно было еще заскочить в библиотеку и сделать домашние задания на следующую неделю, но сейчас хотелось просто…тишины. Она вышла из замка к Черному озеру. По пути наколдовывая согревающие чары и грязеотталкивающее заклинание для своих лоферов.  Октябрь в этом году выдался дождливым и холодным. Солнце уже давно сдалось в борьбе с наступающими туманами, сгинув где-то за плотной серой пеленой, что намертво прилипла к небу и замковым башням. Она уже подходила к своему любимому месту на береговой линии, где почти у самой кромки воды росло большое дерево с интересным изгибом ствола, ветки которого были наклонены прям над водой. Она иногда приходила читать книги под этим деревом или просто пить чай и смотреть на родной замок, который стал домом, отражающийся на водной глади. Черт черт черт. На ее месте оперевшись спиной об дерево сидел подогнув колени Малфой. Он что-то писал в дневник одной рукой, а второй зачесывал выбивающуюся постоянно платиновую челку и кажется не замечал приближающуюся однокурсницу.  Гермиона решила не рушить момент его уединения, хоть он и занял ее место, и развернулась, чтобы пойти обратно в замок. Гулять перехотелось. — Грейнджер, я ведь не кусаюсь. — О, я перепутала тебя с Криптидом, а это всего лишь ты, Малфой. Уголки губ слизеринца дрогнули в едва заметной ухмылке, но взгляда на нее так и не поднял. Он закончил писать, положил перо между страниц и закрыл дневник.  — Ты прекрасно знаешь, что Белый речной монстр не водится в нашем черном озере. Максимум с чем ты меня могла спутать это с гигантским кальмаром. Гермиона подошла к дереву и на приличном расстоянии от Малфоя наколдовала бордовый плед в клетку, села и достала из своей бисерной сумочки термос с чаем. — Не льсти себе. В тебе гигантского разве что твое непомерно раздутое эго.  — Что это?  Малфой смотрел на то, как Гермиона разливает на две кружки горячий чай и левитацией отправляет одну ему. — Это чай. Его пьют, когда хотят согреться. Или с утра, иногда вечером, чтобы расслабиться, а иногда просто для приятной беседы. — Как оригинально. Но для приятной беседы кажется не хватает одного компонента. И он достал из кармана мантии маленький бутылек с янтарной жидкостью. И подлил себе и ей в чашку. Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Это огневиски, Грейнджер. Люди его пьют, когда хотят хорошо провести время или забыть о том, как плохо они его провели или просто забыть. — Оригинально. — Салазар, просто пей. — Пить что-то, что тебе в кружку подлил слизеринец? Я думала ты знаешь, что я довольно таки умная. — Наслышан. Он сделал первый глоток и медленно выдохнул прикрыв глаза. Она смотрела на него не отводя глаз и не могла понять, что изменилось?  Вот он сидит, всё тот же Малфой. Высокомерный, циничный и до безумия себялюбивый. Но что-то было не так. Сейчас в нем не было и толики его театральности, он просто смотрел как пар от кружки поднимается и растворяется в воздухе и думал о чем-то своем не замечая, что гриффиндорка рядом его анализирует. А может просто делал вид.  Он достал сигарету и закурил.  Гермиона наблюдала, как он делает первую затяжку, как дым клубится в морозном воздухе, смешиваясь с паром от чая. Он выдохнул, и тень усталости на его лице смягчилась на секунду. — Это же вредно, — сказала она автоматически, и тут же пожалела. Он повернул к ней голову, и в его глазах вспыхнула знакомая искорка. — Ужасно вредно, — согласился он с мрачным удовольствием. — Разрушает лёгкие, портит цвет лица, отнимает годы жизни. Практически как работа в паре с заклятым врагом по принудительной программе примирения. Но, знаешь, — он снова затянулся, — хотя бы приносит мгновенное облегчение. Он протянул пачку ей, едва заметный жест, больше похожий на проверку, чем на приглашение. — Хочешь попробовать? Вредный поступок для примерной отличницы. Она посмотрела на пачку, потом на него, на тонкую струйку дыма, что вилась из уголка его губ. Это было притягательно. В этом жесте, в его спокойном, лишённом насмешки тоне. — Нет, — сказала она твёрдо, но без прежней язвительности. — Мои вредные привычки уже исчерпаны на этой неделе. Спасибо. Он кивнул, как будто и ожидал этого, и убрал пачку. Но не стал тушить сигарету.  — Грейнджер сказала «нет» чему-то опасному и неодобряемому. Мир может спать спокойно. Искра раздражения кольнула её под рёбра. Почему он всегда должен всё портить? — А твоё согласие на всё саморазрушительное так предсказуемо , — парировала она, хмурясь. — Малфой ищет лёгкие способы испортить себе всё, что можно. Какая новость. Он медленно повернул к ней голову. В его глазах не было гнева, только усталое раздражение. — О, прости. Я забыл, что у тебя есть патент на «правильные» способы страдания. Сидеть в библиотеке до рассвета, взваливать на себя чужие проблемы, спасать тех, кто в спасении не нуждается... Да, это куда благороднее. — Это называется ответственность! — вспыхнула она, забыв про чай. — И забота! В отличие от твоего любимого занятия — лелеять свою жалкую участь и отравлять всё вокруг, включая воздух! Она резко махнула рукой, разгоняя струйку дыма, тянувшуюся в её сторону. Он замер. Сигарета застыла у его губ. Взгляд стал ледяным. — Не трогай дым, Грейнджер, — тихо сказал он. — Это хоть что-то, что принадлежит только мне. Или ты уже составила план, как и его у меня отнять во имя моего же благополучия? Они смотрели друг на друга — она с пылающими щеками, он — бледный, с тлеющей сигаретой в пальцах. Ветер резко донёс запах озера и гари. Она первой отвела взгляд, глотнув чаю. Горьковатый привкус виски смешался с горечью на языке. — Я не хочу ничего у тебя отнимать, — пробормотала она в кружку. — Просто... прекрати вести себя так, будто ты единственный, кому когда-либо было больно. Наступила тишина. Потом раздался короткий, резкий звук — он раздавил окурок ногой о камень. — Превосходный анализ, доктор, — его голос снова стал гладким, безжизненным. — Сеанс окончен? Или будем дальше копаться в моих недостатках? За отдельную плату, конечно. Он поднялся, оставив почти полную кружку на земле. — Доброй ночи, Грейнджер. Спасибо за... чай. И ушёл, не оглядываясь, растворившись в сумерках быстрее, чем его дым в холодном воздухе. *** Когда Гермиона добралась до замка во внутреннем дворике она столкнулась с Блейзом Забини. Она мало, что знала про этого слизеринца. Только то, что Джинни, кажется, с ним действительно поладила и у них много общих тем для разговора помимо квиддича, но игра, конечно, занимал особое место в их словесных баталиях. — Грейнджер, а я как раз ищу тебя, как вечерняя прогулка у черного озера? Блейз многозначительно поиграл бровями смотря на гриффиндорку с легкой улыбкой. Гермиона отбросила мысли о том, что он видел их с Драко и устало спросила: — Что тебе нужно, Забини? Слизеринец драматически помедлив, достал из кармана изумрудный конверт, в котором лежала черная карточка и изящным почерком золотыми чернилами было выведено: «Для Грейнджер. Истинное сотрудничество начинается там, где кончаются отчёты. 21:00. Комната, которая знает, что тебе нужно» — И чтобы это могло значить? — Великий Салазар, маленькая грифиндорская звезда никогда не получала приглашение на вечеринку? Мы решили, а точнее, это я всё гениально придумал, что нам пора начать самим руководить всем этим цирком, который гордо именуется «межфакультетным сотрудничеством» и сделать в духе нашего факультета настоящее сближение , ну или катастрофу со взрывами. Там как пойдет уже. Я поставил пять сиклей на второй вариант, а Джиневра парировала поставив десятку на то, что я проиграю. И знаешь, жизнь уже стала значительно веселее.  — Это всё очень интересно, — сказала Гермиона, уже не в силах скрыть лёгкую улыбку. — но мой «проект» завершён, так что не вижу смысла приходить.  — Именно поэтому ты и должна придти! — Забини хлопнул в ладоши, как фокусник, раскрывая трюк. — Финал — самая скучная часть любой истории. А вот что происходит после финала, когда зрители разошлись, а актёры ещё не смыли грим… Вот где начинается настоящее кино. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг назад, в тень. — Грейнджер, приходи. Все будут там. Без мантий и предрассудков. Вы же за это боролись? За новый мир. И сейчас ты можешь наблюдать действительно историческое событие, как мы пытаемся помочь вам его построить.  С этими словами он растворился в сумерках двора, оставив Гермиону с черной матовой карточкой в руках и странным, тёплым чувством, будто её только что пригласили не на вечеринку, а на довольно весёлое и опасное приключение.